Ира рядом снова покашливает, привлекая внимание. Сбросив с себя оцепенение, я увожу глаза в сторону.
- Подвезти? – голос Богдана низкий, с хрипотцой. Раньше от его легкой вибрации мурашки по коже разносились, но сейчас только больнее становится. Как будто в меня нож воткнули, а теперь прокручивают в кровоточащей ране и наслаждаются моими страданиями.
- Да, было бы здорово, - с явным облегчением радуется Ира, вручая тяжелую сумку в руку моего бывшего мужа без каких-то сантиментов. – А то я сейчас скончаюсь эту тяжесть тащить.
Я одариваю ее неодобрительным взглядом, но подруга со страдальческим видом разводит руками. А Исаев уже сумку в багажник загружает! Стоило только отвернуться!
- Эй! – Возмущенно восклицаю я. – Вообще-то мы уже заказали такси, оно вот-вот приедет!
Никакие услуги от бывшего мужа мне не нужны. Лучше я пешком через весь город пройду, чем в машину этого предателя сяду! Но Богдан игнорирует мои слова начисто, будто я пустое место.
- Богдан! – Чувствую, что начинаю закипать. Ненавижу, когда он так делает. Точнее, делал. – Я же сказала, что нас не нужно подвозить!
- Детей бери и садись на заднее сиденье. – Безапелляционно отрезает он. – Такси отменишь. Деньги сэкономишь, раз дела не очень идут.
Да я сейчас взорвусь от его наглости! Ира легонько пихает под локоть, возвращая в реальность, и выразительно на меня пялится. Еле удается себя в руки взять. Лучше не пугать спящих детей криками и не радовать зевак драматической сценой. Не хватало еще нервный срыв схлопотать из-за этой сволочи.
Ладно. Пусть. Потерплю двадцать минут и разойдемся, как в море корабли!
Я подталкиваю коляску ближе к задней двери и стараюсь встать так, чтобы закрыть малышей собой. Исаев не должен их увидеть, но тот, как назло, не садится за руль, а ждет. Дверь мне открывает и наверняка хочет убрать коляску в багажник, когда я сяду. Я это прекрасно понимаю, но как же его присутствие нервирует!
Вручив Лерочку в руки Ире, я беру на руки Максима и разворачиваюсь к Богдану. Малыш, как назло, ворочается, просыпаясь, и поднимает голову от груди, сонно хлопает глазками и вдруг уставляется ими прямо на своего отца.
- Тя! – пищит громко.
На лице Исаева сменяется целая гамма эмоций. Его взгляд хаотично мечется то по личику Максима, то перебегает на нутро машины, где скрылась Ира с малышкой на руках. Секундное замешательство и растерянность испаряются без следа, когда взгляд Богдана останавливается на мне. Тяжелый, давящий, гнетущий настолько, что мне становится не по себе. Черт бы его побрал! Ну почему поезд не мог задержаться хотя бы на пять минут! Мы бы разминулись и больше никогда не встретились.
- Кажется, нам надо очень серьезно поговорить, Снежана, - цедит Исаев тоном, не сулящим ничего хорошего.
Глава 3
Всю дорогу в машине царит гнетущее молчание. Даже Ирина, моя подруга, которую Исаев давно лично знает, молчит, а не рассказывает последние горячие сплетни. Раньше, когда мы еще были женаты, она часто забегала и трещала без умолку за чашкой чая, а сейчас хоть бы слово сказала, чтобы атмосферу немного разрядить…
- Ой! – восклицает вдруг Ира, будто услышав мои молчаливые молитвы.
Встрепенувшись, я перевожу на нее полный надежды взгляд, но подруга, кажется, решает совсем меня добить.
- Совсем забыла! Мне же на работу надо, сменщицу подменить!
- Какая сменщица! – шиплю я вполголоса, - ты бухгалтером работаешь, Ира! Пять на два вот уже десять лет! А на сегодня ты вообще отгул взяла!
- Так я это… я подработку взяла. Важную! Край надо сегодня сдать. Ты уж извини. Но Богдан же поможет тебе, верно? Богдаш, поможешь ведь детишек донести? – и взгляд такой выразительный на Исаева кидает.
Тот встречается с ней глазами через зеркало заднего вида.
- Помогу, - цедит. – Как же не помочь бывшей жене. Не чужие же люди.
- Вот и ладненько! – радуется Ирка.
