За столом сидели еще двое: обрюзгший граф со слезящимися глазами и какой-то мажор из старшекурсников, чья фамилия вылетела у меня из головы за ненадобностью. Увидев меня, они оживились. Свежая кровь за столом чаще всего приводит к деньгам. По крайней мере, в их представлении я всё еще оставался тем самым «везучим выскочкой», у которого в карманах звенят папины золотые.

— Риск — дело благородное, Глеб Фролович, — я неторопливо подошел к столу, кивнул Романову (тот ответил едва заметным движением век) и отодвинул свободный стул прямо напротив Долгополого. — Особенно когда понимаешь, ради чего рискуешь. Позволите?

— Садись, садись, Елисей, — Глеб щелчком сбросил пепел в хрустальную пепельницу. — Нам как раз не хватало кого-то, кто разбавит эту скучную череду моих побед. На сколько играем, господа?

— Лимиты сегодня боярские, — проскрипел старый граф, тасуя колоду пухлыми, унизанными перстнями пальцами. — Минимальная ставка — пятьсот рублей. Пот-лимит. Без ограничений на верхний предел, если за столом согласны все.

Я вытащил из внутреннего кармана пачку купюр, которую специально взял «на мелкие расходы». Сумма там была такая, что на неё можно было купить домик где-нибудь под Москвой вместе инвентарем. Но, рисковать так рисковать!

— Подходит, — я бросил пачку крупье, а тот в ответ отсчитал мне фишки. — Да начнётся же игра, господа! И пусть удача улыбнётся сильнейшим!

— Она уже и так не перестаёт скалить зубы в сторону господина Долгополого, — проговорил мажорчик. — Прямо-таки треснуть хочется по этим самым зубам.

Долгополый в ответ только скривил губы в ухмылке.

Первые несколько кругов прошли в режиме разведки. Я осторожно играл, сбрасывал карты при сомнении. Глеб, напротив, пер как танк. Он давил массой, блефовал напропалую и постоянно подкалывал меня.

— Что, Ярославский, карты не идут? — хохотнул он, загребая очередной банк в десять тысяч. — Может, тебе подсказать правила? Или ты только в вышивании крестиком силен?

Ого, он узнал про увлечение Михаила? А также про то, что Морозов-младший сумел-таки затащить меня в свой кружок! И не преминул выложить козырь на стол, чтобы остальные улыбнулись.

Я тоже улыбнулся в ответ, а после изобразил легкое смущение. На самом деле мой внутренний ведарь работал на запредельных оборотах. Я не смотрел на свои карты — я смотрел на ауры игроков.

Живица Глеба пульсировала в такт его азарту. Она была яркой, хаотичной. Когда у него была сильная рука, основа живицы начинала светиться ярче. Когда он блефовал, по меридианам пробегали мелкие искры. Читать его было легче, чем букварь.

Семён Романов играл иначе. Его основа светилась ровно и без изменений. Он проиграл одну раздачу, вторую… Наконец, когда банк вырос до пятнадцати тысяч, Семён посмотрел в карты, затем на Глеба, который сделал крупную ставку, и сложил карты рубашкой вверх.

— Десять тысяч… небольшая цена за то, чтобы понять, что сегодня за столом не везёт, — произнес Романов. Он поднялся, поправил камзол. — Благодарю за игру, господа. Глеб Фролович, вам сегодня улыбается удача. Надеюсь, что она не ослепит вас своей улыбкой.

С этими словами императорский родственничек вышел из-за стола, сохранив и лицо, и запасы кошелька. Умный парень. Понял, что ему не прёт сегодня и решил не дёргать судьбу за усы.

Нас осталось четверо. Вскоре, граф и мажор тоже вылетели, не выдержав темпа ставок, который задал Долгополый. Теперь мы сидели друг напротив друга: я и Глеб. Между нами на зеленом сукне громоздилась гора фишек, общая стоимость которых перевалила за сто тысяч.

Я почувствовал, как в зале стало тише. Гости из главного зала почуяли запах игры с крупными ставками и начали подтягиваться к нам. Я изредка видел бледное лицо Мишки Морозова, который стоял за моим плечом. Любава тоже подошла ближе, её глаза сузились, когда она наблюдала за Глебом.

— Ну что, Елисей, — Глеб развалился в кресле. — Похоже, мы остались одни. Поиграем по-взрослому? Или так и будешь копейки со стола собирать?

