И увидел Анну, торопливо догоняющую его с тревожно нахмуренным лицом.

Дональд понял, что у него неприятности. Может, он осквернил гимн, карабкаясь на холм? Все стояли во время его исполнения, а он это проигнорировал. Отвернувшись от Анны, он с новой решительностью полез вверх.

— …В синем с россыпью звезд полосатый наш флаг красно-белым огнем с баррикад вновь явится…

Дональд рассмеялся, размышляя, можно ли здешние земляные холмы считать баррикадами. Совсем нетрудно было представить эти углубления в земле тем, чем они стали за последние недели: отдельными странами, полными людей, вещей и живности. Пятьдесят шумных ярмарок, возникших одновременно, только на этот сияющий день; им суждено исчезнуть, как только комплекс начнет работать.

— …Пусть разрывы ракет на него бросят свет…

Он достиг вершины холма и жадно втянул легкими прохладный чистый воздух. На сцене внизу лениво колыхал флаги ветерок. На большом экране виднелась поющая девочка.

Его запястье стиснула рука.

— Пошли обратно, — прошипела Анна.

Он все еще не мог отдышаться. Анна тоже тяжело дышала, ее колени были измазаны грязью и травой. Наверное, поскользнулась.

— Элен не знает, где я.

— …и он будет всегда…

Аплодисменты послышались еще до окончания — в знак признательности. Вынырнувшие из-за горизонта реактивные самолеты привлекли его внимание еще до того, как он услышал рев их двигателей. Они летели ромбом, едва не соприкасаясь крыльями.

— Немедленно вниз, черт бы тебя побрал! — рявкнула Анна и потянула его за руку.

Дональд высвободил запястье. Его гипнотизировало зрелище приближающихся самолетов.

— …там, где дом храбрецов…

Этот нежный юный голос поднимался из пятидесяти земляных чаш и разбивался об оглушительный рев грациозных ангелов смерти.

— Отпусти, — потребовал Дональд, когда Анна схватила его и стала тянуть вниз.

— …где свободных страна…

Воздух содрогнулся от грохота — момент пролета самолетов был рассчитан идеально. Врубив форсаж, самолеты разошлись и по плавным кривым рванулись к белым облакам.

Анна уже практически боролась с ним, вцепившись в плечи. Дональд стряхнул с себя оцепенение, наведенное мчащимися самолетами, чудесное исполнение гимна, разносящегося через динамики на половину округа, попытки заметить жену внизу, в соседней чаше…

— Черт побери, Донни, нам нужно спуститься…

Первая вспышка ударила по глазам раньше, чем она успела прикрыть их руками. Для Дональда она стала ярким пятном на краю зрения со стороны центра Атланты. Совсем как вспыхнувшая днем молния. Вспышка превратилась в ослепительное сияние. Руки Анны обхватили его за талию, сдергивая назад. Шарлотта уже стояла там, тяжело дыша и накрыв глаза ладонями.

— Какого хрена?! — завопила она.

Еще одна вспышка — как солнце в глаза. Из всех динамиков рявкнули сирены — запись сигнала воздушной тревоги.

Дональд наполовину ослеп. Даже когда с земли поднялось грибовидное облако — невозможно большое для такого расстояния, — он лишь через секунду осознал, что произошло.

Его потащили вниз по склону. Аплодисменты сменились воплями, различимыми даже сквозь вой сирены. Дональд почти ничего не видел перед собой. Споткнувшись, он едва не упал на спину, когда они втроем заскользили вниз по мокрой траве в сторону сцены. Пухлые верхушки набухающих облаков поднимались все выше и выше, оставаясь на виду, даже когда остальные холмы и деревья скрылись из виду.

— Подождите! — заорал он.

Он что-то забыл. Но не мог вспомнить что. Его вездеход стоит на гребне холма. Он его оставляет. Но как тот попал наверх? Что происходит?

— Иди, иди, иди, — повторяла Анна.

Сестра бормотала ругательства. Она была напугана и ничего не понимала, совсем как он. Такой он сестру никогда не видел.

— В главную палатку!

Дональд развернулся, скользя подошвами по траве. Руки были мокрыми от дождя и вымазаны грязью вперемешку с травой. Когда он упал?