Я жгу ее взглядом, вскидываю брови и мотаю головой, подавая молчаливые знаки, пытаясь показать, чтобы та ни в коем случае не смела уходить и бросать меня наедине с бывшим, который меня одним взглядом убить готов. Но Ира сгружает мне в руки еще и Леру, когда Исаев паркует свою махину у обочины, и упархивает из салона, словно на крыльях. Только и поминай, как звали.
- Все, побежала! Я потом позвоню, Снежан! – щебечет она и глазами сверкает. Довольна собой, наверное. Посводничала и рада.
А я вот ни черта не рада. К разговору с Исаевым я вообще не готова, вот совсем, и что мне делать даже не представляю. Стараюсь даже не смотреть в его сторону лишний раз, только губы кусаю и лихорадочно продумываю пути отступления. Да уж, такого я совсем не ожидала, когда к маме в гости ехала… Может при Ире Богдан бы сдержаннее был, ее присутствие хоть немного боевой дух поднимало, а теперь мне совсем не по себе.
Малыши тяжелые в комбинезонах, но, когда Исаев наконец паркуется у дома моей матери и, открыв мне дверь, протягивает руки, я упрямо прижимаю детей к себе. Как будто боюсь, что он их отнимет.
- Мне не нужна помощь, - отрезаю резко.
Богдан молчит, давит тяжелой аурой, пялясь на меня недобро исподлобья. Но я ему не уступаю, тоже исподлобья враждебно пялюсь, всем своим видом показывая, что не уступлю. Дети – мое всё, я за них хоть с голыми руками на тигра напасть готова, лишь бы защитить своих крошек. Исаев не исключение, если нужно, я и с ним воевать готова, плевать на его деньги и положение.
- Ты одна не поднимешь их наверх. В доме твоей матери нет лифта, тебе подниматься на пятый этаж, - приводит Исаев неопровержимый аргумент.
Стискиваю зубы. Как хорошо он помнит об этом. Да и дорогу даже вбивать в навигатор не стал, ехал, как к себе домой. Хотя почему бы ему не помнить, если он с моей сестрой сейчас живет. Наверняка к маме в гости все так же катается…
Была бы моя воля, я бы на порог этого предателя не пустила, но одна я двоих детей на пятый этаж не подниму. Даже если попробовать затащить близняшек не на руках, а в коляске, у меня еще и тяжеленная сумка, что делает задачу просто непосильной. Если бы только мама была дома, но у нее работа и квартира сейчас абсолютно пуста. Единственная подруга, что могла мне помочь, сбежала, оставив наедине с изменщиком.
Я сверлю бывшего взглядом несколько долгих секунд, но выбора у меня нет. Сдавшись, выбираюсь из машины, перед этим аккуратно передав малышей бывшему мужу. Исаев, держа близняшек на руках, еще и ловко замки блокирует, а потом направляется к двери подъезда спокойно, словно двух пушинок несет. Мне приходится семенить следом, чтобы поспевать за его широкими шагами.
- Коляска… - пищу я растерянно.
- Потом, - отрезает Богдан безапелляционно.
- Я могу взять Леру или Макса, а ты… - пытаюсь предложить я, но он лишь зыркает в мою сторону.
- Я не дам тебе тащить тяжести.
- Один ребенок не такой уж тяжелый, - вру я.
Для меня поднять малыша, экипированного в зимний комбинезон, и нести до пятого этажа будет той еще задачей. Это Исаев тут махина, спокойно прет, как танк, веса детей даже не ощущая. Уверена, он бы и меня смог наверх донести. В форме бывший муж нисколько не потерял, остался таким же сильным, даже как будто бы в плечах раздался. Снова в качалку ходит? Ради новой-то жены.
Хмыкаю себе под нос от этих мыслей.
- Снежик, - подгоняет Богдан, называя вдруг привычным прозвищем. – На кнопку нажми или так и будем стоять?
Опомнившись, я отмираю и достаю из сумочки ключи. Мама оставила и мне и Лизе по комплекту, чтобы мы могли приходить домой, когда захочется, так что сейчас я, разблокировав дверь, пропускаю Исаева. И иду следом.
Сердце ноет. «Снежик». Муж меня так постоянно ласково называл, еще с первого дня знакомства. Говорил, что это особое прозвище, только мое, потому что «Снег + ёжик – получается Снежик. Ты колючий снежный ежик, такая строгая, совсем к себе не подпускаешь». Слова Исаева всплывают в памяти так невовремя, режут изнутри острыми лезвиями и без того израненное сердце. Я стараюсь сосредоточиться на каждой ступеньке, считаю их мысленно, поднимаясь наверх, чтобы отвлечься. Мы друг другу теперь совсем чужие и ничего эти дурацкие прозвища больше не значат.