- Я понимаю, что вы пострадали от вмешательства Жанны в вашу жизнь, поэтому я готов сделать Вам предложение.

- Не… - возмущённо начинаю, снова оборачиваясь к этому дьяволу.

Как же глупо было пускать его!

- Подождите критиковать, просто выслушайте меня, - его голос внезапно становится твёрдым и давящим, и я замолкаю, ведь какая, в принципе, разница, что он скажет? С Борей я всё равно разведусь.

Он делает паузу, наверно, давая мне взять себя в руки и успокоиться.

- Я готов повлиять на ваш развод с Борисом, ускорить его. Вы получите всё, что вам причитается по брачному контракту. Плюсом, в качестве компенсации морального вреда, я добавлю к этому крупную сумму денег. Вам вполне хватит для начала новой жизни.

Он поднимается и снова занимает собой всю кухню.

- Лера, я не собираюсь на вас давить, но предполагаю, что Жанна не остановится на том, что устроила сегодня. Бывает она слишком… увлекается.

Снова хмыкаю. Как хорошо он знает свою дочурку. Сам воспитывал и себя копировал наверно.

- Если Вы примете моё предложение, я сделаю так, что ни Борис, ни Жанна больше не приблизятся к Вам и не будут Вам вредить, - продолжает он, не обращая на мои эмоции никакого внимания. – Подумайте. Когда решите, дайте мне знать.

Он кладёт на край стола чёрную с позолотой визитку, а потом его взгляд снова цепляется за меня.

- Я ничего не имею против вас лично, Лера. Вы просто оказались…

- У вас на пути. Да, я поняла, - перебиваю, и в моём голосе слышится ужасная усталость.

Он ещё мгновение смотрит мне в глаза и резко разворачивается. Уходит.

Слышу щелчок замка, а потом наступает тишина.

Липкая. Страшная. Густая.

Шумно выдыхаю, всё тело обмякает.

Медленно подхожу к столу, опускаюсь на табурет. Пустой взгляд падает на чёрный кусок картона, лежащий передо мной. Беру его в руку и тут же отбрасываю. Он словно раскалённый уголь обжигает мои пальцы.

Тяжело дышу. Ладонями закрываю лицо.

В голове на репите звучат обрывки его фраз:

«…У Бориса и Жанны теперь общий бизнес. Общие интересы, планы…»

«..Это стратегический союз».

«…Жанна не остановится на том, что устроила сегодня. Бывает она слишком… увлекается».

Голова идёт кругом. Сердце яростно бьётся в груди. Как бы я ни храбрилась, липкие щупальца страха всё-таки пробираются в душу.

Боже… что мне делать дальше?

Если я откажусь от этого предложения, значит, подпишу себе приговор и развяжу войну с людьми, для которых не существует правил.

На Борю никакой надежды нет. Жанна уже крутит им как хочет.

Теперь я сама по себе и только мне принимать решение.

Итак, Лера, что ты выбираешь: полная капитуляция или война?

Глава 19

Лера

Одна бессонная ночь мне понадобилась, чтобы принять это решение… решение, которое полностью бы устраивало меня и не шло вразрез с моей совестью.

В темноте я долго ворочалась с боку на бок, а потом лежала, уставившись в белый потолок. В окно монотонно стучал дождь, от которого на душе становилось совсем тоскливо.

Нет. Я не раздумывала над тем, разводиться мне или нет. Этот вопрос я давно для себя решила – дальше нам с Борей не по пути. Я не собиралась за него бороться с Жанной или кем-то ещё. Раз Борис решил, что имеет право на любовницу, значит, наши отношения уже не о любви, и отстаивать здесь нечего. Но уходить от мужа с пустыми руками, совсем «голой», как я собиралась это сделать в изначальном порыве злости и обиды, я передумала.

Я решила, что заслужила моральную компенсацию за предательство.

Про потерю ребёнка я не говорю… Эта утрата всегда будет на совести Бори. Для меня она невосполнима. Я так сильно хотела стать мамой, подарить ему сыночка или крошечную принцессу… но он отнял у нас это будущее.

Я отчётливо понимала, что мне придётся уехать из этого города, так как желания снова встречаться с Борей или Жанной у меня не было. Я планировала начать всё с чистого лица. И для этого мне однозначно нужны будут деньги.

