Потом он отвернулся первым.

«Ну надо же, — тихо сказала Вэйна. — Один-ноль в твою пользу».

«Это не соревнование».

«А было бы интереснее».

Я доела кашу (то, что можно было считать кашей), выпила чай и встала. Каспиан тоже поднялся со своим подносом. Он шёл к окну для посуды мимо моего стола, и в сумке у меня внезапно завозился Спарк и громко, оглушительно чихнул.

Каспиан остановился. Всего на полшага, на секунду. Взглянул на сумку, потом на меня. Я приготовилась объяснять что-нибудь про щенка и аллергию. Но он только едва заметно кивнул и пошёл дальше.

«Он знает, что в сумке, — сказала Вэйна. — Или догадывается».

«Откуда?»

«Не знаю. Но смотрел он не на сумку. Он смотрел сквозь неё».

В коридоре я прислонилась к стене.

— Вэйна, он странный.

«Да. И ты странная. Это не обязательно плохо».

Спарк проснулся и сидел на кровати, поджав передние лапы. Вид у него был такой, будто его не кормили неделю, хотя прошло три часа.

«Где еда?» — пришёл образ. Требовательный. Очень.

— Принесла. — Я выложила на плед хлеб и маленький свёрток с мясом, который удалось незаметно утащить из столовой.

Спарк съел всё за три секунды, довольно засопел и повернулся ко мне животом, требуя почёсывания.

— Ты мой паразит, — сказала я, чеша ему пузо. — Но хотя бы не смотришь на меня как на экспонат.

Он прикрыл глаза и издал звук, очень похожий на мурлыканье, хотя собаки мурлыкать не умеют.

Я погладила его по ушам. Одно уже стояло твёрдо, второе всё ещё висело лопухом. Потом достала блокнот и магическую ручку и открыла страницу с именами.

«Каспиан Арвен. Четвёртый курс. Странный. Все обходят. Смотрит внимательно».

Подумала и дописала:

«Сегодня в столовой не отвёл глаза первым. Я тоже. Он будто решал, подходить или нет. Потом услышал, как чихнул Спарк. Не удивился».

Перечитала. Зачеркнула «будто решал, подходить или нет»: слишком пафосно. Сверху написала:

«Просто странный тип. Надо узнать, почему его все боятся. И почему он не удивился чиху».

«Серьёзно записываешь?» — спросила Вэйна.

— Я всё записываю.

«Даже то, как переглядывалась с парнем в столовой?»

— Это важная информация. Для блокнота. Блокнот для выживания. А он потенциальная угроза. Или союзник. Пока не поняла.

«Или просто парень, который хочет спокойно позавтракать».

— Тоже вариант. — Я закрыла блокнот и убрала под подушку. — Но неинтересный.

Спарк перевернулся на бок. Я погладила его по рыжей спине.

За окном светило обычное солнце, не фиолетовое. Две луны скрылись. День в магической академии, самый обыкновенный.

А в моём блокноте появилась ещё одна запись про человека, который смотрит так, будто я для него загадка. Или проблема. Посмотрим, что из этого выйдет.

Глава 13. Мыло и отказы

Из комнаты я вышла с твёрдым намерением потратить хотя бы часть денег.

Киоск «Студенческие радости» нашёлся на первом этаже главного корпуса: маленькая будка с окошком, за которым сидела сонная женщина с косичками. На прилавке лежали зубные щётки, гребешки, мыло, склянки и несколько вещей, назначения которых я не рискнула угадывать.

— Мне шампунь, зубную щётку, мыло и расчёску, — перечислила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, как у человека, который каждый день покупает мыло в другом мире.

Женщина без всякого интереса назвала цену. Я протянула серебряную монету, она отсчитала сдачу медью и придвинула к окошку маленькую горку покупок. Шампунь назывался «Лунная роса» и пах мокрой травой. Мыло пахло огурцом. Щётка оказалась такой, что хотелось держать её двумя руками.

— И вот это, — я ткнула пальцем в пузырёк с прозрачной жидкостью. — Что это?

— Лосьон для лица. Пять медных.

В моём мире такая штука стоила как крыло от самолёта. Я отдала пять медяков и обнаружила, что почти счастлива.

Уходить не хотелось. Я стояла у киоска, смотрела на витрину и ловила себя на дурацкой мысли: я потратила деньги на мыло, и мне хорошо.

