По какой-то необъяснимой причине она перевела взгляд на Ланса, стоявшего у нее в ногах. Он надел рубашку, но застегнуть ее не успел.

– Ну так как же? – переспросил доктор.

Нет.

– Вы не принимаете какие-нибудь лекарства, например, противозачаточные таблетки?

Она хотела было сказать «нет», но вовремя вспомнила про антибиотик.

Да.

– Я сейчас их принесу, – сказал. Ланс, направляясь в ванную.

Доктор достал у нее изо рта термометр.

– Температура нормальная, далее пониженная, – сказал он со смешком.

– У меня всегда такая, – сказала Эрин, слабо пытаясь изобразить на лице улыбку. – А как вас зовут?

– Эндрю Джошуа.

– Спасибо вам, – собрав все оставшиеся силы, прошептала она.

Он ласково похлопал ее по руке.

– Вот выздоровеете, тогда будете благодарить.

Он взял из рук Ланса пузырек с таблетками, достал из нагрудного кармана очки в серебряной оправе и прочел этикетку.

Эрин посмотрела на Ланса. Он стоял, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел на нее со своего поста в ногах кровати. Во время осмотра ей даже и в голову не пришло задать себе вопрос: почему он здесь? Просто ей было приятно, что он рядом. В этот момент ей почему-то пришло в голову, что морщинка у него между бровей находится точно на одной линии с ямочкой на подбородке. Он улыбнулся короткой сдержанной полуулыбкой, и ей показалось, что теплота, светившаяся у него в глазах, согрела ей лицо. Ей хотелось забыть о том, как ужасно, должно быть, она сейчас выглядит.

Мелани по – прежнему не было видно.

– А-а, пенициллин, – протянул доктор Джошуа. – Зачем вы его принимаете?

– У меня была простуда.

– Когда вы простудились?

– На прошлой неделе. Кажется, во вторник.

– И вы, точно следуя предписаниям, принимали три таблетки в день?

– Позавчера я пропустила один прием. – Она бросила взгляд на Ланса.

– Вы ее приняли позднее или так и не стали принимать?

– Я не стала ее принимать.

– Тогда, сделайте одолжение, не принимайте их больше. Я считаю, что у вас была аллергическая реакция на это лекарство. Это очень хорошие таблетки, но, как вы знаете, для человека, подверженного аллергии, даже что-то хорошее может стать смертельно опасным.

– Но я всю жизнь принимаю пенициллин, – возразила Эрин.

– Это новая, синтетическая его разновидность. Ваш организм почему-то ее отвергает.

– Откуда мне было знать, – пробормотала Эрин, – Теперь знайте. Когда вернетесь домой, проинформируйте об этом своего врача. Я напишу заключение и отдам вам. А как теперь ваша простуда?

– Последние два дня она меня не беспокоит.

– Хорошо. Тогда я сделаю вам укольчик, чтобы вы уснули и больше не чувствовали ваших спазмов. Еще я вам дам противорвотное средство, но сомневаюсь, что вас опять будет тошнить. Пока не появится аппетит, ешьте что-нибудь легкое. – Ей было противно даже упоминание о пище, и доктор Джошуа засмеялся выражению ее лица. – Впрочем, уверен, что в ближайшее время вам есть не захочется!

Доктор сделал ей укол в руку, рассуждая об игре «Хьюстон Ойлерз» в последнем сезоне. Сунув использованную ампулу в черный чемоданчик, он сказал:

– Если вы ко всему прочему не хотите заработать сложную форму пневмонии, вам нужно встать и дать перестелить постель. Кроме того, наденьте сухую ночную рубашку.

Она попробовала было сесть, но мышцы ее не слушались, и опять заболел живот.

– Извините. – Она судорожно вздохнула и упала на подушки.

В какую-то долю секунды Ланс оказался возле нее. Он взял ее на руки и понес в ванную, а доктор пошел вниз звать Мелани, чтобы та перестелила постель. В ванной Ланс посадил Эрин на стул возле туалетного столика.

– Я принесу другую ночную рубашку. Попросить миссис Лайман вам помочь?

Она покачала головой.

– Я смогу переодеться сама, вы только просуньте свежую рубашку в дверь. Она лежит во втором ящике комода, сверху. – Эта речь при всей своей краткости ужасно утомила ее.

