— Ты красивая.

Она моргнула.

— Что?

— Красивая. Не думала, что феи такие воинственные.

— Я воительница, — она гордо вскинула подбородок. — Не какая-нибудь цветочная фея.

— И крылья красивые.

— Хватит. — Она отвернулась, и мне показалось, что она покраснела. — Я тут ненадолго, не привыкай. Далеко от браслета не отойду, сил не хватает.

Она опустилась на край стола, поджав ноги, и оглядела шкафы. Потом посмотрела на меня.

— Заметку ты нашла. Теперь ходишь белая. Хорошо, расскажу кое-что, пока время есть.

Я выпрямилась.

— Магия в этом мире держалась не на заклинаниях, — сказала она. — На Хранителях. Они были как корни у дерева. Дерево стоит, пока корни живы.

— А Спарк?

— Спарк — один из них. Последний.

Я посмотрела на браслет на своей руке, потом на дверь, за которой в общежитии спал рыжий комок, у которого ухо никак не хотело вставать.

— Он?

— Он. Если он погибнет, магия умрёт. Не ослабеет, не уйдёт в землю. Исчезнет. Мир станет таким, как твой. Обычным и серым.

— А если выживет?

— Вырастет. Станет тем, кем должен. — Она усмехнулась. — Ты удивишься, насколько.

— Он будет большим?

— Много будешь знать. — Она наклонила голову. — Я думала, ты спросишь другое.

— Что?

— Почему он выбрал тебя.

Я вспомнила бабушкин голос: «Им положено вырастать большими». Вспомнила старика в парке. Ошейник.

— Почему?

— Не знаю, — честно сказала Вэйна. — Ошейник выбирает сам. Может, потому, что ты не боишься мёртвых. Может, потому, что у тебя никого нет и ты ничего не теряешь. А может, причина другая, и я её пока не знаю.

— Я не свободна, — сказала я. — У меня есть Спарк.

— Вот именно, — кивнула она. — Теперь он твоя свобода. И твоя ответственность.

Мы замолчали. Скелеты в шкафах светились голубым. Где-то в стене гудела магия.

— А что мне делать?

— Расти. Учиться. Беречь его. И не умереть раньше времени.

— Это всё?

— А ты хотела карту сокровищ? Магический артефакт, который сделает всё за тебя?

— Не помешало бы.

— Помешало бы. — Она покачала головой. — Так не работает. Ты и Спарк, вы команда. Не я. Не ректор. Не принц. Вы.

— А легенда? Про фей и корги?

— Правда там тоже есть. Но тебе рано. — Она потянулась и вдруг поморщилась. — Ох. Браслет тянет. Мне пора.

Она подлетела к моему лицу и ткнула пальцем в лоб.

— Не спи на дежурстве.

И растворилась в воздухе, оставив запах озона и полыни.

— Вэйна, — позвала я тихо.

«Что?»

— Спасибо. За то, что показалась. И за рассказ.

«Не благодари. Я не для тебя старалась».

— А для кого?

Молчание. Потом тише:

«Для себя. Забыла, как это — быть живой».

Я погладила браслет и снова уставилась на шкафы.

До конца смены оставалось часа два. Всплесков не было. Скелеты не шевелились.

Но когда я уже вставала, чтобы собрать вещи, мне показалось, что скелет в шкафу 3 смотрит на меня. Тот самый, крылатый, с длинными пальцами. Когда я осматривала шкафы, он стоял лицом к стене, я точно запомнила. А теперь его пустые глазницы смотрели прямо на меня.

— Вэйна.

«Вижу».

— Он смотрел в стену.

«Может, показалось? Ты устала».

Я моргнула. Скелет не шевелился. Но взгляд, если у скелета бывает взгляд, упрямо следил за мной.

— Я не уверена, — сказала я и поспешила к двери.

В коридоре было темно, в окнах горели две луны.

— Вэйна, мне не нравится этот морг.

«А кому он нравится?»

В общежитие я вернулась перед рассветом. Спарк уже не спал. Он сидел на моей подушке и ждал.

«Ты вернулась», — пришёл образ. Тёплый, почти обиженный.

— Вернулась, — прошептала я, скинула мантию и забралась под одеяло. — И, кажется, нашла то, что искать не стоило.

Спарк наклонил голову, но я только погладила его по рыжей спине.

— Завтра, — сказала я. — Завтра расскажу.

Он вздохнул, ткнулся носом мне в шею и засопел.