«Ты счастлива, что купила мыло?» — спросила Вэйна.

— Я счастлива, что у меня теперь есть выбор между огурцом и мятой.

«Взрослая жизнь».

— Начинается с малого.

Спарк проснулся ровно в тот момент, когда я раскладывала покупки на кровати. Высунул нос, обнюхал мыло, чихнул без искр, но с таким видом, будто я принесла домой врага. Потом обиженно отвернулся к стене.

— Мыло не едят. И вообще, радуйся: теперь я буду пахнуть огурцом, а не формалином.

Спарк не оценил.

Лекции в тот день слились в одно тёмное пятно. Магистр Кроу рассказывал про потоки энергии, а я рисовала стрелочки и почти ничего не запоминала. Правда, один момент всё-таки врезался в память: когда я в очередной раз записывала новую порцию непонятных слов магической ручкой, Кроу остановился у парты и посмотрел на неё долго, поверх своих кривых очков.

— Артефактное перо, — сказал он. — Откуда?

— Одолжили. На время.

— Хм. — Он приподнял бровь, но ничего больше не добавил. — Верните вовремя. Такие вещи не любят, когда их затягивают с возвратом.

Он ушёл к кафедре, а я так и не поняла, предупреждение это было или просто ворчание.

Когда занятия закончились, я вернулась в комнату и застала Миру за переодеванием.

— Мир, — сказала я, чувствуя, как неприятно теплеют уши, — а ты не могла бы мне помочь? С поклонами?

Мира уставилась на меня с таким ужасом, будто я предложила ей спрыгнуть с башни.

— Ты серьёзно? Ты видела, как я на прошлой неделе чуть не улетела в кусты?

— Но ты же сдала.

— На троечку. Магистр Грейс сказала, что мой реверанс похож на то, как лошадь пытается встать на задние ноги.

Я представила эту картину и не выдержала: улыбнулась.

— И?

— И я не буду тебя учить. — Она застегнула мантию. — Иди к тому, у кого нервы крепче.

— А у кого они крепче?

Мира задумалась, покусывая губу.

— Не знаю. У принца, наверное. Ему по должности положено.

Я промолчала. Мира посмотрела подозрительно.

— Аля, ты сегодня вечером с кем занимаешься?

— Ни с кем, — слишком быстро ответила я. — Сама.

Она не поверила. Но допытываться не стала. Только скользнула взглядом по столу, где лежали блокнот и ручка Дариана, и заметила как бы между прочим:

— Хорошая ручка. Дорогая.

— Одолжили.

— Ага.

Она пожала плечами, подхватила сумку и ушла, бросив напоследок:

— Удачи с тренером. И не упади.

Я осталась одна.

Спарк спал на кровати, раскинув лапы. Блокнот лежал на столе. Я открыла его на странице с принцем и перечитала свои записи: «Не любит титулы. Дал ручку в долг. Ямочка...» Про ямочку было зачёркнуто так основательно, что даже бумага пошла бугорками.

Закрыла блокнот. Встала перед зеркалом.

— Ну, Аллия Спарк, — сказала я своему отражению. — Или ты сейчас идёшь и позоришься, или сидишь здесь до конца жизни и сдаёшь экзамены на троечку. Выбирай.

Отражение молчало. Я выбрала позориться.

Попыталась сделать реверанс. Получилось так, будто у меня сломалась спина, а ноги пустились в какой-то собственный болезненный танец.

«Ужас, — констатировала Вэйна».

— Не помогаешь.

«А что я могу? Ты как цапля на льду».

— Спасибо. Очень вдохновляет.

Я попробовала ещё раз. Чуть лучше. До изящной леди Эвелин мне всё равно было как до луны, но хотя бы не до обеих.

Спарк приоткрыл один глаз, посмотрел на меня, перевернулся на другой бок и демонстративно засопел. Мол, твои принцы меня не касаются.

«Ты вернёшься», — пришёл от него образ. Тёплый, спокойный, с лёгкой насмешкой.

— Обязательно, — прошептала я. — И принесу что-нибудь вкусное.

В коридоре было тихо. Я шла и повторяла про себя: светлый герцог, сияющий граф, благородно тихий барон. Принц — ваше высочество. Реверанс — не упасть. Упасть — не умереть. В конце концов, я работала в морге, а в морге бывали вещи пострашнее.