- Да куда он сбежит? - попробовал урезонить главаря растерянный Айча. - Пустыня же…
Ар-Шарлахи выругался и кинулся к лесенке на палубу.
- А ну-ка найти мне Горху! Живо!..
Искать не пришлось. Огромный разбойник уже стоял перед Ар-Шарлахи, преданно пялясь на него вечно воспаленными глазами.
- Почему ты здесь? Где судья? Горха опешил.
- Там… - И он повел ручищей в сторону кормы.
- То есть… где? - Голос Ар-Шарлахи упал до шепота.
- Н-ну… Алият приказала высадить его на ходу, вино ему с собой дала… Ну я и… высадил… через кормовой люк…
- А я что приказывал?
- Так это… - Горха сбился окончательно. - Я-то думал, что это ты ей велел…
Мысленно застонав, Ар-Шарлахи плотно зажмурил глаза «Ну все, кобра!.. - подумал он с угрюмой решимостью, это была твоя последняя шуточка!..»
- Готовимся к повороту! - скомандовал он и двинулся по кренящемуся настилу в сторону рубки. - Возвращаемся!..
Ощерив редкие желтые зубы, судья Ар-Маура лежал вершине бархана, и лицо у него было того же страшно синеватого оттенка, что и у Рийбры, найденного мертвым в своей каюте дней десять назад. Точно так же валялся рядом оплетенный кувшинчик; влажный песок, вобравший остатки отравленного вина, запекся черной коркой. Досточтимый Ар-Маура знал, что посреди пустыни на выпивающем влагу ветру ему все равно не дожить до вечера, и предпочел быструю смерть от яда.
Спрыгнув из бортового люка и чуть не подвернув при этом ногу, Ар-Шарлахи взбежал на бархан и остановился над телом судьи. Досточтимый страдальчески скалился в пылающее небо, медленно остывая на солнцепеке. Край балахона был уже слегка припорошен песчинками. Точно так же, как в прошлый раз, Ар-Шарлахи сделал над собой усилие и закрыл повязкой тяжелое, землистого цвета лицо с серебристой щетиной, лежащей кольчужными складками. Медленно выпрямился.
- Прости… - с трудом разомкнув спекшиеся губы, хрипло шепнул он. - Так уж вышло…
Поднял глаза и увидел, что вокруг столпилась добрая половина команды с «Самума». Люди стояли молча, обратив к главарю напряженные, встревоженные лица.
- Где?.. - отрывисто спросил Ар-Шарлахи и принялся озираться.
Алият оказалась в двух шагах; странно, как это он не заметил ее сразу же. Темные прищуренные глаза смотрели с вызовом. С вызовом?.. Да нет, не просто с вызовом. С легким презрением, отчасти с жалостью. Так, во всяком случае, ему показалось.
- Ты… - прерывистым грудным голосом бросил он и умолк.
«Ты набросила на меня удавку… Ты втравила меня в эту подлую игру… Ты не отпустила меня в Туркле… Ты моими Руками хочешь поджечь Пальмовую Дорогу, ты хочешь сделать из меня такого же подонка, как Улькар… А теперь ты Убила Ар-Мауру… Ты! Ты! Ты…»
- А Рийбру помнишь? - прозвучал ее ленивый, с хрипотцой мальчишеский голос и отозвался в костях дрожью ненависти. - Не укради он у тебя тот кувшин, лежал бы ты сам синенький в своей каюте…
«Синенький… Черненький…» Вспомнился, ужаснул треск обугливающейся плоти, и сжигаемый в уголь мертвец дернулся, словно еще пытаясь приподняться… «Хватит, - сказала тогда Алият. - Пусть подымит…» А дальше память пошла оползнем. Бунт на «Самуме», хрустящий удар тесака, предсмертная отчаянная хватка вцепившихся в рукав пальцев, оборвавшийся заячий вопль: «Шарлах! Шарлах! Шарлах!..» И вот уже взревело, поднялось светлое пламя над портом Зибры, и вжавшийся в переборку разбойничек с жалкой шалой улыбкой полоснул тонким лезвием себя по горлу… «Это он тебя испугался. Дурачок…»
Судья Ар-Маура с затаенной насмешкой неподвижно глядел в темное от зноя небо.
- Взять, - хрипло выговорил Ар-Шарлахи. - Обезоружить…
В толпе произошло движение, ветер подхватил вздымаемый ногами песок, бархан задымил. Ард-Гев и еще несколько человек выхватили ножи и стали спиной к спине, кажется, собираясь защищать Алият. Остальная толпа заворчала, надвинулась на Ард-Гева и его людей, тоже потянула из-за поясов кинжалы и тесаки.
- Убрать клинки! - услышал Ар-Шарлахи свой собственный, звенящий от бешенства голос.
Сталь задрожала подобно ряби на воде, прячась в широкие складки белых балахонов. Со страхом глядя на шагнувшего вперед главаря, люди Ард-Гева отступили, и Алият была схвачена. Темные прищуренные глаза смотрели теперь на Ар-Шарлахи с тревожным изумлением, и это вызвало в нем новый приступ ненависти.
- Все из-за тебя! - задыхаясь, бросил он. - Кобра!..
- Из-за меня! - бросила она в ответ. - Кем бы ты был сейчас, а? Скарабеем?.. Не глупи! Пропадешь. Без меня все пропадают…
- Это с тобой все пропадают! - прохрипел он. Судорожно дернув головой, снова взглянул на Ар-Мауру. - Завернуть в ковер и взять на борт. Похороним в Ар-Аяфе.
- А с ней что? - хмуро спросил Айча, не решаясь поднять глаза ни на главаря, ни на Алият.
- В песок! По горло!..
Все замерли. Стало слышно, как шуршит ветер, перетекая через гребни барханов.
- Сказать? - с тихой угрозой спросила Алият, глядя в упор на Ар-Шарлахи.
Тот запнулся, даже не уразумев сразу, о чем это она. Алият осклабилась под повязкой и с торжеством оглядела напряженные застывшие лица.
- Это не Шарлах! - нервно смеясь, объявила она. - Это Ар-Шарлахи. А настоящий Шарлах только что удрал от вас на почтовой каторге… Дурачки вы, дурачки! Тоже мне нашли главаря!.. Да он и разбойником-то никогда не был!..
Затем смех ее замер, и Алият принялась озираться уже со страхом. Кругом недоуменно наморщенные тяжелые лбы, сурово сдвинутые брови, в глазах - недоверие и тлеющий, медленно разгорающийся гнев.
- Это как же? - выговорил наконец Горха. - А Зибру кто спалил?.. Этот, что ли, твой ублюдок на почтовике?..
Толпа шевельнулась, приглушенно загомонила.
- Да придушить ее повязкой - и все! - резанул звонкий злой голос.
- Я те придушу! - Испуганный бас. - Тоже, что ли, в песок по горло захотел?..
Все смотрели на Ар-Шарлахи. Он молча повернулся и, тиснув зубы, сделал шаг к «Самуму». Розово-золотая кора внезапно дрогнула и начала расплываться. Дальше пошла борьба с накатывающим обмороком. Возможно, ему что-то кричали вслед. Он не слышал. Он шел сквозь нарастающий звон, из последних сил вынимая ступни из вязкого как смола, песка. Все обессмыслилось, осталось одно: добраться до «Самума» и не упасть… Добраться до «Самума»…