Я подтянулся – За период с момента последней встречи моим подразделением совместно с 22ой танковой – комдив Пуганов и 6ой стрелковой дивизиями – комдив Попсуй разгромлена 45 пехотная дивизия вермахта. Командир дивизии и начштаба взяты в плен. 8 немецких танков Т-4 переданы в 22ую танковую, остальные двадцать похуже – уничтожены. Захвачены батарея 105мм пушек и батарея 150мм гаубиц, много снарядов к ним. Кроме этого продовольствие, боеприпасы, патроны и оружие: автоматы, пулеметы. С полтора десятка грузовых автомобилей и тягачей, много топлива. Ну и так, по мелочи – четыре 88мм зенитки, четыре 20мм. Да, сбиты шесть пикирующих бомбардировщиков J- 87.В захвате командира дивизии и начштаба, в уничтожении двух самолетов принимала участие лейтенант Морозова. Кроме этого освобождена из немецкого плена группа пленных в количестве 1152 человека. В освобождении пленных Морозова участия не принимала. Вместе с 75 пехотной дивизией – командир генерал – майор Недвигин – разгромлена полностью 45я пехотная дивизия. Командир дивизии взят в плен. Захваченные трофеи переданы дивизии, также, как и часть продовольствия. В этой операции Морозова участия также принимала – доложил я. Затем нами был захвачен командующий 2ым воздушным флотом группы армии «Центр» генерал – майор Кессельринг, документы из его штаба и шифровальная машина «Энигма». После операции по захвату генерала была проведена операция захвата базового аэродрома штаба 2го воздушного флота в 10 километрах от Пинска. Аэродром захвачен, пленные освобождены. Захвачен один двухместный штурмовик Ил-2, на котором решено вывезти Кессельринга к нам через линию фронта. Для сопровождения с штурмовиком были отправлены восемь новейших Bf 109. В штурмовике отправили генерала на месте стрелка… Сталин тихо обалдевал от услышанного.
– В 4.00 группа вылетела с аэродрома, а по оставшимся самолетам поездил наш тяжелый танк. Группа ведомая пилотом – сержантом Анной Давыдовой благополучно долетела ночью до аэродрома истребительного полка в Брянске, где совершила дозаправку. Особо хочу отметить активную помощь и смелость в принятии решения по оказанию помощи в выполнении этого важного задания командира этого полка майора Неулыбина и прошу поощрить его очередным званием. Сталин кивнул.
- В сопровождении эскадрильи полка группа долетела до Калуги, где была проведена замена сопровождения, вовремя оповещенная и подготовленная товарищем Берией. Сталин глянул на него и снова кивнул. - Группа приземлилась на подмосковном аэродроме: истребители сданы, летчики переданы на проверку, а генерал, доставленный сержантом Давыдовой, привезен и сидит внизу в караульном помещении. В этой операции, после многочисленных просьб, клятв и заверений лейтенанту Морозовой было дано разрешение принять участие в качестве рядового бойца. Причины ее неучастия в ряде операций, я думаю, она сама вам доложит. Шифровальная машина, документы с кодами и документы из штаба были доставлены сюда же. После того, как Морозовой и Давыдовой было отказано в разрешении пройти внутрь, для доклада вам, мешок мы выгрузили и решили уехать. Нам здесь не рады – заметила лейтенант Морозова и я с этим был согласен…
- Вы ошибаетесь товарищ Громов. Просто произошло небольшое недоразумение, только и всего. Не стоило из-за этого впадать в детские обиды – подал голос Берия. Морозова набрала воздуха, чтобы размазать обидчика по стенке, но сдержалась. Сталин это заметил и лукаво улыбнулся:
– Я не вижу с вами майора – как его фамилия ? – Одинцов – товарищ Сталин – не удержалась Катерина. – Он наказан товарищем командиром ! – А за что были отстранены от операций вы, товарищ Морозова ? – Вождь спрятал улыбку в свои прокуренные усы, но в глазах плясали чертики. Морозова стала ну очень примерной, послушной, скромной и застенчивой девочкой. Потупила взгляд.
– Ни за что товарищ Сталин – жалобным голосом, способным вызвать слезу и желание тут же ее пожалеть даже у камня. – Сущий пустяк, даже не стоит и говорить… И возродилась, как птица Феникс – закладывая с потрохами Одинцова.
