– Вирджиния, Анабель, – ахнула она, – что это значит… О, мисс Тествэлли, что вы должны подумать? – прошептала она дрожащими губами.

– Я считаю, что очень мило со стороны юных друзей Анабель приехать вместе с ней встретить меня, – ответила мисс Тествэлли; и миссис Сент-Джордж с изумлением и облегчением заметила, что та действительно улыбается и что она держит Нэн под руку.

На мгновение миссис Сент-Джордж подумала, что, возможно, будет проще иметь дело с гувернанткой, которая уже так легко поладила с её дочерью; но к тому времени, как мисс Тествэлли, стряхнув дорожную пыль, постучала в дверь своей нанимательницы, последнюю уже охватили новые опасения. Принять гувернантку, привыкшую к подобным церемониям, с тем, что миссис Сент-Джордж считала достоинством герцогини, было бы делом нехитрым; но обескураживающие обстоятельства явления мисс Тествэлли и невозмутимость, с которой она на них отреагировала, лишили миссис Сент-Джордж возможности держаться с достоинством. Неужели?.. Но нет; миссис Рассел-Пармор, равно как и герцогиня, поручились за безупречную репутацию мисс Тествэлли. Миссис Сент-Джордж нервно обмахнулась веером.

– О, проходите. Садитесь, пожалуйста, мисс Тествэлли. (Миссис Сент-Джордж представляла себе кого-то выше, величественнее. Она сочла бы мисс Тествэлли незначительной, если бы подобное определение могло быть применимо к кому-либо, пришедшему от миссис Пармор.)

– Я не понимаю, как моих дочерей могли уговорить на что-то столь… недостойное! К несчастью, дочь Клоссонов… это… – Она осеклась, смущённо вспомнив указания полковника.

– Высокая девушка с рыжими волосами? Я так понимаю, среди участников маскарада был её брат.

– Да, её сводный брат. Миссис Клоссон – бразильянка. – Но миссис Сент-Джордж снова подавила в себе нотку пренебрежения. Слово «бразильянка» и так было достаточно плохим, чтобы добавлять ещё что-то уничижительное. – Полковник… Полковник Сент-Джордж имеет деловые отношения с мистером Клоссоном. Я никогда их раньше не встречала…

– Ах, – сказала мисс Тествэлли.

– И я уверена, ни мои девочки, ни Элмсворты никогда бы…

– О, конечно, я понимаю. Не сомневаюсь, идея принадлежала лорду Ричарду.

Она произнесла это имя так, словно оно ей было знакомо, и миссис Сент-Джордж ухватилась за лорда Ричарда.

– Вы уже были с ним знакомы? Похоже, он дружен с Клоссонами.

– Я познакомилась с ним в Англии, да. Я два года работала у леди Брайтлингси – была гувернанткой у его сестёр.

Миссис Сент-Джордж взглянула на неё с изумлением, поражённая неожиданным поворотом событий. «Леди Бриттлиси?» (Именно так мисс Тествэлли произнесла это имя.)

– Маркиза Брайтлингси – его мать. Эта семья очень большая. Я занималась с двумя младшими дочерьми, леди Гонорией и леди Ульрикой Марабл. Лорд Ричард, насколько я понимаю, третий сын. Но его так редко видели дома…

Миссис Сент-Джордж глубоко вздохнула. Она не ожидала такого внезапного погружения в мир английской аристократии, и ей стало немного не по себе, словно все Брайтлингси и Мараблы присутствовали в комнате и она должна была соблюдать надлежащий этикет, но даже не знала, как к ним обращаться без мужа, который подсказал бы ей, как себя вести. Она засомневалась, не слишком ли усложнит жизнь эксперимент с английской гувернанткой. А брови у этой женщины были такие чёрные и ироничные.

– Лорд Ричард, – продолжила мисс Тествэлли, – всегда любил пошутить.

Её тон ясно дал понять, что она не слишком-то озабочена им и его титулованными родственниками. Миссис Сент-Джордж почувствовала облегчение.

