- Мне осталось еще пять дней… А я ведь еще маленькая, несовершеннолетняя, мне еще нет 18 лет… Вот здесь она поймала мою зловеще - ехидную улыбку – еще маленькая, еще нет… И тут же бодрым голосом, глядя мне в глаза:
- Но скоро уже будет 18, совсем скоро ! Очарование невинностью, незаслуженной обиженностью, детской наивностью мгновенно улетучилось и перед всеми предстала опытная, прожженная, изощренная в интригах зрелая матрона. Сталин аж рот раскрыл от удивления – на мгновенье он был потрясен ИГРОЙ…
- Вам надо в театр товарищ Морозова – пробормотал он. – Да что вы такое говорите товарищ Сталин ? У нас в подразделении такие волчицы – вам и не снилось – в миг обидят товарища командира ! Кто ж его защитит, кроме меня ! – Да уж… - потрясенный Вождь не нашелся что сказать. И сделал единственное, что можно было сделать в подобной ситуации – переключился на другую тему…
- Товарищ Давыдова – вы одна провели штурмовик от аэродрома до Москвы ? – Да товарищ Сталин – еще не отошедшая и не понявшая что происходило, неуверенно ответила Анна. И сколько вы пролетели километров ? – Больше тысячи товарищ Сталин – уже бойчее ответила Давыдова. – Но в Брянске была дозаправка, нас там встретил товарищ командир и наши… Нас накормили, самолеты заправили нашим – то есть немецким топливом, а под Москвой товарищ командир нас снова встретил. Вот не зря говорят – простота хуже воровства ! И Сталин и Берия бросили на меня заинтересованные взгляды. Пришлось сделать невозмутимое лицо. А Сталин задал новый вопрос.
– А не боялись, что ночью, в темноте собьетесь с курса ? - Нет – ответила простота – у меня был приемник наведения, а остальные шли рядом и у нас были рации, которые не ловятся никем… Катя незаметно сдвинулась к Давыдовой и пнула ее ногой. Та ойкнула и тут только поняла, что наболтала лишнего. – Товарищ командир – чуть не плача затянула она – я не специально, я не хотела - и залилась горькими слезами.
– Болтун – находка для шпиона – жестко, без жалости сказал я. Сталин подошел к Анне и хотел ее пожалеть, но она шарахнулась от него, как черт от ладана. – Я не хотела - ревела она. – Прекратить – негромко скомандовал я и плач мгновенно затих, только всхлипнула несколько раз.
– Что подумает наш Вождь и Учитель о нашем подразделении ? Что у нас служат плаксы, несовершеннолетние актрисы – обманщицы, майоры – разгильдяи и командир неумеха, которым ошибочно присвоили высокие звания ? Сталин веселился от души – когда еще такое повториться.
– Мы так не думаем товарищ Громов. – А как вы попали в штурмовую авиацию товарищ Давыдова ? Я знаю, что девушкам и в пилоты попасть трудно, а уж в штурмовики… - У меня в штурмовом полку папа служил старшим воентехником. Он попросил командира полка, тот попросил начальника курсов.
– И тут блат… - вздохнул Вождь. – Продолжайте… - Я закончила учебу в апреле и была направлена в наш полк, но машин не хватало и опытным летчикам и меня «временно» определили в оружейницы, пока не получим самолеты. А тут война… Папу убили, когда немцы ворвались на аэродром, а меня… - на ее глаза навернулись слезы - взяли в плен. А товарищ командир со своими бойцами нас освободил из эшелона, в котором нас везли в Германию. И мы стали готовиться летать на… - тут она зажала ладошкой рот, с ужасом глядя на меня.
– Вы лучше обо всем у товарища командира спрашивайте… - Наконец то… - выдохнула Морозова.
Сталин снова усмехнулся в усы своей «фирменной» улыбкой. – Вам наверное было страшно ? – Ни капельки. Товарищ командир сказал – надо – значит умри, но сделай ! – Не совсем безнадежна – буркнула Морозова, но Вождь услышал.
– Вы присаживайтесь товарищи – наконец то предложил он нам. Мы быстро расселись, а Сталин продолжал прохаживаться по кабинету в своей излюбленной манере – чтобы все вертелись на своем месте, глядя на него. Я как сидел, так и сидел – начнет говорить – повернусь. Катерина быстро уловила и тоже сидела, кося взглядом на меня – что я буду делать… Последней созрела Анна.
– Мы тут подумали – начал Вождь свое знаменитое - и считаем, что лейтенанта Морозову следует освободить от продолжения отбывания штрафного срока. Катя вскочила – Это как решит товарищ командир ! – Мы обязательно учтем ваше предложение товарищ Сталин – не замедлил я вставить свои пять копеек. Вождь усмехнулся
– Есть мнение присвоить товарищу Давыдовой звание лейтенанта авиации. Что вы на это скажете товарищ Громов ? Согласен, только надо будет определить – в какой полк отправите воевать лейтенанта ? Анна вскочила:
– Я от вас никуда не пойду и не надо мне никакого звания. Махнул рукой – сядь. – У нас нет звания лейтенант авиации. У нас одно звание – лейтенант Спецназа, что приравнивается к общевойсковому званию капитан. Но мое мнение – можно присвоить сержанту Давыдовой звание лейтенант Спецназа – за выполненное задание и так сказать авансом – с учетом будущих заслуг. Анна вспыхнула и вскочила. – Не сомневайтесь – я оправдаю ! Я не подведу ! Сталин подошел к Давыдовой:
– Поздравляю вас с присвоением высокого звания товарищ Давыдова. Анна вытянулась – Служу Родине и Спецназу ! Cталин удивленно посмотрел на нее, а потом на меня. Ай, все равно когда то надо начинать… Почему не сейчас ?
– Это неофициальная форма, только для Спецназа. И потом: трудовой народ ведь разный, в том числе и предатели, воры, враги. А Родина у нас одна - Советский Союз. Так что мне кажется уместнее было бы … Служу Советскому Союзу ! Но это не мне решать. В пределах моего подразделения: Служу Родине и Спецназу !
– Мы обдумаем ваше предложение товарищ Громов. Есть мнение за участие в разгроме 45ой дивизии, пленении командира дивизии – товарищ Морозова ведь принимала участие в его пленении и в порядке, так сказать «компенсации» за «незаслуженное» наказание присвоить товарищу лейтенанту внеочередное звание – старший лейтенант Спецназа. Морозова вскочила:
– Служу Родине и Спецназу ! Я оправдаю ваше доверие товарищ Верховный главнокомандующий. Вождь добродушно улыбнулся – Я в этом не сомневаюсь.
Да, своя рука – владыка. Что хочу, то и ворочу ! Девочке еще нет и 18ти,а она уже майор… Как бы не зазналась… - Я не зазнаюсь товарищ командир – глядя мне в глаза твердо сказала Екатерина. – У вас наверное, случайно, найдется фотография товарища Давыдовой.
- Совершенно случайно товарищ Сталин – усмехнулся я. Он подошел ко мне. Я встал и достав из кармана фотографию – протянул Вождю. Тот ничего не говоря отдал ее Берии. – Все данные на обороте – уточнил я. – Есть мнение – за успешные операции по уничтожению 45ой и 293ей немецких дивизий, уничтожение вражеских эшелонов на станции Барановичи, уничтожение вражеского аэродрома с самолетами, за доставленные новейшие самолеты, шифровальную машину, пленение командиров немецких дивизий и Командующего 2ым воздушным флотом Кессельринга наградить старшего майора Громова золотой Звездой и званием – Герой Советского Союза. – УР-Р-РА ! – вскочила Катя. Я встал и выпрямился. На глаза навернулись слезы. Прокашлялся:
– Служу Родине и Спецназу ! Я не подведу Вас товарищ Сталин ! Есть также мнение присвоить вам внеочередное звание – Комиссар третьего ранга. И снова я вытянулся, но уже сдержаннее произнес – Служу Родине и Спецназу ! Наклонился, достал пакет, раскрыл:
- Это прогноз, это рекомендации, это развертка по личному составу старших и высших командиров с характеристиками, это то, что СССР может получить в ближайшее время: нужны только места с обеспечением секретности: – листы алюминия и бруски; станки металлорежущие и другие; медикаменты; обмундирование; буровые и качающие нефтяные установки, продовольствие: мука, крупы, сахар, соль, тушенка… Сталин не глядя на положенные мною на стол листы произнес – Мы рассмотрим это в следующий ваш приход. Подошел к нам:
– Не буду вас задерживать, да и у нас много дел. – Товарищ Сталин – среди бумаг наградные списки. – Все поданные вами будут награждены.
- И последнее товарищ Сталин – в счет так сказать поставок: необходимо официально утвердить и провести по штатам наше подразделение, как подразделение Спецназа СССР, для того, чтобы мои бойцы имели официальный статус, а их семьи и родные могли получать положенные им льготы.