Annotation
ПЕРВАЯ КНИГА цикла «Академия Искр»
Я просто хотела щенка. Рыжего, ушастого, чтобы встречал меня дома.
А теперь я учу этикет в магической академии, пытаюсь не перепутать «ваше сиятельство» с «вашим высочеством» и выяснить, почему все так странно смотрят на моего Спарка.
Мне сказали, что у меня есть дар к некромантии, и похоже, что тут у меня наконец-то будут настоящие друзья, с которыми, судя по всему, нам придётся спасти магию всего мира.
Академия Искр. Хранитель для щенка
Глава 1. Щенок
Глава 2. Проводник
Глава 3. Академия
Глава 4. Соседка
Глава 5. Основы магии
Глава 6. Некромантия
Глава 7. Титулы
Глава 8. Библиотека
Глава 9. Долги и инвестиции
Глава 10. Этикет
Глава 11. Первая смена
Глава 12. Деньги
Глава 13. Мыло и отказы
Глава 14. Принц и простой разговор
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Академия Искр. Хранитель для щенка
Глава 1. Щенок
Объявление висело на Авито уже три часа, а я не могла перестать на него смотреть.
«Корги, мальчик, 3 месяца, отдам в добрые руки бесплатно. Срочно. Только без жестокости»
— Это или развод, — сказала я пустой комнате. — Или щенок с характером. Или смесь с кем-то огромным.
Фотография была отвратительная: смазанная, тёмная, снятая на телефон, которому давно пора на пенсию. Но сквозь пиксели пробивалось что-то рыжее, пушистое и совершенно нелепое. Уши у щенка не стояли — висели лопухами по бокам круглой головы. Он напоминал лисёнка. Или одуванчик. Или существо, которое специально создавали, чтобы разрушать жизнь и брать её за мягкое место.
Я увеличила фото и увидела глаза.
Большие, тёмные, с каким-то странным выражением — будто щенок знал что-то, чего не знала я.
— Ерунда, — пробормотала я и открыла новую вкладку.
Зачем-то вбила в поиск: «легенды о корги».
Интернет, как обычно, знал всё. Что корги любят поесть, что они упрямые, что их обожала английская королева. А в самом низу нашлась одна странная заметка, которую я бы ни за что не открыла, если бы было чем заняться.
Но заняться было нечем.
«В валлийской мифологии корги считались боевыми скакунами фей. Маленький народец использовал их для верховой езды, охоты и сражений. Следы от упряжи навсегда остались на шерсти корги — белые полосы на спине».
Я фыркнула.
— Бред. Красивый, но бред.
Вкладку я не закрыла. И в голове, совсем некстати, всплыл бабушкин голос — хрипловатый, папиросный, который я не слышала уже восемь лет.
«Аля, смотри, у этого пса на холке — волк. Видишь? Белое пятно, а в нём — морда. Воет, родимый, к луне тянется. Такие собаки приходят в мир, когда что-то должно случиться. Им положено вырастать большими. Очень большими. Запомни».
Я тогда засмеялась. Бабушка вообще была странной: говорила про сны, про знаки, про то, что мёртвые иногда приходят попрощаться. Родителей я почти не помнила, так что бабушка была и мамой, и папой, и всеми остальными сразу. Я любила её и думала, что возраст и одиночество делают с людьми странные вещи.
А потом бабушка умерла, и дальше я как-то справлялась сама.
— Точно бред, — повторила я тише, но объявление закрывать не стала.
Вечером я написала продавцу.
«Почему бесплатно?»
Ответ пришёл через минуту.
«Хозяин умер. Наследникам не нужен. Заберите, пожалуйста. Я должен уехать».
Это чувство я знала хорошо: когда тебя перекладывают, как ненужную вещь.
«Я забираю», — напечатала я. — «Когда можно приехать?»
«Завтра в шесть вечера. Парк на окраине, у старой ротонды».
Странное место для передачи щенка. Но я уже думала не о странностях, а о рыжем комке, который, возможно, будет ждать меня дома.
На следующий день я отпросилась с работы пораньше.
Морг, где я второй год помогала с документами, встретил меня привычной тишиной и запахом формалина. Я разобрала бумаги, помогла коллеге с нудным оформлением — и в шесть была уже на выходе.
