Девушка на троне замерла, её пальцы с идеальным маникюром медленно опустили розу-чашу.

— После этой запланированной атаки, — зачастил Долгополый, чувствуя, что нащупал спасительную соломинку, — завод встанет на неопределённое время! Мы разрушим домны. А это, моя Госпожа, послужит полной приостановкой вооружения бойцов на Рубеже! Имперская защита останется без поставок. Они будут уязвимы!

Красавица выслушала его пламенную речь, и её губы искривились в презрительной, злой усмешке.

— Этого мало, дурак! — бросила она, откидываясь на спинку костяного трона. — Ничтожно мало! Мне не нужен один завод. Мне нужно, чтобы все заводы Ярославских встали, как вкопанные! Чтобы производство оружия было заблокировано. Чтобы производство было задушено на корню!

Она подалась вперед, и её глаза полыхнули алым:

— Слушай сюда, князь. Силы Опасных земель понемногу, незаметно для ваших слепых стражей, скапливаются на границе. Мои легионы ждут только отмашки, ждут малейшей бреши в вашей обороне, чтобы перейти в крупное, сокрушительное наступление. Когда мы ударим, без должной оружейной поддержки со стороны Ярославских даже ваши хваленые бойцы ранга Богатырь не смогут долго сопротивляться. Мы сметем Рубеж и утопим Империю в крови!

Девушка ударила изящным кулачком по костяному подлокотнику так сильно, что во все стороны брызнули белые осколки.

— Именно поэтому надо обезглавить само управление холдингом Ярославских! Уничтожить их изнутри! — её голос сорвался на шипение. — Так почему, ответь мне, почему до сих пор Ярославские живы, гуляют по столице и безнаказанно дышат моим воздухом⁈ Почему ты, великий и ужасный интриган, не можешь справиться даже с младшим из его сыновей⁈ С каким-то сопливым щенком⁈

Князь Фрол Терентьевич почувствовал, как краска жгучего стыда приливает к его бледному лицу. Он ссутулился, чувствуя себя нашкодившим школьником перед суровым инквизитором.

— Моя Госпожа… — промямлил он, отводя взгляд. — Поверьте, я предпринял абсолютно все мыслимые меры, чтобы навсегда закрыть вопрос с Елисеем. Я… я выпускал на него наемников, я вывел на него Голиафа, которого даже из пушки не пробить… Но этот мальчишка… он оказался чертовски ловким! Я должен признаться, что он просто невероятен!

Долгополый вытер пот со лба дрожащей рукой и продолжил:

— Его как будто сам Бог оберегает, клянусь! Он выскакивает целым и невредимым из таких безнадежных ситуаций, в которых любой другой аристократ его ранга давно бы издох страшной смертью. Его победа над лидером Ночных Хищников в том подвале… это просто не укладывается в голову! А та ювелирная работа по обезвреживанию лабораторий Опасных земель и зачистке территории? Да и то, как он прилюдно, играючи разобрал на запчасти Голиафа на Императорской Арене… Это всё категорически не под силу обычному человеку, тем более «Отроку»! В нём скрыта какая-то чудовищная сила, Госпожа!

Белокурая красавица выслушала оправдания князя и презрительно фыркнула. В её глазах мелькнуло откровенное разочарование.

— Трусливые отговорки жалких смертных, — процедила она, изящно поправляя локон. — Ты оказался слишком слаб и прямолинеен для хитрой игры, князь. Что ж, весьма неприятно такое слышать. Раз ты не можешь раздавить этого щенка грубым сапогом, мы пойдем другим путем. Я направлю в помощь свою дочь.

Долгополый удивленно вскинул брови. Дочь? Такого он не ожидал.

— Там, где не получается взять тупой силой, мы попытаемся взять хитростью, — на красных губах заиграла коварная улыбка. — Она найдет способ подобраться к этому везунчику Елисею. И тогда никакая божественная защита его не спасет.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя Госпожа! — князь снова склонился в глубоком поклоне, чувствуя, как от сердца немного отлегло. — Но… как же мне её узнать? Как я пойму, что это ваша дочь?

Беловолосая дьяволица лишь загадочно и зловеще усмехнулась.

