Среди этого всего помпезного гостеприимства Цзэ Сюланя Цинь Фэнчжан увидел только в самом начале и то смог обменяться с ним лишь взглядами да улыбкой. Ну и Цзэ Сюлань ему еще успел подмигнуть. А потом Его Высочество увели, а Цзэ Сюлань растворился в бесконечном потоке мастеров и учеников.

Позже на банкете мастера Цзэ тоже видно не было. Цао Цзюань, усадив принца Нина рядом с собой, вежливо пытался объяснить, что Цзэ Сюлань у них птица вольная и совершенно не дрессированная, поэтому он на подобные «посиделки» ходить не любит.

Цинь Фэнчжан понимал друга, он сам едва сдерживал зевоту. Аромат жареной утки и сладких пирогов смешивался с тяжелым запахом ладана, а голоса певиц звенели как надоедливые цикады. Его Высочество ловил себя на мысли, что предпочел бы ужин в скромном павильоне Цзэ Сюланя – даже если бы тот подал ему подгоревший рис вместо лучших угощений.

Принц Нин был в восторге от заклинателей, даже если те просто пели и танцевали, но лучше бы ему показали тренировочные сражения, чем устроили концерт. Пение красавиц ему и так приходится слушать по несколько раз в год на значимые праздники.

Его Высочеству выделили огромный двор в долине Лотосов, чтобы там смогла разместиться вся прислуга, поднявшаяся на гору. Кровати у заклинателей были чуть жестче, чем в императорском дворце, но это не помешало Цинь Фэнчжану уснуть за считаные мгновения.

Укладываясь спать, принц Нин в целом был доволен и счастлив. Заклинательский мир, хоть и имел много общего с привычным для него, все равно казался другим. Поэтому вместе с радостью в душе тлело сожаление о том, что у него не вышло стать частью этого мира.

Проснулся Цинь Фэнчжан рано: в середине часа кролика[1]. И помог ему в этом колокол, звонивший совсем неподалеку. Несмотря на то что сегодня первый день праздника Золотого пути, ученики тут же повыскакивали из своих павильонов на утренние сборы.

– Дисциплина в ордене прямо военная, – улыбнулся Цинь Фэнчжан, пока евнух помогал ему собраться. Евнуха звали Ли Фэн. Его взяли во дворец совсем ребенком, а в возрасте пятнадцати лет приставили к принцу Нину. Тому тогда было еще только семь лет. Ли Фэн был очень покладистым и мягким человеком. Цинь Фэнчжан сразу нашел с ним общий язык. Именно поэтому Ли Фэна до сих пор никто не подменил, несмотря на небольшую медлительность и простодушие.

– Какие планы у Вашего Высочества на сегодня? – поинтересовался Ли Фэн, заплетая длинные волосы принца Нина.

– Сегодня первый день открытия ордена для новобранцев. Я собираюсь посмотреть на это. Но прежде всего я бы хотел встретиться с моим другом.

– Вашему Высочеству не стоит так переживать из-за того, что вчера не удалось встретиться с этим другом, – утешал Ли Фэн, прекрасно видя привязанность принца Нина к мастеру Цзэ. – Мы пробудем здесь не один день, и вы сможете вдоволь наговориться.

Цинь Фэнчжан ничего не ответил, рассматривая свое отражение в зеркале.

Завтрак принцу Нину доставили прямо в комнату, а после его лично встретил старейшина Лянь.

– Сегодня первый день, ничего интересного, – вводил в курс дела Лянь Цзэнь. – В начале часа тигра[2] были открыты врата для подъема к ордену, но я очень сомневаюсь, что в такую рань кто-то уже сумел взойти на гору. Вы ведь сами видели высоту. Тысячи ступеней! Да они хорошо если к вечеру доползут.

Принц Нин действительно был поражен тому, насколько высокой оказалась гора бессмертных. Тут только огромное желание стать заклинателем может помочь. К тому же день выдался на редкость жаркий для середины весны. Принц Нин даже оставил свое утепленное ханьфу, одевшись в более легкий вариант, предназначенный для летних прогулок. Детям, что решили начать свой путь к бессмертию, сегодня точно не будет легко.