– Что касается вашей дочери Анабель, – продолжила мисс Тествэлли, – возможно, вы хотите дать мне общее представление о том, какого уровня она достигла в своих занятиях?

Теперь тон мисс Тествэлли стал сугубо профессиональным, и настроение миссис Сент-Джордж снова упало. Ах, если бы только полковник был здесь – он и был бы, если бы не эта женщина! Была бы здесь хотя бы Нэн…

Миссис Сент-Джордж беспомощно взглянула на гувернантку. Но внезапно её осенило.

– В этих вопросах я всегда доверяла учителям девочек, – величественно произнесла она.

– О, конечно, – согласилась мисс Тествэлли.

– А их отец, он проявляет большой интерес к их знаниям – когда позволяет время… – продолжила миссис Сент-Джордж. – Но, разумеется, его деловые интересы… очень значительные…

– Кажется, я понимаю, – мягко согласилась мисс Тествэлли.

Миссис Сент-Джордж снова вздохнула с облегчением. Гувернантка, которая всё понимает без утомительных объяснений – разве это не лучше того, на что она надеялась? Конечно, мисс Тествэлли выглядела невзрачно; но её глаза под выразительными бровями были прекрасны, и в ней ощущалась твёрдость. И чудом было то, что Нэн уже почувствовала к ней симпатию. Только бы другие девочки не высмеивали её из-за этого!

– Конечно, – снова заговорила миссис Сент-Джордж, – для меня главное, чтобы моих девочек научили… вести себя как леди.

Мисс Тествэлли тихо сказала:

– О да. Светские манеры.

– Скажу прямо, мне не очень нравятся девочки, с которыми они здесь общаются. Саратога уже не та, что прежде. В Нью-Йорке, разумеется, всё будет иначе. Надеюсь, вам удастся убедить Анабель учиться.

Она не могла придумать, что ещё сказать, и гувернантка, казавшаяся необычайно проницательной, слегка поклонилась и тихо произнесла:

– С вашего позволения…

Комната мисс Тествэлли была узкой и спартанской; но она уже успела заметить, что все номера в летних отелях Америки такие. Роскошь и позолота – только в общих гостиных. Её это не слишком беспокоило; она никогда не была избалована комфортом, её итальянская натура к нему и не стремилась. По её мнению, главное отличие между комнатами гувернантки в Тинтагеле или в Оллфрайерсе, поместье Брайтлингси, и теми, что она занимала с момента приезда в Америку, заключалось в том, что первые были больше (а потому и труднее отапливались) и обставлены обветшалыми остатками былой роскоши, застланы коврами, в которых застревал каблук; тогда как у миссис Пармор и в этом большом отеле комнаты гувернантки, пусть и тесные, но аккуратные, а мебель – в хорошем состоянии.

Но в тот полдень мисс Тествэлли, возможно, устала, её угнетала жара или, быть может, просто непривычное чувство одиночества.

Конечно, было странно оказаться в подчинении у людей, которые хотят, чтобы их дочерей учили «вести себя, как подобает леди». («А в противном случае что? – подумала она. – Тревожное видение, как Кончита Клоссон?»). Во всяком случае, мисс Тествэлли внезапно охватили чувство ностальгии, совершенно неразумная тоска по обеденному залу в глубине одного ветхого дома на Денмарк-Хилл, где её мать в траурном чепце из белого крепа[20] сидела у полупустого камина, перелистывая ревматическими пальцами страницы проповедей преподобного Фредерика Мориса, а напротив неё, с другой стороны очага, Дженнаро Теставалья, всё ещё крепкий и сильный в своей глубокой старости, задумчиво смотрел неподвижными глазами со своего пергаментного лица и повторял снова и снова какие-то забытые строки своих революционных стихов. В этой комнате, с постоянным запахом холодного кофе и тлеющих углей, мази для суставов и старости, мисс Тествэлли провела одни из самых удручающих часов своей жизни. «Моя тюрьма», – назвала она её однажды. И всё же, разве не по этой ненавистной комнате она теперь тосковала?

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.