Все замерли. Кто-то даже затаил дыхание, понимая, что становится свидетелем чуда.

— Мама, а что происходит? — вдруг раздался детский голосок.

Никто даже не подумал шикнуть на ребёнка.

— Это обряд разделения жизни, сынок.

— А что это значит?

— Это значит, что теперь они проживут столько…

Женщина почему-то заплакала, не сумев договорить.

— Теперь они проживут столько, сколько проживёт дракон, — раздался мужской голос. — Она проживёт гораздо дольше, чем могла бы прожить, как человек. А он — меньше, чем прожил бы один. Зато они всегда будут вместе.

— И это значит, что, как в сказке, они умрут в один день?

— Да. Как только остановится сердце одного — тут же перестанет биться сердце другого.

— А я думал, такое бывает только в сказках, — задумчиво сказал ребёнок.

— Иногда сказка случается в жизни, — произнёс какой-то старик. — И я счастлив, что стану свидетелем этого.

Все снова замолчали, ожидая чуда.

* Аврора *

Я стояла на острове Влюблённых. На том самом, где мы когда-то с Фераро наблюдали призрачный танец на воде и он рассказал мне грустную историю любви.

Было так странно: как будто остров снова оцепили, потому что никого не было, хотя я точно знала, что это очень популярное место среди горожан Аккры.

Потом я вспомнила: Роше, выстрел! Он же меня убил! Я видела в его руках «Драконий страх». Из этого оружия убивают обернувшегося дракона. Что уж говорить про меня.

Однако я стояла, светило солнце, я дышала. Неужели я снова куда-то попала после смерти? Боже мой, главное, чтобы здесь хорошо относились к попаданцам.

Я пошла к тому месту, где мы с Фераро смотрели на реку, и увидела, что там, на берегу, поставили скамейку.

«О, как интересно! Теперь можно сидеть и любоваться призрачным танцем».

И вдруг я обратила внимание, что на скамейке уже кто-то сидит. Я подошла ближе. Тот, кто сидел, был ко мне спиной. Но уже было видно, что это женщина. Светлые волнистые волосы, пальто или плащ кремового цвета.

Лавка была длинная, поэтому я подошла и осторожно села рядом.

Женщина была красива. Я видела её профиль: она, не отрываясь, смотрела на реку — как будто ей, как и Фераро, нравилось смотреть, как река несёт свои воды. Утончённые черты лица. Светлые волосы и тёмные брови — идеальное сочетание.

И вдруг женщина повернулась ко мне. Так она была ещё красивее. Миндалевидные синие глаза, небольшой носик, полные губы. Но в этом сочетании идеальных черт было самое главное: у неё было светлое лицо, светлый взгляд. Как будто в ней отсутствовали такие качества, как злость, зависть, жадность. Словно у неё вообще не было никаких пороков.

Наверное, если бы в этом мире был ангел, он так бы и выглядел.

И вдруг она заговорила:

— Мы с ним никогда здесь не были. Знаешь, мы же с ним жили в столице. Но я очень рада, что Боги подарили ему тебя.

Я удивилась. Женщина говорила так, словно всё обо мне знала.

— Люби его, Аврора. От настоящей любви мир становится лучше, Узор становится богаче. И знай, что попаданцы приходят в наш мир не просто так. Они заменяют ушедших. Потому что Узор не терпит пустоты.

— А куда тогда уходят ушедшие? — спросила я. — Они заменяют тех, кто пришёл?

— Не задавай вопросы, Аврора, на которые я не смогу ответить. Некоторые вещи узнаёшь только тогда, когда приходит время. И об этом я не могу тебе сказать. Ведь твоё время ещё не пришло.

— А что мне ещё можно узнать? — спросила я.

— Всё, что надо, ты знаешь. Просто люби, как ты любишь. Просто живи. Не думай, что он заменил кого-то тобой. Верь ему. Он никогда не лжёт. Он полюбил и любит тебя по-настоящему. Он по-другому не умеет.

— Я знаю, — сказала я.

Потому что я действительно знала, что Фераро никогда не лжёт и что он меня любит.

Женщина улыбнулась, став ещё красивее.

— Прощай. Теперь я могу уйти спокойно.

Она встала и пошла вперёд, прямо на реку, ступая по воде.