Уже под утро, после нескольких часов тяжёлых раздумий, холодный разум всё-таки взял верх над разбитым сердцем. Я решила забрать всё, что полагалось мне по брачному договору.

Половина нашей некогда общей с Борей квартиры в натуральном виде мне была не нужна. Я хотела уехать из города сразу после развода, поэтому у меня не было времени ждать, пока она продастся, и я решила попросить свою долю в денежном эквиваленте.

Рабочее оборудование, которое мне дарил Борис, я тоже решила забрать с собой, а не оставлять ему, выставляя себя гордячкой. Да, придётся нанимать машину, чтобы всё перевезти на новое место, но это на самом деле пустяк по сравнению с тем, столько стоит оборудование всей студии.

От денег, которые мне обещал отец Жанны, я решила отказаться. Мне казалось, если я прикоснусь к ним, то окунусь в липкую грязь, и стану такой же, как все в этом «высшем обществе» - бессердечной, аморальной, продажной… Здесь я не смогла переступить через свою совесть. Мама бы никогда не одобрила такого.

Был ещё один момент, который меня сильно тревожил – моя безопасность.

Я решила потребовать, чтобы Игорь Львович гарантировал мне неприкосновенность. Чтобы ни Борис, ни Жанна больше никаким образом не появлялись в моей жизни. Я боялась того, что кто-то из них может сорваться и причинить не только вред моей репутации, но и физически мне самой.

В то утро я набрала телефон отца Жанны. Мужчина выслушал меня и абсолютно ровным, безэмоциональным голосом пообещал, что всё устроит и ровно через месяц нас с Борей разведут.

Что ж, теперь я со всей ответственностью могу сказать, что Игорь Львович оказался человеком слова. Он действительно обо всём позаботился. Ни Боря, ни его Жанна больше меня не тревожили. А сегодня утром, спустя ровно месяц после нашего разговора, курьер передал мне толстый конверт.

Я при нём открыла его и, когда взяла в руки свидетельство о расторжении брака не ощутила ничего. Ни радости, ни злости, у меня не было ощущения лёгкости или свободы.

Ничего. Пусто.

Я поблагодарила курьера, чьё лицо я даже не рассмотрела, закрыла дверь, пошла на кухню и продолжила готовить обед. Словно ничего не случилось. Будто я и не была замужем. Внутри было тихо, спокойно... и совершенно пусто, будто и не было этих восьми лет.

- Сомова, проходите, - уставший голос медсестры выдёргивает меня из моих невесёлых мыслей, и я быстро поднимаюсь и прохожу в кабинет УЗИ.

Внутри царит полумрак, шторы плотно закрыты.

Медсестра показывает мне где можно раздеться и стелет на кушетку одноразовую пелёнку.

Я стараюсь делать всё быстро, дрожащими от холода и нервов пальцами, чтобы скорее закончить эту неприятную процедуру.

За аппаратом УЗИ сидит женщина лет пятидесяти в круглых очках с толстыми линзами. Она без лишних слов выдавливает на низ моего живота вязкий, ледяной гель, и я непроизвольно вздрагиваю.

Холод тут же пробирается мне под кожу.

Врач задаёт стандартные вопросы, а потом начинает водить по моему животу датчиком, размазывая гель, и чётко поставленным голосом диктует нужные показатели медсестре... а потом вдруг замирает.

Мне становится не по себе. Как-то Зябко. Чувствую, как по моей холодной коже расползаются неприятные мурашки… и почему-то с каждым ударом сердца мне становится всё тревожнее. Особенно когда женщина, не отрываясь, смотрит на экран, и её брови постепенно почти смыкаются на переносице.

Тревога током прошибает всё моё тело.

Что-то не так.

- Так, когда вы говорите, у вас был выкидыш? – переспрашивает она, и её голос звучит неестественно сухо.

Снова называю ей дату… день, который выжжен огнём в моей памяти.

Врач хмурится ещё сильнее.

- Леся, - обращается она к медсестре, и голос её теряет профессиональную бесстрастность, в нём проскальзывает непонятная мне нотка, которая заставляет в страхе приподняться все маленькие чувствительные волоски на моей коже. – Пригласи, пожалуйста, к нам заведующую. Срочно. - Давит голосом.