— З-здрасьте… — машинально, на голых рефлексах пробормотал побитый мужик, совершенно сбитый с толку.

Вместо ответа Лучезара медленно подняла изящную ручку и приставила тонкий пальчик к своим пухлым губкам.

«Тс-с-с».

Водитель, ничего не понимая, покорно кивнул и захлопнул рот, превратившись в немую статую скорбящей вдовы.

Лучезара оттолкнулась от шкафа и бесшумно приблизилась к стоящему на коленях мужчине. Она начала медленно прохаживаться рядом. Девушка наклонялась, принюхивалась, словно породистая гончая, взявшая след. Она осматривала чуть ли не каждый квадратный сантиметр его изодранной одежды, каждую складку, каждый синяк. Водитель съежился, боясь даже дышать, пока эта пугающе красивая девица нарезала вокруг него круги.

Смельцов сам стоял ни жив ни мертв, чувствуя, как по спине струится холодный пот.

Наконец, Лучезара остановилась за спиной водителя. Она внимательно посмотрела на его грязную, всклокоченную шевелюру, а после её рука молниеносно метнулась вперед.

Дерг!

— Ай! — водитель невольно вскрикнул, когда девушка безжалостно вырвала с затылка клок волос.

Но, поймав предупреждающий взгляд Смельцова, мужик тут же прикусил язык и промолчал, опасливо косясь на непонятную девицу.

Лучезара, подошла к боярину. Она протянула ему руку, на раскрытой ладони которой лежал вырванный грязный волос. Смельцов схватил телефон и направил экран на волосок, прибавил увеличение и… прямо у самого корня, крошечной, едва заметной черной точкой, сливающейся с грязью, притаился микропередатчик. Крохотный, высокотехнологичный артефакт, который мог транслировать звук на пару километров.

Смельцов побледнел так, что стал почти прозрачным. Его челюсть отвисла, он в ужасе уставился на эту маленькую черную дрянь.

Лучезара, всё так же не проронив ни звука, властным жестом показала охранникам на водителя, а затем сделала неопределенный взмах рукой в сторону двери — уводите. Затем она взяла со стола хрустальную пепельницу, аккуратно стряхнула туда волосок с жучком и накрыла сверху тяжелым пресс-папье, надежно глуша любой возможный сигнал.

Охранники, привыкшие подчиняться беспрекословно, грубо вздернули недоумевающего водилу под мышки и потащили к выходу.

— Э, барин! Куда меня? За что⁈ Я же всё сделал! — запричитал мужик, дрыгая ногами, пока его волокли к выходу.

Но никто ему не ответил. Как только тяжелые дубовые двери с глухим стуком закрылись, отсекая вопли неудачливого водителя, Лучезара брезгливо вытерла руки о белоснежный платок и повернулась к боярину. Теперь в её глазах не осталось и следа от недавней веселости. Там клубилась далёкая чернота. Завораживающая, смертельно опасная.

— Хочешь правду, Ваня? — процедила она, и её голос хлестнул Смельцова по лицу сильнее пощечины. — Твой водитель предал тебя с потрохами. Он всё, до последнего слова рассказал Ярославским.

— Но… как же так? — Смельцов тяжело осел в кресло. — Он же клялся! Умолял о защите!

— А ты думал, его там чаем поили? — Лучезара фыркнула и покачала головой. — Я сразу почувствовала этот запах. От него за версту разит шлейфом сыворотки правды. Эта дрянь развязывает язык лучше любого каленого железа. Значит, он выложил им всё: кто нанял, сколько заплатил, откуда пришел приказ. А побег его, как я и говорила, был специально организован для того, чтобы этот живой радиомаяк привел их прямо к тебе в дом.

Смельцов застонал, обхватив голову полными руками.

— Да, Ваня, да. Это конец. Они всё знают. И теперь, Ваня, тебе стоит очень серьезно подумать над своей охраной, — продолжила девушка, нависая над съежившимся аристократом. — А еще лучше будет вообще убраться из города и наглухо засесть в своём поместье в глуши. Потому что Ярославские, уж поверь моему богатому опыту, вряд ли оставят тебя в покое после такого покушения. Они придут за твоей головой.

Боярин затравленно взглянул на неё и засуетился, начал беспорядочно хватать со стола какие-то бумаги, ронять ручки.

