— Да кто ж его знает, зачем приходил? Только вот, просто так его величество не приходит. Значит, для чего-то это было надо.

Щедров внутренне согласился с гвардейцем и пошёл к своему столу, чтобы продолжать пугать Васильева по высочайшему повелению.

Михаил Михайлович Сперанский выскочил из экипажа, затормозившего у городской управы. Ему нужно было встретиться с Вороновым, заместителем Архарова здесь в Петербурге и одним из авторов проводимой полицейской реформы.

Управа изменилась. В большом холле появился стол прямо напротив двери, за которым сидел полицейский.

— К кому вам? — спросил он, оглядывая Сперанского с ног до головы.

— К Павлу Алексеевичу, — ответил Михаил, рассматривая, в свою очередь, полицейского.

— Подождите, — и охранник повернулся, заорав. — Митька! Митька, сукин кот, а ну, сюда беги!

Из бокового коридора выскочил мальчишка лет десяти-двенадцати на вид.

— Чего тебе, дядя Архип? — спросил он и шмыгнул, вытерев нос рукавом. Сперанский поморщился, но ничего не сказал.

— Павлу Алексеевичу скажи, что к нему господин Сперанский пришёл. И спроси, пускать или нет, — пояснил охранник и повернулся к Михаилу. — Такие вот сейчас правила. Павел Алексеевич вместе с Макаровым Александром Семёновичем, этот, как его, эспиримент проводят.

— Эксперимент? — переспросил Михаил.

— Да-да, он самый, — ответил полицейский, нахмурившись. — Проверяют, значит, что будет, ежели кто-то будет здесь сидеть и спрашивать, куда кому надобно. А то и провожать, к следователю, например. Чтобы никто по управе не болтался.

— Хорошая задумка, — Сперанский задумался. — И что, Александр Семёнович тоже вот такого бравого молодца у себя в Петропавловской крепости перед дверью посадил?

— Да кто же по своей воле туда сунется? — полицейский искренне удивился, когда Сперанский предположил нечто подобное.

— Действительно, — Михаил улыбнулся кончиками губ. — Добровольно к Макарову никто не пойдёт. А чтобы силой тащить, охранник на входе не требуется.

— Михаил Михайлович, — из бокового коридора, куда убежал Митька, вышел Воронов, застёгивая на ходу мундир. — Проходите, нечего здесь стоять. Вот ведь, и идея вроде бы неплохая, а иногда такие вот казусы случаются. Спрашивается, зачем вас здесь держать, вы же всё здесь уже знаете и точно придёте, куда вам надобно. А нет, приходится вам стоять, а мне бежать встречать. На Митьку надежды мало, обязательно всё переврёт.

— А вы бумажки заведите, — посоветовал Сперанский. — Такие, как приглашения. Для таких, как я, или ещё для кого. Где имя будет указано, и куда господин направляется. Да на каждую конторку или стол номер прилепите, как на дома, чтобы точно не заблудился никто.

— Я думал об этом, — задумчиво проговорил Воронов. — Увидел, как вы с Михаилом Илларионовичем на Зимний дворец табличку приколачиваете, так и подумал. Правда, странно это выглядит на самом деле: Дворцовая площадь, дом номер два. А почему не один-то?

— Сторона улицы не та, — вздохнул Сперанский. — Но его величество знает об этом и не возражает. Не разрешил ради дворца расположение номеров менять.

— Ну так-то да, — кивнул Воронов. — Иначе вся система нарушится. А вы, Михаил Михайлович, по какому делу пришли?

— Да посоветоваться хочу, — Сперанский нахмурился. Он нервничал, и это было довольно необычно, во всяком случае Воронов его никогда даже слегка возбуждённым не видел. — Мне его величество кое-что поручил, и я тут придумал, теперь показать кому-нибудь хочу, чтобы к возвращению двора в порядок всё успеть привести.

— А почему мне хотите свои идеи показать, Михаил Михайлович? — Воронов невольно нахмурился. Он так и оставил мундир не застёгнутым на несколько пуговиц. На самом деле визит Сперанского застал его врасплох. Павел думал, что секретарь императора приехал сюда в его вотчину с очередной проверкой, а ему посоветоваться захотелось.

