Улькар приостановился, высматривая что-то на пергаменте.
- А против кого мы выступаем, государь?
- Против Пальмовой Дороги, естественно, - не поднимая головы, отозвался Улькар. - Думаю, мятеж там начнется очень скоро… Собственно, все это можно было предвидеть…
- А что с Шарлахом?
- По-прежнему. Всего одна поправка. - Государь вскинул беспощадные, обведенные черными тенями глаза. - Теперь он мне нужен скорее мертвым, нежели живым… И еще одно. Секретаря своего - арестуй. Равно как и секретаря досточтимого Альраза. С этого и начни.
Тамзаа даже разогнулся слегка, услышав такой приказ. Улькар посмотрел на него и невесело усмехнулся.
- Правда, я не уверен, что тебе теперь удастся отыскать этих способных молодых людей… - ворчливо добавил он.
Где еще, кроме тени Ар-Кахирабы, могут сойтись за кувшинчиком доброго вина столь разные люди! Возле голого, сбросившего кору платана вновь был расстелен дорогой кимирский ковер, на который поставили низкий резной столик на четырех скорпионьих лапах. Все так же гуляли по мощеному внутреннему дворику жемчужно-серые горлинки, только вот стульев из дому было вынесено два. На одном из них восседал мрачный досточтимый Хаилза с лицом цвета кирпича, на другом - тоже чем-то весьма недовольный судья Ар-Маура. Третий собеседник расположился на подушках, по-кимирски. Хозяин, почтенный Ойдо, бесшумно возникал время от времени и ставил на стол новый кувшинчик или блюдо с фруктами и прочими заедками.
- Это против моих правил, - ни на кого не глядя, хмуро вещал караванный, - но правила были нарушены в самом начале, и моей вины в этом я не вижу. Поэтому, чтобы разделаться с Шарлахом… Прошу прощения, - сердито по-лравился он, покосившись на третьего собеседника, - С лже-Шарлахом… Мне подойдет любой союзник, лишь бы от него была польза. Слишком уж большой у меня счет к этому мерзавцу… А ты что скажешь, досточтимый?
Грузный судья вздохнул, покряхтел, подвигал бровями.
- Собственно, - с неохотой начал он, - решать это не мне. Как тебе известно, я здесь оказался лишь потому, что попал в немилость…
- Странно, - покривив крупные выпяченные губы, брюзгливо заметил караванный. - Снарядить корабль и двинуться в поход по приказу государя я бы счел высочайшей милостью…
- Я не военный, я - чиновник, - сухо напомнил судья. - И считаю, что каждый должен заниматься своим делом. Если бы тебя, досточтимый, лишили твоего корабля и назначили судьей, ты тоже вряд ли пришел бы в восторг… Что же касается моего мнения… Конечно, участие почтенного Шарлаха в нашем походе имеет смысл. Кому, как не ему, знать все повадки и тропы… - Судья Ар-Маура, видимо, хотел сказать «разбойников», но, поразмыслив, счел это слово невежливым, да и противным указу. - Однако предложение почтенного Шарлаха, - продолжал он, - показалось мне несколько… неожиданным. Не то чтобы я подозревал его в каких-то коварных умыслах, но хотелось бы знать причины…
Судья и караванный вопросительно посмотрели на третьего собеседника, того, что сидел на подушках, скрестив ноги по-кимирски. Сведя широкие звериные брови, он угрюмо поигрывал пустой чашкой и глядел куда-то в сторону.
- Ну что… - заговорил он наконец хрипловатым басом. - Вообще-то я с… войсками не слишком дружу… - Перед словом «войсками» он запнулся, и судья готов был спорить, что разбойник собирался сказать «голорылыми», да вовремя спохватился. - Но ради такого дела… Короче, мне с ним тоже кое-какие счеты свести надо…
- А вот это уже любопытно, - вздымая бровь, заметил судья и как-то странно посмотрел на разбойника. - Я могу понять досточтимого Хаилзу: Ар-Шарлахи поднял бунт на его корабле, что вызвало гнев государя… Или взять меня… Я тоже изрядно пострадал в последнее время по вине бывшего моего друга. Правда, незадолго до всех этих событий между нами вышла… размолвка… Да, размолвка, в которой я, боюсь, был неправ… Но ты-то, ты чем обижен? Насколько я знаю, у Ар-Шарлахи гораздо больше причин быть обиженным на тебя.
Караванный недоуменно выкатил глаза на досточтимого Ар-Мауру. Осведомленность судьи показалась ему странной. Вникать в отношения между двумя разбойниками надменный Хаилза считал для себя просто унизительным. Что до Шарлаха, то он весьма болезненно воспринял слова судьи: набычился и долго молчал, сжимая и разжимая мосластые волосатые кулаки.
- Н-ну… - Откашлялся, налил вина, промочил глотку. - Не знаю там… обижается он на меня, не обижается… Шакал он! Имя мое треплет почем зря!..
- Во-первых, кличку, а не имя, - уточнил Ар-Маура по старой судейской привычке прищуривая один глаз и словно прицеливаясь. - Во-вторых, что значит «треплет»? Скорее прославляет. Поднял бунт, ограбил Зибру, несколько раз блистательно ушел от погони…
- Так вот то-то и обидно! - взвился Шарлах. - Только и слышно: «Зибра, Зибра!..» Лако у меня переманил!
- А это еще кто такой?
- Да тоже из наших… - нехотя пояснил Шарлах. - Я его в долю звал, Лако… Ну он вроде согласился, а пришел не ко мне, а к нему. Зибру-то они, говорят, вместе жгли…
Караванный слушал разговор, гневно раздувая ноздри. С каким, должно быть, удовольствием Хаилза вздернул бы сотрапезника на рее, не будь он так прижат обстоятельствами!
- Да еще с каторгой этой… - хмуро добавил разбойник. - Каторгу он мне продал… А я ж не знал, у кого покупаю!.. Это выходит, спихнул мне то, что самому негоже…
- Темнишь, почтеннейший, - сказал судья. - Обиды-то, в общем, мелкие…
- Мелкие? - задохнулся Шарлах. - А бабу он у меня увел - это как? Тоже мелочь?
Грузные плечи судьи внезапно дрогнули, и, взявшись за лоб, досточтимый Ар-Маура засмеялся - негромко, но заразительно. Он раскачивался на стуле и обессиленно махал свободной рукой на стиснувшего зубы Шарлаха. Караванный глядел на судью с тупым неудовольствием.
- Ox… - сказал Ар-Маура, кое-как одолев приступ веселья. - Ну насмешил, почтеннейший… Да за такую потерю благодарить надо… Алият?
- Алият, - не разжимая зубов, подтвердил Шарлах. - Тварь!.. Из веселого дома взял, кобру линялую!.. Да если бы не я, она бы сейчас подо всей Пальмовой Дорогой перебывала!..
- Опять же, прости, непонятно, - становясь серьезным, перебил судья. - Если она такая дрянь, как ты говоришь, то стоит ли из-за нее портить себе репутацию?