Венари воткнула копье в илистую землю рядом с собой, не спеша проверила натяжение тетивы лука и достала из колчана стрелу. Бесшумную, с плоским наконечником, который попадал в цель и расщеплялся на осколки, глубоко застревая в ране, чем причинял дополнительный ущерб. Девушка наложила стрелу на тетиву и, вскинув лук, прислушалась к звукам ночи.

Первого преследователя она услышала гораздо раньше, чем увидела: тот прорубался с гладием в руке через тростник, совершенно не заботясь о скрытности. Его, похоже, не беспокоило, обнаружит его пиратка или нет — он был уверен в своей силе и шел напролом намеренно, дабы жертва поняла всю тщетность попыток спастись и всю неотвратимость своей участи. Венари уже сталкивалась с такими людьми — из породы охотников за рабами, бесперебойно снабжавших невольничьи рынки Империи живым товаром. Из всех римлян больше всего она ненавидела и презирала именно их. Эти свирепые гончие не знали ни жалости, ни сострадания, жестоко, словно кошка с мышью, забавляясь и играя с загнанными беглецами, но когда сами попадались в руки врага — например, того же Бесса и его команды — то готовы были пресмыкаться, лишь бы вымолить себе свою жалкую жизнь.

Едва показался меж качающихся тростников освещенный луной высокий силуэт, Венари, безошибочно взяв упреждение, отпустила тетиву, и стрела, мягко прошелестев оперением в воздухе, вмиг настигла цель. Ловец взвыл от боли и повалился наземь, ломая сухостой. По шевелению упавшего и грязной ругани Венари поняла, что тот всего лишь ранен. Подойдя ближе, девушка прервала завывания незадачливого ловца второй стрелой.

Она понимала, что на крики застреленного обязательно прибегут остальные. Перехватила лук поудобнее, второй рукой схватила копье и побежала. Но не вглубь зарослей, а в сторону — лишь затем, чтобы сменить место для засады.

Преследователи не заставили себя долго ждать. Качнулся тростник, и два силуэта, раздвигая на бегу заросли, показались друг за другом в лунном свете. В руках мечи, факелы затушены, головы озираются по сторонам. Ловчие передвигались более скрытно, чем их предшественник, но недостаточно скрытно для Венари. Были быстры, но не быстрее ее стрелы. Она натянула тетиву и прицелилась. Понимая, что они слишком близко и обоих застрелить она не успеет, лучница выбрала того, что выше ростом. Пустила стрелу.

Приглушенный звон тетивы. Легкий свист оперения. Удар в плоть.

Стрела отбросила бегущего ловца назад на добрых четыре локтя. С коротким вскриком тот упал навзничь, запрокинув бородатое лицо к освещенному луной небу. Из груди торчало оперенное древко, почти до половины погрузившееся в тело.

Второй мгновенно припал к земле, стал высматривать стрелка — и тут же обнаружил. От Венари его отделяли всего каких-то пятнадцать шагов. Зарычав подобно волку, ловец ринулся на лучницу с мечом в руке, срезая то в одну, то в другую сторону, не давая в себя выстрелить.

Венари спешно перекинула лук на плечо, схватилась за копье двумя руками и сделала отчаянный выпад. Но ловчий мощным взмахом гладия отбил копье, в мгновение ока сократил дистанцию и без замаха ударил ей между глаз свободной рукой. Мир для Венари на миг погас, и она упала в ил, выронив копье из ослабевших пальцев. Снова прозрев спустя всего одно биение сердца, она увидела, как ловчий навис над ней с клинком в руке. Увидела, как лунный свет заиграл на лезвии меча. Еще один миг — и гладий отнимет ее жизнь. Венари сжалась, выгадывая, как бы увернуться от смертельного удара…

Однако удара не последовало. Вместо этого противник бросился на нее как голодный зверь, прижимая к земле, подминая под себя, хватая за волосы. Девушка зажмурилась, ощутив сталь клинка на своей коже. Лезвие вспороло ткань на ее плече, и туника поползла вниз, обнажая округлую грудь. Открыв глаза, Венари увидела искаженное похотливой гримасой лицо ловчего прямо перед собой. Он что-то говорил вполголоса на незнакомом ей наречии, цепкие руки шарили по ее телу. Порывисто дыша от возбуждения, ловчий нетерпеливо пытался сорвать с нее остатки одежды. Она почувствовала, как в бедро ей упирается напрягшаяся мужская плоть.

Всё, хватит, решила Венари. Отчаяние и отвращение придали ей сил.