— Постойте! — крикнула я. — Постойте! Как вас зовут?

Она оглянулась и улыбнулась.

— Ева.

Ветер подхватил её имя: «Ева, Ева…»

Понимая, что только что увидела погибшую жену Фераро, я смотрела ей вслед. Она шла по реке — и в этот момент там начал собираться свет и появилась танцующая пара. Ева присоединилась к ним и тоже сделала несколько па. В последний момент она обернулась и помахала мне рукой.

Я моргнула.

Мне стало нестерпимо жарко — как будто у меня в груди зажглось солнце. Потом этот жар из сердца начал разливаться, наполняя меня всю: руки, живот, ноги. Начал подниматься, словно раскалённая лава, по горлу, заполняя шею, голову, глаза.

И от этого нестерпимого жара я распахнула глаза и увидела над собой белый свет, в котором проступали невероятные по своей красоте линии Узора.

— Как же ты меня напугала, любимая, — раздался тихий голос Фераро.

Я повернулась набок. Он лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня. Мне хотелось, чтобы вот так он смотрел на меня всю жизнь. В его взгляде было столько всего. Любовь, желание, печаль, грусть, радость…

— Альберт, — сказала я, поразившись тому, что голос мой звучит хрипло, будто со сна.

— Как же ты меня напугала, — повторил Фераро.

— Где мы? — спросила я.

— Мы в храме, — сказал он.

— А что мы здесь делаем?

— Женимся, — усмехнулся Фераро.

Я посмотрела на себя. Я была всё в той же его рубашке, она была в крови. Рубашка была расстёгнута, и, в общем-то, всё было видно. Но нагота меня не волновала, я провела рукой по груди, понимая, что раны нет.

— В меня стреляли, — сказала я.

— В тебя даже попали, — сказал Фераро. — Но ты справилась.

И я поняла, что он соврал.

— А вот тебе я первый раз тебе не поверю, — сказала я.

— Почему? — распахнул глаза Фераро.

— Потому что не я справилась, а мы справились.

И вдруг я услышала гул, у меня возникло впечатление, что вокруг много людей и они все одновременно говорят.

— Что это за голоса?

— Ты только не переживай, любимая, — улыбнулся Фераро. — Дело в том, что в храме, помимо нас, ещё куча народа.

Я посмотрела на себя — на обнажённую грудь, на ноги.

— Ты хочешь сказать, что я здесь лежу в неглиже и на всё это смотрит куча людей?

— Ну, в общем, да. Но я тебя загораживаю, — сказал Фераро.

— Вот, возьмите, — вдруг раздался голос из-за спины.

Я вздрогнула. Это был отец Ранделл. Я сжала рубашку на груди, покраснев, а он передал мне большой плащ. Фераро тут же укутал меня. Я хотела встать, но он взял меня на руки.

Туман постепенно рассеивался, и я действительно увидела людей. Целую толпу. Они смотрели на нас с благоговением, как будто мы были какими-то святыми, сошедшими с икон.

— Почему они так смотрят на нас? — спросила я Фераро.

— Потому что им понравился наш свадебный обряд, — ответил он.

И снова соврал.

— Прекрати врать, я привыкла, что ты всегда говоришь правду, — засмеялась я.

— Ну хорошо, не совсем свадебный. Просто если свадьбу можно как-то отменить. То, что мы сделали, отменить нельзя.

И я вдруг вспомнила, что мне говорила Ева. Нет, я не стала упоминать её и рассказывать Фераро, что видела её.

— Ты что натворил, Альберт? — спросила я.

— Ничего. Просто теперь ты и я… У нас с тобой одна жизнь на двоих.

Я прижалась к нему, прикрыв глаза. Мне не хотелось больше никого видеть. Только его, и ещё вдыхать его запах — раскалённых на солнце камней.

— Я хочу кофе, — вдруг сказала я.

— Сейчас всё будет, любимая.

Мы вышли из храма. Там стояли ребята из Инквизиции: Гарри Фафель, Милош Мориц.

— Генерал! — крикнул Гарри.

— Да, Гарри, — ответил генерал, всё так же прижимая меня к себе.

— Мы взяли его. Не волнуйтесь, теперь он не уйдёт.

— Спасибо.

И я поняла, что речь идёт о Роше. Хорошо, когда есть такие друзья, на которых можно положиться.