- А того… - проговорил он сквозь зубы. - Бутылка-то при мне из арки выкатилась… При мне, понимаешь?.. Я уже к парадному к своему подходил - и вдруг слышу: вроде захрипел кто-то… А потом бутылка…
Он обернулся. Незалепленный пластырем глаз Димки смотрел на него чуть ли не с ужасом.
- То есть выпил я с ними… - малость переведя дыхание, продолжал с содроганием Колодников. - Дошел до угла, свернул… И в этот самый миг, получается, все и началось!.. А задержись я на минуту…
Алексей запнулся, испытав то странное ощущение, когда, закурив, бросаешь горелую спичку в угол, а она застывает в воздухе, не долетев до стены, и отказываешься верить глазам. Так не бывает! И лишь потом с облегчением замечаешь, что спичка попала в паутину…
Так не бывает! Не было ни грохота взрыва, ни автоматных очередей, ни криков, ни шума схватки… Был только гулкий двор, траурные тихие вздохи плейера, желтизна свечей… Он прошел мимо и даже не повернул головы. А в это время в арке, получается, в живых оставался всего один человек - тот, что зацепил потом в агонии бутылку…
- Ментам… - просипел Димка. - Ментам ты об этом сказал?..
- Нет, - бросил Алексей.
Широкие плечи сына расслабились.
- Слава Богу…
Анальгин подействовал, но голова все еще оставалась тяжелой, и Колодников решил, что глоток свежего воздуха ему просто необходим. Вязаную шапочку он даже надевать не стал - сунул в карман куртки. Ступив на крыльцо, Колодников сразу же увидел изливающуюся из четвертого подъезда толпу. Значит собрание кончилось. А здоровый, должно быть, актовый зал в домоуправлении - выходят и выходят… Вроде не воскресенье, не суббота, а смотри, сколько народу!..
Надо полагать, ни до чего хорошего жильцы на собрании так и не договорились. По квартирам разползтись не спешили, сбивались в группы и яростно продолжали что-то обсуждать. В центре одного такого скопления неистовствовала Александра. Алексей неспешно сошел с крыльца.
- Стрелять! Стрелять, как бешеных собак!.. - надсаживался поблизости дребезжащий старческий голосок. - Это же не люди, это, я не знаю… Звери какие-то!..
- Ну и чем вы тогда недовольны?.. - невозмутимо обронил Колодников, поравнявшись с кровожадным жильцом. - Всех и постреляли… Постреляли, порезали, еще и гранату им в арку кинули…
Пенсионер в пыльно-черном костюме с запекшимися на хилой груди орденскими планками обратил к Алексею трясущиеся морщины. Холодновато, пожалуй, по нынешней погоде в пиджачке - зато все награды наружу. В глубине складок вокруг рта и у подбородка ветерана тускло мерцали подобно железным опилкам остатки щетины.
- Это самосуд!.. - взвизгнул он. - Это свои же и перестреляли!.. А их по суду надо было! По закону!.. И тех, и других!.. - Растопыренные старческие пальчики прыгнули чуть ли не в лицо Алексею. Крутые за такой жест, если верить фольклору, уже бы грохнули. - Да своими бы руками, не колеблясь…
- Так по суду или своими руками?.. - не без ехидства осведомился Колодников, и немедленно был атакован с фланга плотной крашеной дамой (с четвертого, кажется, этажа).
- А почему вы не были на собрании? - крикнула она.
Алексей медленно (главное - все делать медленно, иначе опять скрутит) повернул голову.
- А почему вы не пошли в понятые?..
Та не поняла.
- Когда вчера из милиции… в дверь звонили… - так же размеренно продолжал Колодников. - Вы почему не открыли?..
Дама растерялась.
- Я спала… не слышала…
- Все… спали… - презрительно шевельнув краешком рта, выговорил Колодников. - Носа никто не высунул… Я один, понимаешь… как пионер… полночи с ментами кишки со стенок соскребал…
Дама чуть отшатнулась и, заметно побледнев, сглотнула.
- Вот-вот… - мстительно молвил Алексей. - Уже и позеленели…
Однако в следующий миг на него тоже накатило. Зажмурился, переждал дурноту, а когда вновь открыл глаза, ветеран был на месте, а вот дамы нигде не наблюдалось.
- Слаб народ… - с удовлетворением пробормотал Колодников, цитируя дословно давешнего мента.
- Слаб?.. - тут же взвился ветеран. - Да я на одной Курской дуге больше мертвых закопал, чем ты живых видел! Раньше бы, я не знаю… Своими бы силами порядок навели!.. Ну вот что от вас толку? - заорал он вдруг кому-то, оборачиваясь. - Лампасы нашили, индюками вырядились, а как до дела дойдет - и нет вас!..
Колодников посмотрел, на кого это он так, и увидел возвышаюшегося над толпой богатырского сложения мужчину с буденовскими усами. Одет был усач и впрямь живописно: синий френч, галифе с широкими красными лампасами, на портупее вместо кобуры - нагайка. Наряд завершали подполковничьи погоны и милицейская фуражка с двуглавым орлом.
Есаул, должно быть… Или кто у них там еще у казаков? Атаман? «И за борт ее бросает?..»
- А что мы можем? - побагровев, рявкнул усач. - У них вон автоматы у гадов!.. С нагайками, что ли, нам против них выходить?.. С шашками в пешем строю?..
- Да хоть бы и с шашками! - запальчиво отвечал ветеран. - У нас в полковой разведке и с кортиком против «шмайсера» выходили! Так-то вот!..
«Эк, загнул!.. - подивился про себя Колодников. - Недовоевал, видать…»
- Это порядочно?.. - горячился кто-то поодаль - судя по выговору, лицо кавказской национальности. - Это непорядочно!.. Продаешь квартиру - все про нее говори!.. Потолок течет - говори! Район бандитский - тоже говори… Друг от меня ночью уходил - побили!.. В больнице лежал, да?..
- А что ж на собрании молчали?..
Лицо кавказской национальности как-то сразу прижухло. Кстати, весьма упитанное лицо, с прекрасными газельими глазами.
- Зачем на собрании? Тебе говорю…
Алексея легонько хлопнули по плечу. Обернувшись, он увидел загадочное скорбное мурло электрика Борьки.
- Алексею Петровичу… - как бы по секрету поздоровался он, затем придвинулся поближе и понизил голос чуть ли не до шепота: - Значит, говоришь, в понятые угодил?.. Мне тоже вон среди ночи в дверь трезвонили… А я, прикинь, как нарочно - ну совсем никакой был!.. Перебрал вчера, с койки подняться - и то не смог…
«Врет, - решил Колодников, вглядываясь в относительно свежую и даже выбритую Борькину физиономию. Если чем-то на сей раз и веяло от электрика, то одной лишь одеколонной прохладой. - Явно пьяным прикинулся, жук, лишь бы в понятые не идти…»