– Что ж, раз к вам вернулось чувство юмора и вы вспомнили мою фамилию, то точно пришли в себя. – И меня попытались опустить на пол.

– Кха! Погоди! – Я вцепилась в парня обеими руками, в результате чего повисла у него на шее. – Извини. Я просто от неожиданности.

– Из-ви-ни? – по слогам повторил невероятный красавчик и моргнул. – Я не ослышался? Барышня, вы все-таки умудрились удариться головой?!

– Не исключено. – Я покорно терпела, пока он щупал мою голову, зарывшись пальцами в… Стоп, это у меня столько волос?!

– В постель! – не терпящим возражений голосом приказал красавчик зайчик, глядя на меня странными глазами. Будто не верил в то, что видит.

– Э… Вот так сразу?! Я не готова!

– К чему? – опешил уже мужчина, смотря на меня практически с осязаемым недоумением.

– Лечь с тобой в постель.

– Кха! Х-х-хкх… – Вот теперь приступ настиг и красавчика. Да так, что мне пришлось отцепиться и самой его поддерживать какое-то время.

– Ваши шутки заходят слишком далеко, Надежда Олеговна, – в конце концов выжал он, пытаясь выпрямиться, но снова заходясь кашлем.

– Да какие уж тут шутки, – пробормотала я, оглядываясь и волоча пациента к ближайшему креслу. – Ты подавился, что ли?

– Да. Здравым смыслом, – выдохнул он, отмахиваясь от моей помощи.

– Прости, – вздохнула я, машинально ощупывая его шею и горло. Зажимов нет, спазм… все, прошел.

– И что вы сейчас делаете? – Глаза мужчины прищурились, как у тибетской лисы.

– Проверяю, все ли с тобой в порядке.

– Вот как. Решили поменяться со мной местами и стать семейным целителем Волковых? – Теперь мужчина смотрел на меня как на изрядно непослушного ребенка. Впрочем, что странно, руки мои не убирал. Пусть я и видела, что прикосновения не приносят ему какого-либо удовольствия.

– Просто проверяю. – Я решила много не болтать. И так ясно, что попала. И пока без «памяти оригинального персонажа». Лучше поначалу не выеживаться. – Извини еще раз.

– О Лада… Четыре извинения за неполные две минуты. Кажется, вы серьезно больны. Или дошло наконец, что я остался единственным, кто еще на вашей стороне? – Черноволосый зайчик снова по-лисьи прищурился.

– Дошло, – на всякий случай быстренько согласилась я, прикусив язычок.

– Не верится, – фыркнул собеседник с таким видом, будто подозревал меня то ли в злостном притворстве, то ли во внезапной тупости. А скорее, в обоих этих грехах сразу. – Барышня, будьте добры слезть с меня. Вы уже вполне можете сами стоять. – Он попытался стряхнуть меня с колен, на которые я влезла, ощупывая его шею.

Я же, несмотря на решительный настрой мужчины, не спешила это делать. Зато начала активно вертеть головой, осматривая окружение.

Это явно некое старинное поместье очень богатой в прошлом семьи. Однако ключевые слова тут – «в прошлом».

Да, прекрасная резная мебель из дорогих пород дерева, вот только лак на ней кое-где облупился и стерся. Да, диван из дорогой гобеленовой ткани, но выцветший так, будто стоял на солнечной улице лет пять. Да, все полы покрыты коврами, возможно даже турецкими, но в них уже вытоптаны настоящие дорожки! Про линялую ткань на стенах и облупившийся потолок я вообще молчу. Кажется, ремонт в этом антикварном доме не делали лет двадцать. Ну либо хозяин совсем безрукий, так запустить окружение – это надо уметь.

– Ваша светлость, мышь уже давно сбежала от вашего визга, – терпеливо напомнил северный принц с прищуром лисы. – Перестаньте так тщательно осматривать комнату. Или вы намерены сидеть на мне до ужина? В таком случае вы рискуете остаться голодной.

– Ты еще и готовишь? – Я так удивилась, что нарушила свой зарок помалкивать. Спохватилась поздно, зато поспешила слезть наконец с его колен. Тело слушалось плохо. И ощущения от него были не совсем обычными. Меня вело то вперед, то назад. Голова, что ли, кружится?

– Если успели забыть, то мне придется напомнить вам, Надежда Олеговна, что кухарка уволилась неделю назад. И мы все еще должны ей жалованье за последний месяц. – Мужчина начал отряхивать одежду от пыли так, будто недавно он держал не девушку, а мешок с картошкой из земляного подвала.

