Фатальный изъян флакона с токсином заключался именно в том, что эта дрянь медленно, но верно высасывала из владельца жизненные силы, неизбежно ввергая того в болезнь!

Продержи он этот проклятый артефакт при себе еще немного, и банальная простуда вполне могла бы свести его в могилу.

И эту угрозу было совершенно невозможно сковать никакими «духовными клетками»!

А ведь минувшей ночью, чудом выжив в кровавой мясорубке, с практически выжженной дотла духовностью и отравленным, обессиленным телом, он битых полчаса прятался в Церкви Рычага, сжимая в кармане этот самый флакон…

Приплюсовать сюда еще и долгий, промозглый путь обратно на улицу Минск — вот и закономерный, постыдный итог: он заболел.

«Хвала небесам, хоть не смертельно… Жить буду…» — вновь чихнув, Клейн принялся за сборы, твердо решив отогреться в горячей ванне.

Приведя себя в порядок и желая хоть как-то вознаградить за перенесенные страдания, он лично поджарил себе глазунью. По кухне поплыл восхитительный, дразнящий аппетит аромат.

«Древняя „Книга Тайн“ Короля-Шамана, флакон с токсином, ничуть не уступающий по мощи Солнечной броши, да еще и Потусторонняя характеристика от „Оборотня“ седьмой Последовательности… Куш и впрямь вышел колоссальный… Какая досада, что добыть характеристику „Живого мертвеца“ так и не вышло…» — устроившись за обеденным столом, Клейн неспешно уплетал яичницу, скрупулезно подсчитывая ночные барыши.

Ещё одним поводом для сердечной боли стал тот факт, что он всадил целых одиннадцать Потусторонних пуль, а каждая из них оценивалась почти в десять фунтов!

«Иными словами, я в буквальном смысле сжег сотню фунтов… Самое настоящее забрасывание врага деньгами… Немудрено, что львиная доля Потусторонних низших и средних эшелонов так маниакально жаждет богатства…» — Клейн опустил взгляд на свой завтрак.

А ведь этот роскошный завтрак обошелся ему в жалкие несколько пенни!

Покончив с едой, он вальяжно развернул утреннюю газету, то и дело прерывая чтение раскатистым чиханием и утирая нос салфеткой.

Едва вдали стихли удары церковного колокола, возвещающие о восьми часах утра, как дверной звонок залился настойчивой трелью.

Как Клейн и предполагал, на пороге возник репортер «Ежедневного обозревателя» Майк Джозеф.

Обладатель пронзительных лазурных глаз, щегольски подкрученных усиков и донельзя обветренной, грубой кожи учтиво снял шляпу в знак приветствия, после чего взял быка за рога:

— Детектив Мориарти, у вас найдется окошко, чтобы взяться за мое поручение?

«Я, конечно, малость простыл, но именно сейчас отсиживаться без дела было бы верхом неосмотрительности. Обычная, рутинная работа — лучшее алиби…» — мысленно рассудил сыщик, только-только сорвавший колоссальный куш в ночной мясорубке, и с легкой улыбкой ответил:

— Я слегка приболел, но, смею заверить, на моих навыках рукопашного боя и меткости стрельбы это никак не скажется.

Лицо Майка мгновенно озарилось широкой улыбкой:

— Премного благодарен за вашу помощь.

— В таком случае, выдвигаемся немедля.

— Ах да, детектив Мориарти, вы уже изволили позавтракать? Я угощаю. В конце концов, как ваш наниматель, я просто обязан взять на себя заботу о вашем пропитании на сегодняшний день.

«Угостить меня завтраком?» — Клейн на долю секунды опешил, после чего честно признался:

— Я только из-за стола.

— Впрочем, настоятельно рекомендую вам отложить трапезу до прибытия в Восточный район. Там, за завтраком, вы сможете воочию узреть немало прелюбопытных картин. А уж мне тогда хватит и простой чашечки кофе.

— … Никаких проблем, — Майк кивнул в сторону улицы. — Мой наемный экипаж уже дожидается нас.

Клейн смерил гостя долгим, оценивающим взглядом с ног до головы и посоветовал:

— Сэр, вам бы не мешало переодеться во что-нибудь похуже и подешевле. Иначе моя работа сегодня обещает стать донельзя жаркой и хлопотной.