— Мне некому больше, — тихо ответил Сперанский. — Михаил Илларионович с Апраксиным скоро друг дружке глотки перегрызут. Макаров дал понять, что ему некогда меня слушать, а с вами, Павел Алексеевич, мы вроде бы нашли общий язык. Одно дело, как никак, делаем.

— Пройдёмте ко мне, что же мы в холле всё стоим? — Воронов посторонился, пропуская Сперанского вперёд, а сам повернулся в развесившему уши полицейскому. — Вот что, Максимов, ты Митьку своего получше подучи, а то он испугал меня, с воплями прибежав, что за мной чуть ли не Макаров лично явился, чтобы в свою крепость утащить.

— Дак я же ему русским языком сказал, что господин Сперанский пожаловал. И спросить велел, приметите ли вы его, — Максимов покачал головой, но, столкнувшись с пристальным взглядом Воронова, вздохнул. — Сделаю, ваше благородие. Только не гоните отсюда мальчонку. Здесь он хоть при деле. Глядишь, и обучится чему-нибудь путному.

— Так я и не гоню. Я тебе, Максимов, говорю, чтобы начал обучать, а не просто по коридорам гонял, — и Воронов поспешил вслед за ушедшим к его кабинету Сперанским.

Расположившись в кабинете друг напротив друга, Павел и Михаил почти минуту молчали, а потом Сперанский вытащил из небольшого сундучка пачку исписанной бумаги и положил её на стол.

— Его величество попросил меня продумать вертикаль власти, начиная с министерств, — начал Сперанский. — Время для их создания пришло. Кому будут подчиняться сами министерства, пока не обговаривалось, но, думаю, у его величества есть какие-то задумки на этот счёт.

— Я так понимаю, начинать его величество будет постепенно. Заменяя экспедиции одну за другой, где-то укрупняя, где-то, наоборот, из одной экспедиции делая не одно министерство, а несколько, — задумчиво проговорил Воронов.

— Скорее всего, — Сперанский смотрел перед собой. — Мы пока не говорили об этом. Но думаю, Александр Павлович хочет сделать переход как можно более безболезненным. А может быть, будет жёстко действовать, как с этими проклятыми табличками на домах.

— Ну, поживём-увидим, — философски заметил Воронов. — Думаю, недолго ждать осталось. Так что там с вертикалью? Полагаю, как обычно: министерство — губернатор, или назначенное лицо в губернии. Что тут ещё можно придумать?

— Нет, немного сложнее, — Сперанский ткнул пальцем в лист. — Вот, смотри, Павел Алексеевич, — он перешёл на «ты», и Павел кивнул, принимая правила игры, а Михаил продолжил. — Я думаю, что нужно будет назначить ответственных людей на местах, и не только в губерниях, но и в уездах и волостях. Так можно увеличить контроль за исполнением тех или иных приказов. Губернаторы, конечно, будут в курсе их деятельности, но подчиняться они будут непосредственно своим министрам.

— Ну, пока всё звучит логично, — осторожно проговорил Воронов. — На местах дворянство побурчит и замолкнет. Вы ведь не об этом хотели поговорить?

— Нет, — Сперанский вздохнул. — В своём Меморандуме, его величество, кроме всего прочего, упомянул о равенстве перед законом. В общем, чтобы он выполнил этот пункт, нужно менять судебную систему. И добиваться, чтобы никто не признавался виновным в преступлении огульно. Только после решения суда. И это должны быть именно суды, а не слово помещика. И суды должны быть разных уровней: от Верховного до волостного. И все они должны подчиняться, ну, скажем, Сенату. Это я просто пример привёл, может ведь быть и другое подчинение. Но не губернатору и не кому бы то ни было ещё, кроме Сената.

— Так, а вот это уже серьёзнее, — Павел нахмурился. — Ты никому это не показывал?

— Пока нет, — Михаил вздохнул. — Когда его величество приедет, я ему покажу. Это же только намётки. Просто мне нужно знать, куда двигаться дальше.

— Не знаю, — покачал головой Воронов. — Дождись действительно, что скажет Александр Павлович. Потому что, сдаётся мне, если твои намётки пустят в дело, то такой визг поднимется… Ты ещё предложи, чтобы чиновников принимали на службу, только если их образование это будет позволять.

— Ну, это было бы правильно… — начал Сперанский, но Воронов его остановил, подняв руку вверх.