Масляный отсвет пробежал по складкам кожаной куртки и по выбритой до глянца одутловатой щеке.
- Домой… - растерянно сказал Алексей.
- Обойди… - равнодушно прозвучало в ответ, и мордоворот вновь ушел в стену.
На этот раз упрямиться Колодников не стал. Не стал он и прикидываться, будто не знает, что арка, соединяющая двор с проспектом, уже раскрыта. Во-первых, время - темное, братва - сердитая, а во-вторых, кто бы сейчас оценил его геройство?.. Позабились все, должно быть, по квартирам, нос боятся высунуть… А уж милиция, наверное, этот дом теперь за квартал обходит…
Один из сидящих в арке медленно повернул голову.
- Стой… Иди сюда…
«Ну вот… - просквозила обреченная, беспомощная мысль. - Нарвался… Так тебе и надо, придурок…»
Жертвенно ослабев, Колодников приблизился к выложенному цветами меловому очерку и застыл - весь внимание и трепет.
- Выпей… - угрюмо велел подозвавший, не глядя на Алексея. - Помяни…
Шевельнул желваками, плеснул в рюмку и, так же не глядя, сунул ее Колодникову. Господи, да мальчишка же совсем, чуть старше Димки…
- Спят… - с болью молвил подозвавший. - Ноготка его не стоят, а спят… Такой человек ушел…
Скрипнул зубами - и умолк. Алексей левой рукой (в правой была рюмка) стянул с головы лыжную шапочку, чудом не прихватив очки.
- Царствие тебе небесное, - сдавленно обратился он к меловому контуру, причем настолько прочувствованно, что на глаза и впрямь чуть было не навернулись слезы. Выпил, не ощутив вкуса, бережно поставил рюмку рядом с бутылкой и, отступив на шаг, широко, истово перекрестился. Тихие аккорды Шопена расходились волнами по гулкой ночной арке.
«Досчитаю до трех… - с замиранием мыслил Алексей. - И тихонечко, тихонечко отсюда… приставными шажками… Лишь бы отпустили…»
- Здесь живешь?
- Здесь…
- Знал его?
- Ну, как?.. Встречались… здоровались… - неуверенно приврал Алексей.
- А работаешь кем? - с проблеском интереса спросил тот, что предложил выпить.
- Да я… с компьютерами…
Спросивший горестно покивал.
- Не поймешь… - изронил он с сожалением. - Иди… Нет, не там… Там иди…
Там, не там - какая разница?.. Вновь оказавшийся в переулке Колодников опомнился, лишь удалившись от арки шагов на двадцать. Вздувался и опадал желток светофора. Не решаясь оглянуться на кавалькаду иномарок, Алексей обогнул угол дома.
«И все незнакомые… - испуганно мыслил он. - Значит, сменяются: одни посидели, помянули - ушли… Потом - другие… Наверняка ведь поклялись: пока не отомстят - так и будут сидеть в арке… Потому и ворота разварили… Господи, неужели и Димка через пару лет станет таким же?..»
Сердце болезненно сжалось, но лишь на секунду. Неприятная мысль извернулась, похорошела и показалась вдруг весьма соблазнительной. Допустим, стал Димка крутым… И вот идет это Колодников через арку, а там сидят… Ну, в общем, те же самые и сидят… Поминают Полтину… Дальше все - как было. «Здесь живешь?» - «Здесь…» - «А фамилия твоя как?» - «Колодников…» Пауза. Крепкие стриженые головы медленно начинают поворачиваться. «А Димка тебе - кто?..» Нет, не Димка… Как-нибудь там - Диман… Да, Диман… «А Диман тебе - кто?..» - «Сын…» И все поспешно встают…
Но тут сбитые с резкости зрачки Алексея вмиг подобрались, и он остановился, облившись потом. В каких-нибудь двух шагах перед ним прорисовалось в полумраке железное кружево полураспахнутых ворот. Оказывается, их разварили не в одной арке, а во всех четырех. И створки даже снимать не стали - просто разъяли по стыку и приотворили наружу… Надо же, чуть очками не вписался!..
Хм… Идти до проспекта или же свернуть прямо сейчас? Если до проспекта, то можно будет проскользнуть вдоль стеночки, подальше от поминающих… А если прямо сейчас, то придется пересекать двор у них на виду… Колодников с сомнением вгляделся в густой полумрак арки.
Асфальтированное дно каменной норы, ставшей сквозной лишь сегодня, было устелено слежавшимся влажным слоем мусора, в котором за день уже успели протоптать тропинку. Тянуло гнилью. Ладно, рискнем…
Пройдя мусорной стежкой, Алексей заметил, что со стороны проспекта во двор скользнула серая тень… Еще один припоздавший. И направляется прямиком к третьему подъезду. Да уж не Димка ли это? Колодников всмотрелся. Ну точно, Димка… Его спинища… Что ж, умен… В старую арку даже и не сунулся… Вот тебе и крутой!..
Окликнуть сына Алексей по известным причинам не решился. Ускорить шаг - тоже. Когда он - по возможности бесшумно - достиг середины двора, Димка (Все верно - Димка!) взбежал на крылечко и пропал за дверью. Слева скорбно вздыхал Шопен. Поравнявшись с аркой, Колодников вновь уловил краем глаза желтизну свечей. Краем глаза - и только. Головы в сторону зловещей тризны он повернуть не дерзнул, а коситься украдкой счел унизительным.
А когда уже подходил к крыльцу, сзади сквозь траурную тихую музыку послышался тоже негромкий, но вполне явственный шум. То ли захрипел кто-то, то ли зарыдал. Что-то разбилось, что-то звякнуло…
Алексей вздрогнул и обернулся. Из черного зева арки выкатилась длинная бутылка изысканной формы. В масляном отсвете жирно блеснула обильная золотым тиснением этикетка.
Ну что за сволочи!.. Нет чтобы, как люди: допить и тихо поставить у стеночки!.. Зла не хватает! Взять бы пулемет - и прицельно, короткими очередями каждого… Или как тех чекистов… Врубить ревун, подогнать фургон - и выводить по одному!.. Рылом в стену - и из маузера в затылок!.. Алексей Колодников почувствовал зуд в указательном пальце правой руки и, стиснув зубы, круто повернулся к крыльцу…
Глава 6
Как было уже сказано, Александра Дмитриевна Колодникова прической и личиком сильно напоминала (особенно в минуты неистовства) Нестора Ивановича Махно. Именно в такую минуту и угодил, без сомнения, Колодников, отперев входную дверь своей просторной, волею случая обретенной квартиры. Разъяренная супруга встретила Алексея в передней. Сам легендарный батька выглядел так всего один раз - при печально известном штурме станции Блюменталь…
- Явился? - процедила она, сверкая глазами.
Нервы у Алексея были на взводе, а тут еще в памяти возник как на грех давешний пожилой покойник со сложенными на груди желтоватыми пухлыми руками.