— У тебя свидание? — спросила Марина, старшая сестра, глядя, как я поправляю волосы перед крошечным зеркалом.
— Лучше, — серьёзно ответила я. — Щенок.
Марина покрутила пальцем у виска, но я уже выбежала.
Ротонда стояла в дальнем конце парка, там, где дорожки переходили в тропинки, а тропинки — в заросли сирени. Солнце клонилось к закату, пахло сиренью и нагретой пылью, а людей не было вообще.
Продавец уже ждал.
Старик. Очень старый, но не дряхлый: высокий, прямой, с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта. Одет во что-то тёмное, не по погоде. Из-под капюшона поблёскивали светлые глаза.
— Здравствуйте. Я по объявлению.
Старик кивнул и отступил в сторону.
На скамейке стояла переноска — маленькая, пластиковая, совсем потрёпанная. Я заглянула внутрь.
И пропала.
Рыжий. Размером с мою ладонь, если не считать торчащих лап. Шерсть — пух, который лезет во все стороны. Уши — два мягких треугольника, которые даже не думали вставать. Нос — мокрый, чёрный, смешной.
Щенок спал, свернувшись калачиком, и иногда вздрагивал во сне.
— Он так и будет спать? — шёпотом спросила я.
Старик усмехнулся. Странно, с хрипотцой, как человек, который всю жизнь кашлял.
— Нет. Потом не уснёшь. Он громкий.
Я протянула руку. Щенок проснулся, поднял голову, моргнул, лизнул мой палец — а потом прикусил острыми молочными зубами.
— Здравствуй, — сказала я.
Он посмотрел на меня. Глаза огромные, тёмные, совсем как на фото. И взгляд у него был слишком серьёзный для щенка.
— А он точно корги? — спросила я у старика. — Уши не стоят. Лапы большие.
— Точно, — ответил тот. — Но не совсем.
Я хмыкнула. Конечно, не совсем. Ветеринарная ошибка или смесь с кем-то очень большим и лохматым.
— Ладно, — сказала я, поглаживая мягкую спину. — Лишь бы здоровый был. Хотя я бы не удивилась, если в нём кровь ирландского волкодава. Вы видели их размеры? Это лошади с собачьими ушами.
Старик посмотрел на меня странно. Не насмешливо — скорее так, будто я только что угадала задачку, к которой он не готовился.
— Может быть, — тихо сказал он. — Может быть, ты не так уж и далека от истины.
Я не придала этому значения. Я уже вынимала щенка из переноски. Тёплый, пахнущий молоком и чем-то неуловимо сладким, он тут же уткнулся носом мне под мышку.
— Ох, — выдохнула я. — Ты мой рыжий. Искра моя. Спичечка маленькая.
Щенок чихнул. Из носа вылетело крошечное облачко искр — или мне показалось? Вечерело, тени удлинялись, мало ли что мерещится.
— Спасибо. Я буду о нём заботиться.
Старик протянул поношенный кожаный ошейник с тусклой металлической бляшкой.
— Ошейник не снимай. Он старый. Семейный. От него сила в щенке крепче держится.
На бляшке было выбито что-то вроде завитка. Не то буква, не то узор. Я смотрела на него дольше, чем следовало: такой же завиток был на бабушкиной шкатулке для ниток. Он стоял у меня в памяти, как слово, которое вертится на языке и никак не вспоминается.
Я мотнула головой. Мало ли на свете завитков.
— Хорошо, — сказала я и надела ошейник. Щенок даже не возмутился.
— Счастливо тебе, девочка, — сказал старик. — И тебе, маленький. Помните: вы теперь друг у друга — всё.
Я хотела спросить, что он имеет в виду, но старик уже развернулся и пошёл вглубь парка. Слишком быстро для своих лет.
— Странный, — пробормотала я.
Щенок вздохнул во сне и прижался крепче.
— А ты мой, — сказала я. — И плевать, кто ты там по паспорту. Будешь Спарком. Потому что ты моя искра.
Дома я постелила ему старый плед, но Спарк, конечно, забрался ко мне на кровать и уснул поперёк подушки. Я долго смотрела на него — на раздувающийся живот, на одно ухо, которое чуть приподнялось во сне, будто пыталось встать, — и улыбалась.