– После операции по разгрому 45ой немецкой дивизии товарищ командир поручил старшей медсестре Голубевой… - твоей подруге… - добавил я - …моей подруге – тихо прошептала Катя и снова возродилась (отдам в актрисы - восхитился я) – поручил подсчитать число раненых при операции. Раненых от пулевых ранений почти не было – так, царапины, не требующие врачебного вмешательства, но вот травмы от ушибов и ссадин ! – она всплеснула руками. И больше всех у товарища Одинцова, которому вы присвоили – она так укоризненно поглядела на Сталина, что тот на миг смутился – звание майора. Больше половины взвода, которым он командовал ! – закладывала коллегу Морозова с детской непосредственностью.
– А еще он бегал по базе в одних трусах, с гранатами и нас всех так напугал ! ВОТ ! Вождь побагровел от сдерживаемого смеха. – Он что – пьяный был ? – Да нет – махнула рукой Катерина. – Пошел купаться ночью с дамой и что то там ему в воде почудилось… Он и испугался. Представляете – голос Морозовой зазвенел от возмущения - майор спецназа и испугался ! Какой позор, правда же товарищ Сталин ? – с искренним возмущением обратилась она к Вождю. Ну после этого он уже не выдержал, расхохотался во все горло.
– Что вы смеетесь – обиделась Катя – вы мне не верите? Да вон у товарища командира спросите… Теперь уже хохотали все: Сталин хохотал взахлеб, аж слезы выступили, Берия смеялся сдержанно – все таки в присутствии САМОГО, похихикивала в кулачок Анна, только я, восхищенный игрой улыбался – мысленно аплодируя.
– Ну вот – горько вздохнула Екатерина – никто меня не понимает… Сталин отсмеявшись, со слезами на глазах поддержал Морозову – Я вас понимаю, товарищ Морозова. Значит вы считаете, что товарищ Одинцов рано получил звание майора ? – Ну не отбирать же ?
- Товарищ командир тоже сказал – я не могу понизить тебя в звании, раз его тебе присвоил сам товарищ Сталин, но если подобное еще раз произойдет: не побоюсь – возьму грех на душу. Да не надо отбирать. Вы знаете он так расстроится… - простодушно сообщила Катя. Сталин стал вновь бороться со смехом.
– А расскажите товарищу Сталину за что вы были отстранены от операций и чем занимались после отстранения – медовым голосом ехидны попросил я Морозову. Потрясающе ! Невероятно ! Мгновенное перевоплощение ! Из простушки бесхитростно выкладывающей секреты Катя вмиг превратилась в безвинно обиженное всеми безобидное существо, страдающее от несправедливости к ней жестокого мира… Глядя не нее хотелось все бросить и сделать все, чтобы она превратилась из безутешной девочки в жизнерадостное создание: утешать, утешать, утешать… Никем не понятая, мучительно страдающая от жестокости и несправедливости; голосом, в котором бились готовые вот - вот вырваться искренние слезы; прелестнейшее, самое лучшее, но не понятое создание, начало свой душещипательный рассказ:
- Товарищ командир собрал всех, кто допустил травмы, в один взвод, назначил старшим товарища Одинцова и дал им сроку десять дней, чтобы они научились воевать без травм. И меня… голос ее сорвался на всхлипы… тоже направил туда ! Она вскинула на Вождя полные слез глаза.
– А за что ? Я немного ушибла палец, когда доставала патронную коробку с зенитными снарядами. Совсем немного, совсем незаметно и совсем не больно. Но товарищ командир заметил и направил меня в тот штрафной взвод !
– А ты подговорила подругу, чтобы она не сообщила о твоей травме – добрым, заботливым голосом поведал я. – Да я же хотела как лучше ! Я же хотела остаться в отделении и продолжать воевать с фашистами ! – обратилась она к Вождю с невинно пострадавшим видом. - А товарищ командир поступил со мной так жестоко… - снова всемирное страдание, а безвинно наказанное создание – самое лучшее в мире. И тут, как говорилось в известной книге … Остапа понесло… Понесло и Екатерину… - Он меня совсем не жалеет ! Отправил в этот штрафной взвод, где все такие здоровые мужики и я одна девушка… Снова рвущие душу всхлипывания.
- А товарищ Одинцов решил мне отомстить ! Он заставлял меня драться с этими здоровыми бойцами ! С ДВУМЯ,ТРЕМЯ,ЧЕТЫРЬМЯ ! – раненой птицей вскрикнула она. - Я приходила в палатку вечером вся избитая. НА МНЕ ЖИВОГО МЕСТА НЕ БЫЛО ! Новый рвущий душу вскрик. – С утра все повторялось снова. И так целых пять дней ! Вы не поверите товарищ Сталин (потрясенный Сталин ей точно верил и не только он) – я сейчас отдыхаю от того ужаса… А товарищ командир знал и ничего не сделал – жаловалась она Вождю – чтобы прекратить это. И на пределе жалостливости, почти шепотом: