Это не совпадение, думал я, наблюдая за ними, парнишкой в джинсах и футболке с круглым вырезом под горло и девчонкой в белой блузке навыпуск и вылинявших красных капри. Потрясающие волосы собраны на затылке в конский хвост – точно так же делала Кристи, когда мы выступали на турнирах. Только она надевала длинные белые гольфы и классическую юбку с пуделем[51].
Это не может быть совпадением.
Они исполняли танец из «Все кувырком», ту разновидность свинга, что зовется линди. По замыслу это быстрый танец – его исполняют со скоростью молнии, если хватает сил и грации, – но парочка двигалась медленно, потому что разучивала шаги. Я видел каждое движение изнутри. Знал их все, хотя не танцевал свинг уже лет пять, а то и больше. Партнеры идут вместе, взявшись за руки. Он чуть наклоняется и бьет по воздуху левой ногой. Она делает то же самое. Оба сгибаются в талии, словно собираясь разойтись в разные стороны, отдаляются друг от друга, по-прежнему со сцепленными руками. Потом она резко поворачивается, сначала налево, потом направо…
Но с обратным поворотом у них не вышло, и она плюхнулась на траву.
– Господи, Ричи, ты никогда не сделаешь это правильно! Боже, это безнадежно! – Однако она смеялась. Потом легла на спину, уставившись в небо.
– Я осень извиняюсь, мисс Скавлетт, – пронзительно заверещал парнишка голосом пиканинни[52], который к политкорректному двадцать первому столетию давно уже отправили на дно морское, крепко привязав к чугунному ядру. – Я всего лишь необразованный деревенсина. Но я буду уситься етому танцу, даже если он вышибет из меня дух!
– Если из кого и вышибет, так это из меня, – ответила она. – Ставь пластинку сначала, пока я не потеряла… – Тут они оба увидели меня.
Странный момент. В Дерри существовал некий незримый барьер. Я буквально видел его. Местные находились по одну сторону, чужаки (вроде Туми, вроде меня) – по другую. Иногда местные выходили из-за барьера, как миссис Старрет, библиотекарь, возмущенная передачей в муниципалитет протоколов переписи, – но если ты задавал много вопросов или заставал кого-то врасплох, он сразу же прятался.
А тут, пусть я и свалился как снег на голову, детки не спрятались. Их лица остались совершенно открытыми, полными любопытства и интереса.
– Извините, извините, – первым заговорил я. – Не хотел вас пугать. Услышал музыку, а потом увидел, как вы танцуете линди-хоп.
– Вы хотите сказать, пытаемся танцевать линди-хоп, – поправил меня парнишка. Помог девушке встать. Поклонился. – Ричи Тозиер, к вашим услугам. Мои друзья говорят: «Ричи-Рич – подзаборная дичь», – но что они понимают?
– Приятно с тобой познакомиться, – ответил я. – Джордж Амберсон. – И тут у меня вырвалось: – Мои друзья говорят: «Джорджи-Джордж – морщинистый морж», – но они тоже ничего не понимают.
Девочка, хохоча, уселась на одну из скамеек. Парнишка вскинул руки и завопил:
– Странный взрослый выдал классный прикол! Круто-круто-круто! Прэ-э-элестно! Эд Макмейхон, что у нас есть для этого удивительного человека? Что ж, Джонни, сегодняшний приз в телевикторине «Кому вы доверяете» – полный комплект энциклопедии «Британника», пылесос «Электролюкс», чтобы всасывать все, что…
– Бип-бип, Ричи. – Девочка вытирала катившиеся из глаз слезы.
Вернулся пиканинни:
– Я осень извиняюсь, мисс Скавлетт. Не пвиказывайте отхлестать меня плетьми! У меня с пвошлого ваза швамы не зазили.
– Кто вы, мисс? – спросил я.
– Бевви-Бевви, я живу на ели, – ответила она и вновь захохотала. – Извините… Ричи – дурак, но мне прощения нет. Беверли Марш. Вы не местный, да?
Это все отмечали сразу.
– Нет, и вы двое, похоже, тоже. Вы – первые встреченные мной деррийцы, которые не выглядят… угрюмыми.
– Да уж, это угрюмый городишко, – ответил Ричи и снял с пластинки иглу. Она давно уже крутилась по последней дорожке.