– На все это дан только один день? – поинтересовался принц Нин.

Лянь Цзэнь кивнул:

– Один день. В час собаки[3] закрываются нижние ворота, и больше никто не может ступить на путь, ведущий на гору. А в час крысы[4] закрываются ворота на горе. Если опоздал хоть на щелчок пальцами – жди следующего года.

– А потом?

– А потом те, кто успел подняться на гору, либо вписывают свое имя и идут измерять параметры и ждут следующего дня, либо просто ждут следующего дня, если поднялись слишком поздно. И уже на следующий день вносят свое имя в список желающих и проходят все замеры. Но тогда им не удастся посмотреть представление областей.

От старейшины Ляня Цинь Фэнчжан узнал также то, что орден почти не заботится о новоприбывших учениках. Они дают им по парочке постных лепешек в день, а спать будущие заклинатели вынуждены под открытым небом. И даже когда в один из годов природа совсем разбушевалась и в дни праздника Золотого пути разыгралась нешуточная гроза, никто не позаботился о детях, оставшихся на улице.

– Все думают, что проверка начинается с того момента, как они выбрали мастера и пришли к приготовленному им испытанию, но на самом же деле проверка начинается, как только они миновали главные ворота у подножия горы. Ступени, голод, ночевка под открытым небом. К нам приходит много бездомных ребят, но также очень много из зажиточных семей. Некоторые дети ни разу не держали в руках ничего тяжелее кисти и не выходили на улицу без дополнительной меховой подкладки в мороз. Даже ночевка под открытым небом способна стать последней каплей для кого-то. И разве мы можем принять к себе человека, что не способен переждать пару ночей на улице в весеннюю ночь?

Казалось, старейшина Лянь мог и дальше размышлять об испытаниях для будущих заклинателей, но его прервал ученик. Он прибежал прямо с поста и доложил:

– Мастер Цзэ пришел и ждет у входа в долину Лотосов.

– А чего не заходит? Неужели ему приглашение подавай? – Лянь Цзэнь посмотрел на небо, щурясь от солнца. Оно еще не успело подняться слишком высоко. – Как-то рановато для мастера Цзэ. Но ладно, пригласи его, раз уж пришел.

Ученик стремглав убежал, а потом так же быстро прибежал назад, кланяясь на бегу. Его дыхание совсем сбилось, а щеки раскраснелись.

– Старейшина Лянь, он не собирается приходить. Он ждет Его Высочества принца Нина.

Еще раз посмотрев на наследника престола, ученик решил повторно поклониться уже лично ему.

Принц Нин, услышав, что его ждут, не смог сдержать улыбки. Наспех распрощавшись, он тут же устремился навстречу к Цзэ Сюланю. Трое стражников и Ли Фэн еле поспевали за Его Высочеством.

Прибежав к Цзэ Сюланю, Цинь Фэнчжан молчаливо замер, не зная, с чего начать. Обсудить хотелось слишком много, спросить тоже хотелось предостаточно.

– Ты выглядишь… живым, – выдохнул Цинь Фэнчжан, едва сдерживая улыбку.

– Разочарован? – Цзэ Сюлань поднял бровь.

– Я не… – Принц Нин был человеком, которому с малых лет преподавали ораторское искусство, но почему-то сейчас он вообще забыл, как собирать из слов предложение. Его наставник оказался бы в бешенстве, увидев эту сцену.

– Ладно-ладно, давай сперва сходим и посмотрим, что обой представляет запись участников.

Принц Нин с готовностью кивнул. Как хорошо, что инициативу в разговоре перехватил хозяин Туманного склона, не дав ему окончательно потерять лицо перед собственными слугами и учениками, тайно наблюдавшими из-за кустов.

Запись новоприбывших производилась учениками горы Распорядков. Хоть все и находилось в пределах одного ордена, территории эти были огромные. Потребовалось достаточно времени, чтобы преодолеть путь от долины Лотосов до главных ворот. Но за беседами с приятным человеком Цзэ Сюлань и не заметил, как пролетело это время.

«Или ты будешь молчать и не мешать мне, или я тебя отправлю в режим “Не беспокоить”», – пригрозил Цзэ Сюлань.