— Разумеется, — согласился он и сделал шаг ближе, в то время как пираты за его спиной подтянулись и образовали полукольцо, профессионально отрезая мне путь к реке. — Думали провести меня своими фокусами? Я внимательный наблюдатель, господин Аквилон, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — После дуэли, когда вы отдыхали, ваш безупречный костюм вдруг сменился на мокрую куртку. Тогда я понял, что вы владеете магией иллюзий.

Он помолчал, словно давая мне время оценить его проницательность.

— Сегодня я специально смотрел на вашу фигуру в лодке, и движения были слишком механическими, слишком ровными, потому что живой человек так не двигается.

— А я-то думал, что неплохо справился с иллюзией, — усмехнулся я, поддерживая впечатление светской беседы с этим мерзавцем.

Один из пиратов поднял светокамень повыше, и тусклый голубоватый свет упал на лицо Гриневского, подчеркнув глубокие морщины у глаз. Сейчас он выглядел гораздо старше, чем на приёме, или, возможно, просто перестал притворяться добродушным хозяином.

— Вы справились неплохо, и для большинства людей этого хватило бы с избытком, но я не отношусь к большинству, — его голос прозвучал горделиво, словно ему нравилось хвастаться.

Ещё бы, Гриневский наверняка был человеком тщеславным, не зря он так гордился своим местом в Городском совете. А тут такую власть, фактически полный теневой контроль над городом приходится держать в секрете. Даже похвастаться некому. До этого момента, как здесь появился я.

Так что я решил воспользоваться ситуацией и дать ему выговориться.

— Позвольте спросить, — я чуть развёл руками, — как давно вы руководите местными пиратами? Ещё до того, как предложили мне сотрудничество, или уже после?

Гриневский усмехнулся без малейшего веселья, это было просто движение губ.

— Давно, господин Аквилон, очень давно. Ещё мой отец понимал, что настоящая власть находится не в городском совете, а в том, чтобы контролировать всё, что течёт мимо этого города: товары, деньги и информацию.

— И людей тоже?

— И людей тоже, когда за это хорошо платят, — его улыбка превратилась в оскал. — Но я вижу, вы не удивлены. Позвольте полюбопытствовать, как вы догадались насчёт меня?

Я чуть склонил голову, рассматривая его лицо, на котором не было ни страха, ни смущения, а только холодный интерес.

— Вы слишком умны, господин Аквилон, — продолжал Гриневский. — Записка к Рудакову, да? Мне говорили, что вы разгромили пиратский лагерь, но я не придал этому значения. А к вам, видимо попало что-то позволившее сличить мой почерк.

Я кивнул, подтверждая его догадку.

— И ещё ваш звонок Марине, — добавил я. — Потому что только вы знали, где находятся в гостях она и Надежда, и куда присылать похитителей. Марина сама вам рассказала.

— Моя дочь слишком болтлива, и это её главный недостаток. — Он пожал плечами с видом человека, который давно смирился с несовершенством окружающих. — Впрочем, какая теперь разница, если вы уже здесь? Это главное.

— Что мешает вам убить меня прямо здесь? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

Гриневский покачал головой с выражением почти искреннего сожаления на лице.

— За живого Аквилона заплатят гораздо больше, чем за мёртвого. Стая давно вас ищет, знаете ли, с того самого момента, как вы уничтожили их людей на пути в ссылку. Думаю, они заплатят мне очень хорошо.

Стая была той самой организацией, которая охотилась на меня с самого начала. Теперь я наконец узнал, кто стоит за ними в Трёхречье.

— Так вы и со Стаей дела имеете? — я изобразил удивление.

— Я же говорил вам, господин Аквилон, что настоящая власть находится не в совете.

Он поднял руку, и жест был коротким, почти незаметным.

Один из пиратов, тот, что стоял ближе всех ко мне, шагнул вперёд, и в его руке блеснул небольшой предмет на короткой цепочке. Металл тускло отсвечивал в свете светокамня, и я сразу узнал артефакт-парализатор из рассказа Бориса.