Экран монитора коротко мигнул, издав сухой электронный щелчок, и погас, оставив князя Долгополого наедине с тишиной. Он поджал губы и повернулся к малахитовому горшку. Повинуясь его воле из земли появилась красивая девушка, похожая на ту, которая только что была на экране монитора. Князь взглянул на неё с одной стороны, с другой, а потом резко ударил в голову земляной статуи. Кулак прошёл насквозь, а остальное земляное тело ссыпалось обратно в малахитовое нутро.

Осенний воздух во дворе Академии Ратных Наук и Чародейства был прозрачен и свеж, с едва уловимой горчинкой жжёной листвы. Дворники в Академии старались работать на совесть, понимали, что на такое престижное место тут же наберут новых, если прежние начнут косячить.

Учебный день подошёл к концу, выжав из адептов все соки, и теперь студенческая братия шумными, пёстрыми стайками растекалась по парковкам и аллеям. Кому-то в секции, кому-то домой, кому-то по «особо важным делам».

Я проводил Мизуки до её машины, бронированного черного седана. Она шла справа, непринуждённо болтая о каких-то пустяках, но я видел, как её взгляд постоянно сканирует периметр, как осматривает слепые зоны и потенциальные схроны. Привычка въелась в кровь, как и у меня.

Остановившись у водительской дверцы, она повернулась и лёгким движением фокусника извлекла из кармана плотную, матово-чёрную карточку.

— Дерзы, Елисей-сан, — она протянула мне визитку. Картон приятно лёг в руку. — Секция боевых искусств «Зелезный кулак». Я наводила справки. Инструкторы там суровые, не из тех, кто любит танцы ради показухи. Практикуют полноконтактные бои и работу с нестандартным орузием. Предлагаю на днях заглянуть туда вместе, присмотреться.

Я покрутил визитку в пальцах. Чёрный фон, лаконичный серебристый шрифт тиснением. Никаких вензелей и пафосных гербов. Строго и по делу. На обратной стороне нарисован летящий в зрителя кулак.

— «Железный кулак»… Звучит неплохо, — хмыкнул и спрятал карточку во внутренний карман камзола. — Это, конечно, не «Стальные яйца», но вектор мысли мне определенно нравится. Сходим, посмотрим.

— Времени остаётся мало, Елисей-сан, — напомнила японка, чуть нахмурившись. — Конец следуюсего месяца — это прямо дедлайн. Если мы не выберем секцию сами и не подадим официальные списки куратору, система Академии рассудит по-своему. И присудит рандомную секцию в наказание за нерасторопность.

Я мысленно содрогнулся. Ох уж эта академическая бюрократия, бессмысленная и беспощадная. Администрация свято верила, что будущая элита Империи должна развиваться всесторонне, а потому никому не оставляла шансов откосить. Обязан ходить в секцию и точка!

Не хочешь выбирать секцию сам — выберут за тебя. Не хочешь ходить в секцию — ходи в другую Академию. Жёстко, но таковы правила. Элита должна развиваться всесторонне!

— Представляю себе эту картину, — я саркастично хмыкнул. — Расслабишься немного, и компьютерная рулетка закинет тебя в секцию «Продвинутое Оригами» или в кружок юных любителей фотошопа. И будешь ты, как миленький, после пар сидеть с серьезной мордой и складывать бумажных журавликов до посинения.

— Оригами требует концентрации и хоросего контроля, — на полном серьезе заметила Мизуки, хотя в уголках её глаз плясали смешинки.

— Да я не спорю! — я поднял руки в примирительном жесте. — Я в прошлой… кхм, то есть, я слышал о мастерах, которые сложенным тетрадным листом могли сонную артерию вскрыть так чисто, что ни один хирург не заштопает. Да, крутяк! Но сидеть и монотонно сгибать уголки битый час… Ну уж увольте! Никакого терпения не хватит. С меня и так недавнего кружка вышивки хватило с лихвой. Я до сих пор по ночам вздрагиваю, когда мне сломанные иголки снятся. Так что да, «Железный кулак»… Возможно, это наш выбор. Созвонимся вечером?

Она коротко кивнула, мягко улыбнулась и, грациозно скользнула в салон своего броневика.

Проводив взглядом отъезжающий седан Сато, я неспешным шагом направился к своей рубиновой «Ладе Стреле». Моя ласточка стояла на парковке, хищно поблескивая полированными боками в лучах осеннего солнца. Идеальная аэродинамика, агрессивные воздухозаборники… Прямо не машина, а песня.