— Ставишь меня на второе место.

Сердце неприятно сжалось.

— Это не так, — автоматически ответила я.

Но он уже качал головой.

— Всегда так было, Кира, — продолжил он, не отрывая от меня взгляда. — Кто-то важнее. Кто-то нужнее. Кто-то… первый.

Его глаза на секунду метнулись в сторону Норда.

И всё стало ясно без слов.

— А я? — тихо спросил он. — Я где?

Я открыла рот.

И снова не нашла ответа.

Потому что правда была слишком неудобной.

И он её уже знал.

Я закрыла лицо руками и выдохнула — медленно, глубоко, будто пыталась вытащить из груди весь этот хаос.

Слишком много эмоций.

Слишком много боли.

Слишком много нас всех сразу.

Потом я опустила руки.

И вместо того чтобы отступить, сделала шаг вперёд.

Я взяла Рейна за руку.

Спокойно.

Без резкости.

Его ладонь была тёплой, напряжённой. Я почувствовала, как он чуть замер от этого простого жеста.

Я подняла глаза.

Посмотрела ему прямо в лицо.

— Ты не второй, — сказала я ровно. — И не третий. Ты тоже часть этого. Всего, что происходит между нами… троими.

В кабинете стало тихо.

Даже воздух будто застыл.

Рейн смотрел на меня долго. Слишком долго. Его челюсть напряглась, взгляд потемнел.

Он выдохнул — тяжело.

Почти как рычание.

Не злое.

Скорее сдержанное.

— Кира… — начал он, но оборвал себя.

Его пальцы сильнее сжали мои.

И в следующую секунду он резко притянул меня к себе.

Не грубо.

Но уверенно.

Так, как умеет только он — без сомнений.

Я упёрлась ладонями ему в грудь, но не для того, чтобы оттолкнуть. Просто чтобы удержать равновесие.

Он наклонился ближе, его лоб почти коснулся моего.

— Не ставь меня в сторону, — тихо сказал он. Голос был хриплым. — Никогда.

Я почувствовала, как его дыхание смешивается с моим.

Напряжение никуда не исчезло.

Оно просто изменило форму.

За его спиной я видела Норда — неподвижного, наблюдающего. Его взгляд был тяжёлым, но не вмешивающимся.

И в этот момент я поняла:

это не борьба за меня.

Это борьба за место рядом со мной.

И я только что изменила правила.

Норд первым нарушил тишину.

— Я подготовлю транспорт для твоей подруги, — спокойно сказал он.

Без эмоций. Без лишних слов. Просто как факт.

Затем его взгляд остановился на мне.

— И ты ведь понимаешь, — продолжил он ровно, — что рассказывать о том, кто мы… не стоит.

В кабинете снова стало тихо.

Рейн смотрел на меня, ожидая реакции.

Я не отвела взгляд.

— Я знаю, когда нужно закрыть рот, — ответила я спокойно.

Это было не обещание.

Это было понимание.

Норд коротко кивнул.

Одобрительно.

Без лишней мягкости — но с доверием.

Рейн тем временем провёл рукой по затылку, будто обдумывал что-то.

— Нам нужно подготовить комнату для её подруги, — сказал он.

Практично. Почти буднично.

Я уже хотела согласиться, когда Норд заговорил снова.

— Не обязательно.

Мы оба посмотрели на него.

Он перевёл взгляд на меня.

— Кира может пожить с Лейлой у меня, — спокойно предложил он. — Так девушкам будет спокойнее вдвоём. И безопаснее.

Я почувствовала её раньше, чем увидела.

Солёный ветер с моря принёс знакомый запах — смесь цитрусового парфюма и чего-то дерзкого, почти опасного. Я стояла у причала, скрестив руки на груди, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё слегка вибрировало от напряжения. Вчерашний день до сих пор не уложился в голове, а сегодня… сегодня появлялась Лейла.

Катер медленно подошёл к деревянному настилу, мягко ударившись бортом. Я прищурилась, глядя на неё. Лейла стояла у края, держась за поручень, и смеялась — открыто, громко, будто весь мир был её сценой. Капитан что-то говорил ей, наклоняясь ближе, и она, не отстраняясь, играючи провела пальцами по его плечу.

