За это время приехал отец с супругой. Яромир обещался быть позже. Поболтал с ним о том, о сём. В его глазах увидел интерес: как я живу отдельно? Не попрошусь ли обратно? Но нет, уже две недели живу сам по себе и вроде как заходить с повинной не собираюсь.

Наконец, я оказался в паре метров от Любавы. Она заметила меня, я это видел по тому, как напряглась её спина. Но она продолжала смеяться над какой-то шуткой Долгополого, демонстративно игнорируя моё присутствие.

— Любава Прокопьевна, — я сделал шаг вперед, когда возникла пауза в их разговоре. — Позвольте поздравить вас с днем рождения.

Стайка подружек притихла. Глеб Долгополый сузил глаза, его рука непроизвольно легла на эфес парадной шпаги.

Любава медленно повернулась. Её лицо было безупречной маской вежливого безразличия.

— Ах, Елисей Святославович. Благодарю. Приятно, что вы нашли время в своем плотном графике… зачисток подворотен, чтобы заглянуть к нам.

— Порой тонкая шпилька в женских руках превращается в толстую дубину! Но это не про вас, в ваших руках всё выглядит женственно. Тем более, что для вас, Любава Прокопьевна, я всегда найду время, — я улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. — Даже если придется отложить спасение мира на завтра. Поздравляю вас с днём рождения и прошу принять этот скромный дар.

Я протянул ей небольшую коробочку из темного бархата. Внутри лежал артефакт, который я нашёл в одном магазинчике. Наткнулся на него случайно, когда искал туалет, да и уставился на подарок на витрине. Почему-то в тот миг сразу подумал о Любаве.

Что за подарок? Тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде прозрачной капли. Внутри капли пульсировала крошечная искра золотистого пламени.

Никакой боевой мощи. Кулон-стабилизатор эмоционального фона и слабенький щит от ментальных атак. Но работа в этой капле чувствовалась ювелирная. Было видно, что делали с любовью. Мне она сразу понравилась. Поэтому и отвалил пятьсот рублей без раздумий.

Любава открыла коробочку. В её глазах на мгновение промелькнуло удивление, смешанное с чем-то похожим на восторг. Красивые вещи она любила. Но удивление тут же сменилось привычной маской.

— Прелестно, — сухо обронила она. — Глеб, посмотри, какая забавная безделушка.

Долгополый брезгливо глянул на кулон:

— Симпатично. Для лавки старьевщика настоящий шедевр.

Я даже не обиделся. Слишком мелко. Если эти двое хотят меня уколоть, то им нужно взять лом, а не булавки. Тем более, что и у меня для них тоже найдётся ответ.

— Рад, что вам понравилось, Глеб Фролович. Редко встретишь ценителя прекрасных вещей, а ваши слова только подтверждают эту истину. Кстати, слышал, что вы на днях на охоте отличились? Говорят, кабана завалили. Или всё-таки егеря помогли, а вам просто пулю дали подержать?

Глеб покраснел. Намек на его дутую славу в вопросах охоты попал в цель. Губы Любавы чуть дрогнули, но она сдержала улыбку.

— Сдаётся мне, что вряд ли вы можете что-то знать про охоту! Ведь вас никогда на подобные мероприятия высшего света не приглашали! — процедил он.

— Не приглашали, ваша правда. Ведь я всегда предпочитаю охотиться на тех, кто может дать сдачи, — я отсалютовал ему стаканом с водой. — Любава, еще раз с праздником. Надеюсь, этот вечер будет таким же ослепительным, как и вы.

Я развернулся и пошел прочь, чувствуя, как взгляд Долгополого прожигает мне спину.

— Еля, ты напрашиваешься, — шепнул подошедший Мишка. — Глеб этого не забудет.

— А я и не хочу, чтобы он забывал, — ответил я, оглядывая зал. Вспомнил слова Гордея о том, что удача благоволит сильным и храбрым. Что же, пришла пора проверить его теорию. — Кстати, Миш, кто-то говорил, что тут игра в карты будет? Или ещё рано?

Друзья, не забывайте ставить лайки. Для вас минутное дело, а для меня эти капельки сливаются в океан возможностей)) А ещё это пендель писать активнее!