Я смотрела в потолок и думала о Хранителях, о спящей магии, о записке на полях и о скелете, который смотрел мне вслед.

Завтра новый день. Скорее бы утро.

Глава 12. Деньги

Утром я проснулась с тупым ощущением, что проспала всего минуту. Села на кровати, потёрла глаза и замерла.

На тумбочке лежал конверт. Бумажный, запечатанный красной сургучной печатью с гербом факультета некромантии: череп и две скрещённые кости. Кости, как заметила я, лежали поверх черепа, а не под ним, как на пиратских флагах.

— У некромантов своя анатомия, — сообщила я пустой комнате.

«Может, просто перевернули, чтобы выделиться, — лениво отозвалась Вэйна».

— Или чтобы запутать первокурсников.

«Или чтобы ты меньше пялилась на печать и быстрее открывала».

Я сломала сургуч и вытряхнула содержимое на одеяло.

Монеты. Медные, серебряные и одна маленькая золотая. Они мелодично звякнули, скатившись по шерстяному пледу.

— Ого.

Я пересчитала: два медяка, три серебрушки и золотой. Не состояние. Но на нормальную одежду точно хватит, а на мыло и подавно.

Странное чувство поднялось где-то под рёбрами. В моём мире я получала зарплату, отдавала за квартиру, покупала еду и ни разу не думала, что это значит. Но здесь, где у меня не было ни документов, ни прошлого, ни даже собственной фамилии, эта горсть монет почему-то говорила: «Ты тут по-настоящему. Ты что-то сделала, и за это тебе заплатили».

«Поздравляю, — сказала Вэйна, и в её голосе вдруг не было насмешки. — Первые деньги в этом мире».

— Честным трудом. Ночным. В морге. Среди скелетов, которые, кажется, на меня смотрели.

«Гордишься?»

— Ещё как. — Я подбросила золотой на ладони и спрятала монеты в потайной карман мантии. — Идите сюда, мои драгоценности.

«Ты сейчас как гном».

— Гномы хотя бы знают, где золото брать. А я не знаю.

Я умылась холодной водой, натянула джинсы (стирать их надо было ещё вчера, но я откладывала), свитер и мантию. Спарк спал на подушке и даже не шевельнулся.

— Я скоро, — сказала я, застёгивая сумку. — Принесу что-нибудь вкусное.

Он мотнул лапой во сне и, кажется, улыбнулся.

В столовую я влетела, когда завтрак уже подходил к концу. Народу было мало: несколько сонных первокурсников и пара старшекурсников с красными глазами и взглядом человека, не ложившегося вообще.

Я нагрузила поднос остатками каши, хлебом и кружкой травяного чая. Кофе здесь не водился, и я почти привыкла: то есть всё ещё тосковала каждое утро, но уже не вслух.

Огляделась в поисках свободного места.

И увидела его.

Каспиан сидел в дальнем углу, за столом у окна. Перед ним пустая тарелка и кружка. Он ел молча, не глядя по сторонам, и выглядел так, будто хотел, чтобы его никто не замечал. Вокруг ни души. Те же пустые столы, та же невидимая граница.

«Иди, сядь, — подтолкнула Вэйна. — Не стой столбом».

«Я не хочу мешать».

«Он уже почти доел. И вокруг полно свободных мест».

Я села через два стола от него. Положила блокнот на колени, но писать не стала. Ковыряла кашу и украдкой поглядывала на Каспиана.

С Дарианом я терялась и суетилась, подбирала слова, как будто мне предстояло сдать зачёт. Здесь всё было наоборот: слов не было вообще. Я сидела тихо, как в лесу рядом с незнакомым зверем. Тёмные волосы, тёмная мантия, усталое лицо. Не злое, просто далёкое. Как у человека, который давно привык к пустоте вокруг и перестал пытаться её заполнить.

«Чего ты на него смотришь?»

«Это ты смотришь».

«Я в браслете. Вижу то, что видишь ты. Так что смотришь ты, а я комментирую».

Я опустила глаза в тарелку и тут же подняла снова.

Каспиан смотрел на меня.

Не насмешливо. Не с любопытством. Просто внимательно, как смотрят на вещь, которую пытаются понять: книгу с непонятным названием или карту без подписей. Я поймала себя на том, что не отвожу глаза, хотя нужно бы. Ни краски на щеках, ни паники. Просто тишина и два взгляда над двумя столами.