Репортер опустил глаза на свое добротное суконное пальто и с явным пониманием протянул:

— Слишком уж бросается в глаза?

— В Восточном районе — вне всяких сомнений, — кивнул Клейн, указывая в глубь прихожей. — У меня как раз припасен подходящий гардероб для таких вылазок. Хм, комплекцией мы вроде бы схожи, должно подойти.

Майк не смог сдержать искреннего восхищения:

— Вы воистину профессионал своего дела.

«Профессионал в криминальных дельцах, ага…» — беззвучно съязвил Клейн.

Сменив лощеные наряды на непритязательную робу обычных работяг, напарники загрузились в карету и взяли курс прямиком к окраинам Восточного района.

…………

— Апчхи!

Клейн в очередной раз выудил бумажную салфетку, промокнул нос и с чувством высморкался.

Поскольку мусорной корзины поблизости не наблюдалось, он аккуратно сложил грязную бумажку и сунул обратно в карман.

— В этой кофейне подают вполне сносную стряпню. Разумеется, исключительно по суровым меркам обитателей Восточного района, — произнес Клейн, указывая на приютившуюся на углу улицы, изрядно засаленную и обшарпанную кафешку.

В те дни, когда ему доводилось коротать ночи в своей здешней съемной каморке, он пару-тройку раз заглядывал сюда перекусить с утра пораньше.

— Судя по всему, по местным меркам это весьма приличный ресторан, — Майк решительно отказывался называть подобную забегаловку кофейней.

Время уже перевалило за девять, поэтому посетителей внутри было кот наплакал. Обитатели Восточного района обычно завтракали не позже семи, после чего разбегались по рабочим местам или отправлялись на поиски заработка.

Составив Майку компанию при заказе порции тушеной с картофелем говядины, хлеба и кофе, Клейн окинул зал взглядом, выискивая свободный столик у окна.

В этот самый момент он приметил знакомое лицо — того самого немолодого мужчину, которого он не так давно выручил деньгами, прикинувшись репортером.

«А ведь именно он впервые и привел меня сюда… Но почему он завтракает в такой поздний час?..» — молниеносно поразмыслив, сыщик обернулся к Майку:

— Ваш первый собеседник для интервью найден.

Бросив эту фразу, он подхватил свою чашку с кофе и прямиком направился к бывшему «бродяге».

Тот всё так же кутался в свою старую толстую куртку. Его тронутые сединой волосы казались слегка сальными, а лицо заросло густой щетиной, однако в глазах больше не было той обреченной, беспросветной тоски, да и мертвенно-бледный, пугающий оттенок кожи сменился куда более здоровым цветом.

— Доброе утро, вот мы и встретились вновь, — Клейн опустился на стул напротив и приветливо кивнул, попутно отметив про себя скромную трапезу собеседника: ломоть черного хлеба да здоровенная кружка самого дешевого чая за один пенни.

Мужчина вскинул голову и, всмотревшись в лицо юноши, с искренним восторгом воскликнул:

— Господин репортер, это вы⁈

Выдержав неловкую паузу, Клейн издал пару сухих смешков и указал на подошедшего Майка:

— Это мой коллега. Он желает провести более глубокое расследование по следам моего недавнего интервью.

Майк, будучи репортером тертым и повидавшим многое, не стал задавать лишних вопросов. Лишь сдержанно улыбнувшись, он вежливо кивнул в знак приветствия.

Что же до детективных маскарадов Мориарти под видом журналиста — для него это давно не было секретом. Как-никак, этот тип сам лично одалживал у него фальшивое репортерское удостоверение!

— Выходит, вы и впрямь настоящий газетчик! — ошарашенно выпалил старик, но тут же добавил: — Впрочем, кем бы вы ни были, это ничуть не умаляет того, что вы — человек с поистине добрым сердцем.

Клейн лишь мягко улыбнулся и перевел тему:

— Как поживали всё это время?

Мужчина сделал глоток жидкого чая и отозвался:

— Благодаря вашей помощи мне наконец-то удалось по-человечески выспаться и набить желудок от пуза. Силы вернулись.

— Поначалу я сунулся было искать работу по своему старому ремеслу, хотел вернуться к пошиву обуви. Но мастера дали мне от ворот поворот… Сказали, мол, руки у меня теперь слишком сильно дрожат…