Глава 2

Карточный зал в особняке Шумиловых располагался в отдельном крыле. Игра в карты происходила подальше от музыки, звона посуды и визгливого смеха юных красоток, которые только-только выпорхнули из-под маменькиных подолов. А вот мамаши, в свою очередь, отчаянно искали, кому бы повыгоднее продать дочернюю невинность и спихнуть чадо на чужие плечи. На меня тоже начали коситься некоторые особы, так что передислокация была необходима. Пусть ищут без меня!

Хотя, несколько раз меня пытались зацепить разговорами. Чтобы не показаться невежливым, пришлось останавливаться и отвечать. Справлялись о моём здоровье, о батюшкином, об учёбе. Я отвечал максимально вежливо и корректно. Поэтому до карточного зала я добрался минут через двадцать. Пронырливый Мишка справился с препятствиями гораздо быстрее и усвистал раньше.

Однако и я смог проникнуть на территорию карточного зала. А здесь… Здесь царила иная атмосфера. Она была пропитана запахом дорогого табака, старого односолодового виски и приятной туалетной воды. Также в воздухе витал специфический запах пота, который выделяют люди, ставящие на кон гораздо больше, чем могут себе позволить.

— Ну где ты ходишь? Тут уже вовсю играют, а ты, — обрадовал меня Мишка.

— Да дай хоть осмотреться, принюхаться! Чего сразу в бой-то рваться? — осадил я его.

— Ну-ну, присматривайся, а я пока вон там побуду, — Мишка показал на двух красоток с параллельного курса. — У меня там пара червовых дам нарисовалось, так что я погарцую перед ними бубновым валетом.

— Ага, давай. Удачи с фартом, следи, чтобы дамы не краплёные оказались, — подмигнул я ему в ответ.

Мне здесь понравилось. Понравились массивные дубовые панели, обитые темно-бордовым штофом стены, мягкий свет ламп с зелеными абажурами. Тишину нарушал сухой, как шелест змеиной чешуи, звук тасуемых карт, глухой стук костяных фишек и короткие реплики игроков.

Я зашел сюда, чтобы перевести дух от светского лицемерия и чуточку поправить покорёженный после общения с Любавой дзен. Ну и, честно говоря, мой внутренний старик-ведарь, который в прошлой жизни не раз коротал ночи в дымных притонах за партией в преферанс, почуял запах азарта и крови. А где азарт, там и ошибки. А где ошибки — там мог быть мой профит.

Деньги мне, прямо скажу, не помешают. Да, процент с фирмы господина Морозова начал идти, но база требовала больших финансовых вливаний. К тому же, я хотел замутить собственную лабораторию, а на это всё нужны были деньги. Ну что же, пришла пора походить и осмотреться!

В центре зала, за большим столом для покера, уже восседал Глеб Долгополый. Во как! И как он тут оказался раньше меня? Ведь вроде бы только что тёрся возле Любавы, а сейчас… А, вот и сама Любава пожаловала. Тоже захотела посмотреть на игру?

Княжич выглядел как самопровозглашенный король горы. Перед ним возвышалась внушительная башня из желтых и голубых фишек. Сколько там? Не меньше пятидесяти тысяч рублей. Он вальяжно откинулся на спинку резного кресла и пускал в потолок кольца дыма из длинной сигариллы.

Играет по крупному? Или пускает пыль в глаза?

Чуть поодаль, с бокалом прозрачного шампанского, за игрой наблюдала Любава Прокопьевна. На её лице застыло то самое выражение, с каким смотрят на гладиаторские бои: вроде и брезгуешь, а взгляд отвести не можешь — ждешь, когда кому-нибудь вспорют брюхо.

Я заметил за столом еще одну примечательную фигуру. Семён Аркадьевич Романов! Имперский родственничек, которого мы недавно так красиво прокатили на ватрушках. Он сидел по правую руку от Глеба, и вид у него был откровенно скучающий.

Романов играл сухо, но я видел, как он периодически косится на Долгополого. Глеб сегодня явно зарывался, вел себя по-хозяйски, и это задевало имперскую спесь Семёна.

— О, посмотрите-ка, кто заглянул на огонек! — Глеб заметил меня и осклабился. — Господин Ярославский. Что, Елисей, неужели решил приобщиться к играм для взрослых? Тут, знаешь ли, не в «дурака» на щелбаны перекидываются. Тут серьезные люди серьёзными деньгами рискуют.