Когда Ланс вышел, она спустила бретельки ночной рубашки и сняла ее с плеч, потом стянула с бедер и, не вставая, перешагнула через нее.

– Возьмите, – проговорил Ланс из-за двери, просовывая в щель свежую ночную сорочку. – Дотянетесь?

– Да, – поспешно ответила Эрин и представила себе, что было бы, если бы не смогла. Она густо покраснела – на этот раз не от болезни, а оттого, что точно знала, что именно он бы сделал. Она влезла в рукава рубашки и попыталась застегнуть ее. Но пальцы были точно ватные, и задача показалась ей равносильной подвигам Геракла.

– Позовите меня, когда будете готовы, – донесся его голос из-за двери.

– Я уже почти… Я только… – пролепетала она.

Он вошел и сразу посмотрел на ее висящие… как плети… руки. На лице его появилось выражение бесконечной нежности, и он опустился перед ней на колени.

Он мигом застегнул на ней рубашку от ворота до коленей, словно боясь даже на секунду затянуть этот процесс.

Дойдя до последней пуговицы, он вдруг остановился. И через секунду уже прижимался щекой к ее голому колену, а его руки сзади гладили ее икры. Ей захотелось протянуть руку и дотронуться до его гладких блестящих волос, которые нежно касались ее кожи, но она не могла собраться с силами. А его ладони в это время двигались вверх по ее ногам, массируя ослабевшие, беспомощные мышцы.

Прежде чем застегнуть последнюю пуговицу, он поднял голову и быстро поцеловал ее в колено. Потом взял ее на руки и отнес в спальню – именно в тот момент, когда она уже начинала мечтать о том, как эти сильные руки обнимут ее и прижмут к мускулистому телу.

Доктор и Мелани все еще перестилали постель, тихо переговариваясь. Укол уже начал действовать: она почувствовала сонливость, и, когда Ланс сел в кресло, держа ее на руках, она свернулась калачиком и положила голову ему на грудь.

По всему ее телу разлилась приятная истома. Она чувствовала, как ритмично вздымается его грудь; выбившиеся из-под незастегнутой рубашки волоски щекотали ей нос. Она уютно устроилась у него на коленях, и ее рука, скользнув ему под рубашку, удобно легла на курчавые жесткие завитки.

Она сама не почувствовала, как инстинктивно отыскала пальцами маленькую нежную плоть соска, затерявшегося среди густых волос, не ведая о том, какое удовольствие доставило Лансу это интимное прикосновение. Без всякого намека с его стороны она исполнила одно из его потаенных желаний. Рука Ланса последовала за ее рукой и, проникнув под рубашку, накрыла маленькую ладонь, прижав ее к груди, словно желая, чтобы она стала частью его собственной плоти.

А потом ей почудилось, будто он зарылся лицом в ее волосы. Слова, произнесенные шепотом, трудно было разобрать, но они были полны подлинного чувства. А уж прикосновение губ к ее лбу точно были частью сна. Однако чем бы это ни было – сном или явью – ей хотелось, чтобы так продолжалось вечно, и она стала тихо протестовать, бормоча что-то бессвязное, когда Ланс встал и понес ее к кровати.

Он заботливо укрыл ее одеялом, и она услышала, как доктор Джошуа сказал:

– Пусть она спит столько, сколько захочется.

– Но она поправится?

Неужели этот исполненный тревоги голос принадлежит Лансу? Конечно же, ему. Ведь в комнате, кроме него и доктора, других мужчин нет.

– Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Правда, завтра еще будет чувствовать себя неважно, но послезавтра дела пойдут на поправку. Если нет – вызовите меня.

Эрин слышала, как они попрощались, и сквозь полуприкрытые веки видела, как гасили свет. Но из комнаты ушли не все. Кто-то вернулся к ее постели. Этот кто-то взял ее руку и прижал к грубой щетинистой щеке, а затем поднес к губам и запечатлел на ее ладони долгий горячий поцелуй.

Хотелось бы узнать, кто это был, но она не смогла заставить себя проснуться.

К тому же не исключено, что все это ей просто снилось…

VII

Судя по положению солнца за окном, Эрин проснулась во второй половине дня. Она лежала неподвижно, ожидая очередного спазма в желудке, но его не последовало. Из болезненных ощущений сохранились только слабость во всем теле и боль в мышцах.