— По-взрослому — это как? — я приподнял бровь.

— Повышаем ставки, — в глазах Долгополого вспыхнул огонек азарта. — Каждое повышение — минимум десять тысяч. Идёт?

— Идёт, — кивнул я. — Сдавайте, уважаемый господин Портоленский.

Граф Портоленский, взявший на себя роль дилера, перетасовал колоду и раздал карты.

Я заглянул в свои. Король пик и туз пик. Ядрёна медь, вот это уже серьезно. Мой боевой нож на бедре мелко завибрировал, посылая в ногу волну тепла. Что это — знак? Старый охотник внутри меня подобрался, готовый к броску.

На стол легли первые три карты — флоп.

Десятка пик. Дама пик. Туз бубен.

Внутри меня что-то щелкнуло. У меня на руках было «флеш-дро», «стрит-дро» и пара тузов одновременно. Гатшот, ёклмн! До флеш рояля, комбинации, которая случается, если ты очень сильно понравился богам, мне не хватало только валета пик.

Глеб посмотрел на свои карты и на долю секунды основа его живицы вспыхнула. Это был признак очень сильной руки. Он не блефовал — по меридианам не бежали искорки. Он был уверен в себе. Что же у него там за карта?

— Десять тысяч, — небрежно бросил Глеб, кидая фишку в центр. — Думаю, что это чуть остудит тебя.

— Колл! Уравниваю, — я сделал свою ставку.

Народ обступил стол плотным кольцом. Я слышал, как Варвара Камышинская шумно вздохнула.

Четвертая карта — терн.

Восьмерка пик.

Ого. Теперь у меня был флеш. Комбинация сильная, но не главная в раздаче. Глеб мог собрать фулл-хаус или стрит-флеш пониже. Эх, как же ему тогда будет весело…

— Двадцать тысяч, — Глеб прищурился, глядя на меня сквозь дым сигариллы. — Что, Ярославский, потянешь свою «дырявую» комбинацию? Дороговато выходит — не боишься остаться без штанов?

— Играем! — я добавил фишек. — Если останусь без нижнего белья, то хоть похвастаюсь красивыми икрами.

В моем запасе осталось совсем немного наличности, но я не подал виду. Хороший понт дороже денег, а сейчас надо было подбавить этого понта побольше, чтобы Глеб купился.

Зал замер. Даже музыка из соседнего крыла, казалось, стала тише. Все ждали последнюю карту.

Раздача пятой карты — ривер.

Валет пик!

В тишине зала кто-то из зрителей громко выдохнул. Моё сердце радостно застучало, но сам я остался с непроницаемым хлебалом. Нельзя показывать то, что у меня на руках полный набор для уничтожения охреневшего княжича!

На столе лежали: десятка пик, дама пик, туз бубен, восьмерка пик и валет пик.

У меня в руках: пиковые король и туз.

Глеб сделал вид, что сейчас выдвинет все свои фишки, сделает «олл-ин». При этом пристально «не смотрел» на меня. Но я-то ощущал его боковое зрение!

Я притворно вздохнул и дёрнул рукой, как будто попытался сбросить. Но удержался! Надеюсь, моя актёрская игра принесёт плоды?

Флеш рояль. Десять, валет, дама, король, туз. Все одной масти. Одна из четырёх высших точек покерного мироздания. Математическая аномалия, помноженная на мою удачу.

Я посмотрел на Глеба. Его живица светилась от восторга. Он едва сдерживался, чтобы не закричать от радости. И он был уверен, что вскоре раздавит меня.

— Ну что, Елисей… — Глеб обвел взглядом толпу. Во как, оказывается не только я играю на публику. — Кажется, пришло время прощаться с твоими денежками. И не только с ними.

Он выгреб все свои фишки в центр стола. Огромная гора получилась.

— Тут около ста тысяч. И я ставлю всё. Вот ещё!

Он снял с указательного пальца правой руки золотой перстень с рубином. Камень был размером с лесной орех и как будто светился изнутри алым светом.

— Этот перстень один из символов моего рода, — голос Глеба дрожал от возбуждения. — Он стоит как половина твоей базы в Балашихе. А может и больше!

Он перевел взгляд на Любаву, ища одобрения, но та стояла бледная, вцепилась в бокал с шампанским так, что костяшки побелели. Он положил перстень поверх стопки фишек.