— Вы сдохнете как истинный рыцарь, — сказал Гриневский негромко. — Ради того, чтобы ваша Надя могла жить. Это даже романтично, если подумать.

Пират с артефактом был уже в шаге от меня, и я не стал уклоняться или пытаться сопротивляться.

«Капля», — мысленно позвал я, — «слушай внимательно, потому что сейчас меня вырубят. Ты должна следовать за мной незаметно. Поняла?»

«Капля поняла! Капля будет как тень! Как водяная тень!»

«Умница, я знал, что могу на тебя положиться».

Вспышка ударила меня изнутри. Волна холода прокатилась от макушки до пяток, ноги подкосились, и мир вокруг начал расплываться, теряя очертания.

В последний момент, в ту долю секунды, когда тело уже отказывало, я сделал то, чему научился за время симбиоза с Каплей.

Я не стал сопротивляться парализующей волне, а вместо этого выскользнул из тела, вытолкнув своё сознание и перенеся его в Каплю через наш общий духовный мост.

Это было похоже на то, как вода уходит в песок, быстро, естественно и без усилий.

Тело Данилы Ключевского обмякло и рухнуло на мокрые доски пристани, но я не потерял сознания.

Я просто переместился в другое место.

Теперь я смотрел на происходящее водным восприятием Капли, и темнота не была для меня проблемой, потому что вода не нуждается в свете и чувствует пространство каждой своей молекулой.

Я видел, как пираты склоняются над моим неподвижным телом, и слышал их голоса, приглушённые толщей воды.

— Готов, надевайте наручники.

— Адамантиевые, дорогущие. Теперь этот чародей безопасен как котёнок.

— Грузите его в лодку, — это был голос Гриневского. — Я поплыву с вами, потому что хочу лично убедиться, что товар доставлен в целости.

Холодный металл сомкнулся на запястьях, и я почувствовал это через связь, хотя и отдалённо. Почувствовал я и другое, а именно пустоту там, где всегда было присутствие стихии, потому что наручники работали именно так, как должны были работать.

Но они не могли разорвать то, что соединяло меня с Каплей, ведь духовный симбиоз был чем-то большим, чем просто магия.

«Капля», — позвал я, — «Подберись к моему телу тихо-тихо и сними наручники».

«Капля поняла! Капля умная! Капля сделает!»

Маленький водяной дух скользнул к пристани, невидимый в тёмной воде. Пираты подняли меня и поволокли по доскам, потом перекинули через борт лодки, и тело упало на дно жёстко и больно, но моё сознание было в другом месте и боль ощущалась приглушённо.

А потом наручники исчезли.

Капля украла их, просто забрала в свой карман, в то особое пространство, куда она прятала все свои «блестяшки». Никто из пиратов не заметил этого и никто даже не понял, что произошло.

Я позволил сознанию вернуться в тело, медленно и осторожно. Мышцы всё ещё не слушались из-за последствий артефакта, но разум был ясен, и первым делом я создал иллюзию наручников на запястьях, визуальную копию, почти не требующую энергии. Если кто-то посмотрит на мои руки, он увидит то, что ожидает увидеть.

А потом я просто лежал на дне лодки с закрытыми глазами и ровным дыханием, ожидая подходящего момента.

Две лодки отчалили от пристани, и тихое гудение движителей на русалочьих камнях смешивалось с шумом дождя.

— Сколько думаешь Стая заплатит за Аквилона? — спросил один из пиратов.

— Много, очень много, — ответил другой. — Они уже третий месяц на ушах стоят, по всему краю его ищут.

— Меньше болтайте, — раздался голос Гриневского из второй лодки. — Лучше смотрите по сторонам.

Я не открывал глаз и не шевелился, потому что для них я был беспомощным пленником в адамантиевых оковах.

А где-то в тёмной воде, невидимая и неслышимая, плыла Капля, следуя за лодками и запоминая путь.

Скоро они приведут меня туда, где держат Надю.

А потом мы посмотрим, кто здесь на самом деле добыча.

В комнате было темно.

Надежда Светлова сидела на грубой деревянной лавке, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и пыталась сосредоточиться на чём-нибудь, кроме пустоты внутри себя.