– Кому мы еще должны? – опасливо уточнила я.

– Вам всех перечислить? И вы не будете снова визжать, рыдать и бить оставшуюся посуду? Имейте в виду: именно вам в таком случае придется есть прямо из кастрюли.

– Не буду. У нас совсем нет денег? Только долги?

– Кхм… впрочем, как и следовало ожидать. Вы сначала потратились, потом задумались. Но так и быть, напомню: после покупки новых платьев к осени, моноцикла последней модели и артефактных заколок, «подобающих статусу княжны Волковой», у нас нет денег, прислуги и трастовых выплат до ноября. Основное же наследство вы получите только после, – он сделал вид, что смотрит на часы, хотя на его запястье не было даже браслета, – ах да, только после вашей свадьбы. И то если ваш избранник будет достаточно родовит, чтобы суметь отбить приданое от своры жадной дальней родни.

– Хорошо, – хмыкнула я, еще раз окидывая взглядом этот ходячий сарказм. – Идем к алтарю?

– Что?!

– Что? Я же вроде совершеннолетняя? – Это все точно сон или бред, наяву такого быть не может. Значит, я ничем не рискую и замуж будет понарошку.

– Да…

– Ты тоже, так ведь?

– Э… да.

– Что мешает нам пожениться и решить проблему?

– Ваша светлость, – лицо у парня стало по-настоящему озабоченное, – вы все же ударились головой. Не двигайтесь. Я отнесу вас в постель. И проведу углубленное сканирование тканей мозга. Лада с ними, с долгами, съестных припасов для двоих в кладовой хватит до Рождества, аппаратуру мне дадут в долг по старой памяти до ноября… – это он бормотал уже вполголоса, без особых церемоний хватая меня опять на руки и целенаправленно волоча куда-то вглубь дома.

Ну, что бы это ни было – начало неплохое. Где б я еще столько на ручках у красавчика покаталась.

М-да… Меня дотащили до «личных покоев» и потребовали перебраться в постель. Илья какими-то очень привычными движениями расшнуровал мне жесткий корсет и щелкнул какими-то застежками сзади. Дальше раздевать не стал, наказав самой облачиться в пеньюар. Пеньюар, представляете? А потом как-то слишком быстро исчез, побежав за некой артефактной аппаратурой.

Я же так и осталась в недоумении стоять с расшнурованным корсетом посреди комнаты. Потому что впервые обратила внимание на то, что я, во-первых, одета в некое платье века так девятнадцатого, только покороче, но со всеми его слоями и подъюбниками. А во-вторых, я, оказывается, вообще не я! Причем видно это даже без зеркала, стоит только опустить глаза и упереться в два вым… два бид… два огромных недоразумения! За которыми ног не видно!

Это что?! Мечта пубертатного анимешника?! Я же вроде юная девушка. С какого тогда они у меня как у матери, что сразу четверых кормит? Так, первым делом надо узнавать, как тут насчет пластической хирургии и уменьшения груди.

Почему, спрашиваете? А вы вообще пробовали таскать это богатство на одном позвоночнике?! А ничего, что на животе теперь не поспать? Белье нормальное не купить, поясница к чертям отвалится через полдня… потому что с какого-то перепугу талия у меня – двумя ладонями обхватить. Благо мужскими. И вообще, тельце достаточно субтильное. За исключением вот этого богатства. Возможно, еще ягодицы есть, но за пышной юбкой непонятно. И ручки веточки, и щиколотки тонкие. О! Щиколотки в гольфиках вижу, если ноги вытянуть. А коленки – фигу!

Не удивляюсь теперь, почему хозяйка тела была дурная и вредная. С таким грузом не только взвоешь, кусаться начнешь максимум к обеду. И кровь до мозга не дойдет через две подушки…

Я села на кровать, придерживая «богатство» двумя руками, и заскулила. Где я тут найду хирурга? А остеопата? Уж кому, как не мне, знать, чего стоит женщине такая красота, мать ее! Лично холку «богачкам» вправляла и выслушивала тонну жалоб на то, что с парным грузом ни побегать, ни попрыгать, ни поспать. Только и пользы, что каждый мужской нос норовит в декольте нырнуть. Тоже мне, удовольствие, когда собеседник разговаривает не с тобой, а с твоим выменем!