В одно мгновение страстный шепот сменился захлебывающимся хрипом.

Ловчий, вытаращив глаза, не понимая глядел в разгневанное лицо девушки — в лицо своей смерти. Облитое жертвенной кровью, с презрением, горящим во взгляде, это лицо не могло принадлежать простой смертной. То была Немезида, богиня мести. Его личная Немезида. В руке она почему-то сжимала обыкновенный критский нож с рукояткой из козьего рога — простое оружие горных пастухов. Но это была богиня — никаких сомнений. Он силился что-то ей сказать, какие-то слова оправдания. Но не вышло: вместо слов раздалось лишь нелепое булькающее кваканье. А она, сделав еще один быстрый взмах ножом, вскрыла артерию у него на горле — и искупалась в фонтане его крови.

Собравшись с силами, Венари сбросила с себя тело насильника. Встала, с презрением плюнула на труп. Огляделась.

Других преследователей поблизости не было. От легкого ветерка колыхался сухой тростник. Три мертвых тела неподвижно лежали в илистой земле. Ночь над Великой Рекой была тиха и таинственна.

Не нравилась Венари эта ночь.

Не заботясь о разорванной одежде, пиратка собрала оружие, прихватила с собой затушенный факел одного из убитых и двинулась прочь от места схватки. Теперь нужно было выручать любимого, и она задумалась, какие у нее для этого оставались возможности. Врагов на этом неприветливом берегу было достаточно, а вот союзников, похоже, не осталось совсем. Надо было как-то привлечь внимание команды "Танатоса", подать Бруту какой-нибудь знак…

Не в силах что-либо придумать, она продвигалась через заросли к берегу, дабы разведать обстановку. Теперь, под покровом темноты, сделать это было гораздо легче.

Внезапный шорох слева привлек внимание Венари, и она насторожилась, обернувшись на звук с копьем в руках. Прислушавшись, она определила, что это не зверь — человек. Всего один, притом ослабший: неровные, тяжело хлюпающие в иле шаги, шумное дыхание. Как будто оживший мертвец бредет в ночи.

Венари прислушалась — больше никого рядом не было. Враг или союзник шел вдоль реки? Кем бы он ни был, Венари сумеет с ним справиться. Она решила выяснить, кто это такой, и, подобравшись словно кошка, бесшумно пошла на звук.

Когда чужие шаги стали слышны совсем близко, она застыла на месте, выжидая незнакомца, и вскоре прямо к ней из дебрей вышел высокий черный силуэт, в котором она тут же узнала нубийского телохранителя скупщика Кассандра.

Нубиец шел, шатаясь. По шее и щеке его стекала кровь, левое ухо висело на тоненьком лоскутке кожи, длинный рубец пересекал лицо от виска до подбородка. Одной рукой он держался за раненый бок, в другой сжимал обломок своего кривого клинка.

— Кто здесь? — прохрипел чернокожий, выбрасывая вперед руку с обломком.

— Я, — ответила Венари и вышла в лунный свет с копьем наготове.

Нубиец вздохнул и опустил оружие.

— Убери копье, госпожа. Ты пришла с Фракийцем, а он — наш друг. Что с ним?

— Это я у тебя хотела узнать, — вполголоса заговорила Венари, продолжая метить в нубийца острием копья. — Что тут вообще происходит?

— Не… знаю, — облизав пересохшие губы, ответил нубиец. — Нас предали. Кто-то привел сюда римских собак. Они напали бесшумно, будто тени… Всех убили. Всех: и моих братьев… и твоих, госпожа.

— Я не верю тебе, — яростно оскалилась Венари, вскинув копье. — Твой хозяин знал того, кто вел римлян! Он называл его по имени — Менидием.

— Менидий… шакал! — глаза нубийца мстительно блеснули в свете луны. — Вот кто нас предал! Я подозревал, что он нечист… но мерзавец втерся в доверие к Кассандру: он якобы спас одного из наших от римлян…

— Я все равно тебе не верю.

— Твое дело, — пошатнувшись, выдохнул чернокожий. — Вот этим клинком я, Зэмба из Берегового Братства, зарубил двоих серых. Дрался, пока не сломался меч, потом упал под ударами врагов. Они решили, что я мертв, и не стали добивать… Когда принялись растаскивать добычу, я незаметно отполз в заросли и начал уходить к реке. Если Кассандр убит… то Братству в Александрии конец. Но теперь я знаю имя предателя, и всё, чего хочу — это отомстить…