— Что же делать⁈ Лучезара, умоляю, скажите, что мне делать⁈ — заскулил он, глядя на неё полными паники глазами. — А что… что с водителем? Куда его⁈

Лучезара брезгливо поморщилась, словно наступила во что-то неприятное.

— С водителем? — она хмыкнула, будто речь шла о выброшенном пакете мусора. — Предавшего пса лучше усыпить, чтобы эта зараза не распространялась на других. Отдай приказ своим людям. Пусть он исчезнет. Без шума и свидетелей.

Смельцов судорожно сглотнул, но кивнул. Убийство водителя сейчас казалось ему самой меньшей из проблем.

— А я? Что делать мне самому⁈ Как спастись от Ярославских⁈

Девушка отошла к окну, равнодушно разглядывая ухоженный сад поместья.

— Самым лучшим способом сейчас для тебя, Иванушка, будет просто пропасть на время с радаров. Исчезнуть. Стать бесплотной тенью, — небрежно бросила она через плечо. — А уж я пока попытаюсь как-нибудь отвлечь внимание Ярославских на себя. Займу их, так сказать, досуг.

Смельцов вдруг вскинулся. Страх смешался в нем с запоздалой обидой.

— Но послушайте! Это ведь вы во всем виноваты! — прокричал он и сорвался. Его голос дал петуха. — Это же по вашему приказу я послал тех бойцов-минеров! Вы сказали, что всё будет чисто! Вы обещали поддержку князя Долгополого! А теперь я крайний⁈

Лучезара медленно повернулась. Тени из углов словно сгустились, потянулись к девушке. Её лицо на долю секунды исказилось и превратилось в фарфоровую маску.

— Заткнись, — резко, как ударом бича, оборвала она нытье боярина. От этой команды Смельцова буквально вжало в кресло. Он замер боясь пошевелиться. — У тебя самого голова на плечах есть, Ваня! По крайней мере, пока есть. И если ты не хочешь её лишиться в ближайшее время, то лучше бы тебе спрятаться так глубоко, чтобы даже черви не смогут отыскать. Пусть твоя охрана закроет тебя в поместье, и носа наружу не высовывай!

Она презрительно смерила его взглядом с ног до головы. Хмыкнула.

— А ты чего хотел, идиот? Чтобы благоволение князя Долгополого и покровительство Опасных земель давалось за просто так? За красивые глаза? За всё в этом мире нужно платить. И плата бывает бывает кровавой. Молись, чтобы Ярославские не добрались до тебя раньше, чем я закончу свои дела.

После этих слов она развернулась на каблуках и направилась вон из кабинета. Тяжелые дубовые двери захлопнулись за ней с глухим, зловещим стуком. Лучезара без сомнений оставила насмерть перепуганного боярина Смельцова наедине с его рушащимся миром, паникой и хрустальной пепельницей, в которой лежал маленький черный передатчик.

Опасным землям было наплевать на неудачников.

Мои ноги гудели так, словно я пробежал марафон в свинцовых ботинках. Однако, внутреннее удовлетворение перекрывало любую физическую усталость. Мы с Мишкой вышли из массивных, украшенных лепниной дверей Академии после пары. Осенний воздух приятно остудил разгоряченное лицо.

Едва мы спустились по широким гранитным ступеням, как сзади раздался легкий, ритмичный цокот каблучков. Мизуки выскочила следом за нами. Улыбнулась и пошла рядом.

Я скосил глаза. Получилось весьма забавно: справа, возвышаясь надо мной на полголовы, топал худощавый Миша, а слева, чуть отстав на полшага, грациозно скользила Мизуки. Такая вот своеобразная заботливая охрана. Эскорт высшего класса.

И ведь не скажешь им, чтобы валили по своим делам — они же искренне, из самых лучших побуждений меня провожали, создавая живой щит. После вчерашнего взрыва на парковке оберегали. Даже приятно.

Чтобы не акцентировать внимание на этой «сурьёзной» опеке, мы непринуждённо болтали о том, о сём, обсуждая прошедшие занятия.

— Не, ну вы даете, народ! — восхищенно проговорил Мишка, размахивая своей кожаной сумкой. — На курсе холодного оружия у Махова вы с Мизуки просто блистали! Я когда смотрел, как вы эти резиновые тесаки крутите, у меня аж в глазах рябило. Такое ощущение было, что вы днюете и ночуете с оружием в руках. Реально, как два профессиональных киллера на выезде!