– Как я понимаю, люди особенно тревожатся о детях. Обратите внимание: я к вам не подхожу. Вы на траве, я на тротуаре.
– Что-то они не больно тревожились, пока продолжались убийства, – пробурчал Ричи. – Вы знаете об убийствах?
Я кивнул.
– Я остановился в «Таунхаусе». Один из сотрудников мне рассказал.
– Да, теперь, когда с убийствами покончено, они озаботились благополучием детей. – Ричи сел рядом с Бевви, которая жила на ели. – А когда детей убивали, и бровью не вели.
– Ричи, бип-бип, – повторила Бевви.
На этот раз парнишка скверно сымитировал Хамфри Богарта:
– Но это же правда, шладенькая. И ты знаешь, что это правда.
– С этим покончено, – сообщила мне Бевви. Очень серьезно, словно официальный представитель Торговой палаты. – Они просто не знают, что с этим покончено.
– Они – это горожане или взрослые вообще?
Она пожала плечами, как бы говоря: Какая разница?
– Но вы знаете.
– Если на то пошло, мы знаем, – ответил Ричи. С вызовом посмотрел на меня, однако глаза за чиненными очками блестели маниакальным смехом. И у меня сложилось впечатление, что смех этот никогда их не покидал.
Я шагнул на траву. Они не убежали, вопя во весь голос. Более того, Бевви пододвинулась (толкнув локтем Ричи, чтобы он последовал ее примеру), освобождая мне место. Получалось, что они либо очень храбрые, либо очень глупые – однако эти ребята никак не выглядели глупыми.
Затем девочка задала два вопроса, которые меня огорошили:
– Я вас знаю? Мы вас знаем?
Прежде чем я успел ответить, заговорил Ричи:
– Нет, не в этом дело. Просто… ну, как бы это сказать… Вам что-то нужно, мистер Амберсон? Ведь так?
– Честно говоря, да. Кое-какие сведения. Но как вы это узнали? И как вы узнали, что я не опасен?
Они переглянулись, между ними прошел какой-то сигнал. Конечно же, я не мог знать, какой именно, но кое-что точно уловил: они чувствовали, что я не просто приехал из другого города… И не боялись в отличие от Желтой Карточки. Совсем наоборот: их это влекло. И еще я подумал, что эти симпатичные бесстрашные ребятки могли бы рассказать о кое-чем интересном, если бы захотели. Я до сих пор гадаю о чем.
– Просто вы неопасный, – ответил Ричи и посмотрел на девушку. Та согласно кивнула.
– Вы уверены, что… плохие времена… закончились?
– По большей части, – ответила Беверли. – Все должно стать лучше. Я думаю, для Дерри плохие времена закончились, мистер Амберсон… Но это гиблое место… Во многих смыслах.
– Допустим, я скажу… чисто гипотетически… что на горизонте маячит еще одно плохое событие? Похожее на то, что случилось с маленьким мальчиком по имени Дорси Коркорэн?
Они поморщились, словно я ущипнул их за то место, где нервы подходят к самой коже. Беверли повернулась к Ричи и что-то шепнула ему на ухо. Не могу утверждать, что именно, она шепнула быстро и тихо, но вроде бы я услышал: Это не клоун. Потом Беверли вновь посмотрела на меня.
– Какое плохое событие? Вроде того, когда отец Дорси…
– Не важно. Вы не должны этого знать. – Пора приступать к главному. Они могли мне помочь. Не знаю, с чего я так решил, но я был в этом уверен. – Вы знаете детей по фамилии Даннинг? – Я начал загибать пальцы. – Троя, Артура, Гарри и Эллен? Только Артура еще зовут…
– Тагга, – перебила Беверли. – Конечно, мы его знаем, он ходит в нашу школу. Мы разучиваем линди для школьного конкурса талантов, который проводится накануне Дня благодарения…
– Мисс Скавлетт, она уверена, сем раньше насинаешь практиковаться, тем лутьсе, – вставил Ричи.
Беверли Марш его словно и не услышала.
– Тагга тоже записался на конкурс. Он собирается спеть под фонограмму «Плюх-Плюх»[53]. – Она закатила глаза. Это у нее получалось отлично.
– Где он живет? Вы знаете?
Они знали, это точно, но ни один не произнес ни слова. Они собирались молчать, если буду молчать я. Это читалось на их лицах.