Трое, спотыкаясь, преодолели последние метры склона, когда их наконец-то настиг далекий гром. Облака над головой словно разбегались прочь от взрыва, расталкиваемые неестественным ветром. Их нижние кромки переливались и вспыхивали, словно отражая блеск новых молний — это снова рвались бомбы. Люди возле сцены уже не пытались выбежать наверх, а спешили в палатки, направляемые волонтерами. Рыночки и ларьки опустели, ряды деревянных стульев превратились в наваленную и перевернутую мешанину. Лаяла забытая собака, привязанная к шесту.

Но кое-кто, похоже, соображал, что происходит, и не лишился самообладания. Анна была одной из таких. Возле небольшой палатки Дональд увидел сенатора, руководящего потоком людей. Куда все направляются? Бредя куда-то вместе с остальными, Дональд испытывал опустошенность. Прошло не меньше минуты, прежде чем мозг переработал увиденное и понял, что перед глазами. Атомные взрывы. Наяву то, что должно было навсегда остаться на зернистых кинопленках времен холодной войны. Настоящие бомбы, взрывающиеся в настоящем воздухе. Рядом. Он их видел. Почему он не ослеп полностью? А может, то были не атомные взрывы?

Его охватил примитивный страх смерти. В каком-то уголке сознания затаилось понимание, что все они уже мертвы. Надвигался конец всего. От этого не убежать. Не спрятаться. В памяти всплыли параграфы из прочитанной книги, тысячи выученных наизусть параграфов. Он похлопал по карманам в поисках таблеток, но их нигде не оказалось. Обернувшись, он попытался вспомнить, что же он оставил там, позади…

Анна с сестрой протащили его мимо сенатора. У того на лице читалась суровая решительность. Увидев дочь, он нахмурился. По лицу Дональда скользнул полог палатки, темноту внутри рассеивал свет двух подвесных ламп. Те места, где сетчатку опалило при взрыве, теперь проявили себя черными пятнами в поле зрения. Людей в палатке толпилось много, но их было меньше, чем он ожидал увидеть. Куда же они подевались? Он ничего не понимал, пока не обнаружил, что медленно бредет куда-то вниз.

Бетонная рампа, тела со всех сторон, люди толкаются плечами, тяжело дышат, кричат друг на друга, протягивают руки, когда поток разделяет мужей и жен, кто-то плачет, кто-то невозмутим…

Мужей и жен.

Элен!

Дональд выкрикнул ее имя в толпу. Развернулся и попытался выплыть против течения испуганной толпы. В него вцепились Анна и сестра. Те, кто пробивался вниз, давили сверху. Дональда затягивало в глубину. Он хотел уйти туда вместе с женой. Утонуть вместе с ней.

— Элен!

Господи, он вспомнил.

Вспомнил, что оставил позади.

Паника сменилась страхом. Зрение прояснилось. Но он не мог противостоять давлению неотвратимого.

Дональд вспомнил разговор с сенатором о том, как все закончится. В воздухе пахло электричеством, на языке ощущался вкус мертвого металла, вокруг него поднималась белая дымка. Он помнил большую часть книги. И знал, что это такое и что происходит.

Его миру пришел конец.

И новый мир поглотил его.

Вторая смена

Правила

24

2212 год

Бункер № 1

Троя внезапно разбудила цепочка кошмарных снов. Мир полыхал в огне, а те, кого послали тушить пожар, спали. И теперь они лежали, спящие и замороженные, все еще сжимая дымящиеся спички.

А сам он лежал, похороненный, окутанный мраком, ощущая тесные и давящие стенки своего маленького гроба.

За матовым стеклом крышки двигались темные силуэты — это люди с лопатами пытались его освободить.

Когда Трой с трудом поднял веки, ему показалось, что они потрескались и лопнули. В уголках глаз ощущалась корочка, растаявший иней стекал по щекам. Он попытался поднять руки и вытереть щеки, но руки почти не слушались. С трудом приподняв руку, он увидел торчащую из запястья трубочку внутривенной капельницы. Теперь он ощутил и катетер. Каждая мышца его тела зудела, выплывая из оцепенения в холод.

Крышка приоткрылась с легким хлопком, зашипел воздух. Сбоку возникла полоса света, расширяясь и прогоняя темноту.