Флирт — лёгкий, привычный, как дыхание.

Я закатила глаза, но уголок губ всё равно дёрнулся. Это была она. Настоящая, неизменная Лейла.

— Осторожно, — сказал капитан, помогая ей сойти.

— Я всегда осторожна, — ответила она, и по её голосу было ясно: это ложь, которую она обожает повторять.

Её взгляд нашёл меня почти сразу. На секунду она замерла — будто проверяя, не исчезну ли я, если моргнуть. А потом сорвалась с места.

— Кира!

Я даже не успела сделать шаг навстречу, как она уже врезалась в меня, обнимая крепко, почти до боли. Я ответила тем же, уткнувшись лицом в её волосы.

— Ты жива, — пробормотала она.

— Как видишь.

— Слава богу.

Мы отстранились, но руки всё ещё лежали друг у друга на плечах. Она быстро осмотрела меня — как сканер, как врач, как сестра.

— Ты изменилась, — сказала она тихо.

— Ты тоже.

Лейла усмехнулась.

— Я стала ещё красивее, скажи честно.

— Это было невозможно, но ты справилась.

Она засмеялась — искренне, свободно. И на мгновение всё стало проще.

Позади нас раздались шаги. Я обернулась — Норд стоял чуть в стороне, наблюдая. Его взгляд скользнул по Лейле, оценивающе, но без лишних эмоций.

— Приехала, — сказал он.

— Как видишь, — ответила она, уже снова собранная, почти холодная.

Они обменялись короткими взглядами — слишком короткими, чтобы что-то понять, но достаточно длинными, чтобы почувствовать напряжение.

— Я отвезу вас, — продолжил Норд.

Дорога прошла в странной тишине. Лейла сидела рядом со мной, но не болтала, как обычно. Она смотрела в окно, играя пальцами со своими волнистыми волосами.

Когда машина остановилась у дома, он вышел первым, открыл нам двери. Я заметила, как он на секунду задержал взгляд на мне — будто хотел что-то сказать. Но не сказал.

— Мне нужно уехать, — произнёс он. — Вернусь позже.

— Конечно, — ответила я.

Он кивнул Лейле.

— Не устраивай проблем.

— Я? — она невинно подняла брови. — Да никогда.

Он усмехнулся — коротко, почти незаметно — и сел обратно в машину. Через секунду двигатель заглушил остатки тишины, и он уехал, оставив нас вдвоём.

Мы стояли у входа, пока звук машины не растворился окончательно.

И только тогда Лейла повернулась ко мне.

Её лицо изменилось.

Исчезла лёгкость, исчезла игра.

— Рассказывай, — сказала она.

Я медленно выдохнула.

— С чего начать?

— С правды, — ответила она, глядя прямо в глаза. — Потому что, Кира… — она сделала шаг ближе, понизив голос, — я чувствую, что ты вляпалась во что-то серьёзное.

Я горько усмехнулась.

— Ты даже не представляешь, насколько.

Она протянула руку и сжала мою ладонь.

— Тогда хорошо, что я здесь.

Я посмотрела на неё — на эту бурю в человеческом обличье — и впервые за долгое время почувствовала, что, возможно, я не одна.

Но почему-то легче не стало.

Я поставила бутылку виски на стол и на секунду задержала руку на холодном стекле. Почему-то это простое действие казалось важным — как будто с него всё начиналось. Или, наоборот, заканчивалось.

Разливаю по стаканам. Ровно. Почти автоматически. Звук льющейся жидкости успокаивает, но не настолько, чтобы заглушить мысли.

Лейла уже открыла холодильник, заглядывая внутрь с таким видом, будто там можно найти ответы на все вопросы.

— У тебя пусто, — бросает она, не оборачиваясь.

— Как всегда, — отвечаю я, но сама почти не слышу свой голос.

Я беру стакан, но не пью. Просто держу его в руках, чувствуя тяжесть, прохладу, реальность. Всё должно быть просто. Факты. Последовательность. Никаких эмоций.

— Мы вышли из дома под вечер… — начинаю я вслух, сама не замечая, как это происходит.

Лейла замирает. Я слышу, как закрывается дверца холодильника.

— Ты уже начала, да? — тихо говорит она.

Я киваю, хотя она этого не видит.