– Мам…– Зоя мгновенно замолкает, как только чувствует пинок моей ноги под столом.

– Да пусть у тебя будут увешаны стены тебя с мужиками, я всё равно останусь при своём мнении.

– Нам уже пора, Сергей Юрьевич, а вы и кусочка даже не съели, – пытаюсь перевести тему от себя.

– Зоя, а ты положи мне кусочек торта в контейнер. Я с собой возьму. А то нам с мамой действительно пора.

– Жаль, так быстро. Была рада познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся, – прощается Зоя.

Мы встаём и идём в коридор.

– Конечно, увидимся, я даже не сомневаюсь, – соглашается Аксаков. – Теперь я буду к вам часто наведываться.

– Кхм…С чего бы? – едва не давлюсь воздухом из-за последней его фразы.

А он наклоняется ко мне и тихо шепчет на ухо.

– А об этих причинах я скажу тебе в машине.

Глава 12

– Ну? Рассказывай, – Аксаков поворачивается ко мне всем корпусом, как только садимся в машину.

– Что рассказывать? Ты же и сам всё понял, – хорохорюсь, а внутри всё сжимается. Я трусиха. Всегда такой была и сейчас очень хочется просто взять и сбежать.

Но меня, видимо, выдает мой взгляд. Аксаков одним движением блокирует все двери.

– Даже не думай. Ты не выйдешь, пока мне всё не расскажешь.

– Ты не знаешь, как рождаются дети?

– Хотелось бы услышать от тебя.

Отпираться уже нет смысла. Я с вызовом смотрю в глаза Аксакову.

– Да. После той ночи я забеременела. Узнала уже на третьем месяце беременности. Думала мама меня убьёт, но она отнеслась довольно спокойно. И очень мне помогала, когда Зоя родилась. Ну вот. Теперь ты знаешь правду. Зоя твоя дочь. Доволен? Легче стало?

Аксаков сидит с каменным лицом, ни единой эмоции даже взгляда не отводит. А я не могу понять он расстроен, недоволен или рад.

– Почему мне ничего не сказала? – спрашивает после нескольких минут молчания. Мне до безумия неловко, не знаю куда пристроить свои руки, которые теребят подол платья.

– Я пыталась, писала, но смски не доходили. А когда решила позвонить, сказали, что номер недоступен, – меня раздражает собственный голос, он звучит так будто я оправдываюсь, а ведь я хотела быть сильной. Доказать ему, что меня не надо жалеть. Но похоже я представляю из совершенно растерянное создание. И это меня тоже раздражает в себе.

– Понятно, – Аксаков отводит взгляд, поворачивается к рулю, и я снова могу дышать. – Я телефон потерял сразу как приехал в Москву, и пришлось номер новый купить. Сейчас только вспомнил.

– Очень удачно потерял.

– Считаешь, вру?

– Да почему же. Но знаешь, сейчас уже не важно. У тебя был мой номер. Ты мог позвонить, ты мог взять у кого-нибудь мой номер, ты мог просто приехать и узнать как у меня дела, но ты выбрал новое будущее. Так что можешь хоть сколько называть причин. Потерял ли ты телефон или не считал наши отношениями серьезными, в любом случае ты поступил по-свински.

Боже, сколько раз я мечтала это сказать ему. Первые пять лет точно я каждую ночь, лежа в кровати представляла нашу встречу, и придумывала что я ему скажу.

– Ты права, Кира, – неожиданно соглашается Аксаков, всё ещё смотрит перед собой. – Я даже не знаю, что сказать. Узнать, что есть взрослая дочь это…довольно волнительно.

– Ну да.

– А что ты ей про меня рассказывала? – словно очнувшись, Аксаков смотрит на меня. – Вернее, не про меня, а про отца.

– Так и сказала, что сволочь. Переспал и сбежал. Бросил нас, – отвечаю как есть. Это не шутка. Я никогда не скрывала от дочери как поступил её отец. Зачем придумывать вымышленных космонавтов и выгораживать его. Пусть знает, что мужчины бывают разные и хорошие, и плохие. Жаль, что хороших мне на пути не попалось, чтобы доказать дочери, что они существуют.

Это я сейчас уже умной стала, знаю, что девочки выросшие без отца, не знающие отцовской любви часто не умеют выбирать себе мужчин. Просто потому что не знают, что такое, когда тебя любят не за что-то, а просто так.

– То есть Зоя ненавидит отца?

– Мне бы этого очень хотелось, но специально внушать ненависть я не стала.

– У меня есть шанс? – а вот теперь я вижу, как у Аксакова глаза меняются. Будто в них внутренний огонь ненадолго погас, а теперь загорелся вновь.

Сама не понимаю, почему меня это радует.

– Не знаю, Серёж. Она девочка взрослая и самостоятельная. На всё имеет своё мнение. Но предупреждаю Аксаков, если ты попрешь танком, как ты это любишь делать, я тебе…шею сверну.

Понимаю, что моя угроза выглядит невыполнимой, но по отношению к Аксакову я вообще ему ничем пригрозить не могу. Согласие дается с большим трудом. Всё внутри кричит и сопротивляется. Я не хочу видеть его рядом с Зоей. Она моя. Я её воспитала. Но мамино воспитание побеждает. Она с детства в меня вбивала, что надо быть вежливой, чтобы не обидеть человека. И даже если этот человек Аксаков, я всё равно не могу послать на все четыре стороны. А вдруг дочь мне никогда не простит, если узнает, что я не давала ей встретиться с отцом.

– Я понял, Кира. Обещаю, буду вежливым и тактичным.

– Верится с трудом.

Машина трогается, и я даже рада посидеть немного в тишине, пока он выезжает на дорогу.

Не знаю, что теперь будет. Мне итак хватает его на работе. Теперь ещё и домой к нам, видимо, будет приходить. Как всё это пережить?

Ответа у меня нет.

Глава 13

Наконец, наступили выходные. Неделя с Аксаковым прошла как в страшном сне, вымотала меня и выжала все соки.

Оказывается, Аксаков очень требовательный и вредный заказчик. Когда пришла первая партия дверей, он лично с грузчиками осмотрел каждую на брак. При этом не забывал сыпать своими колкими шуточками. Но зато, как я и просила, он дал время Зое и только виделся с ней, изредка, когда подвозил меня до дому.

Уж не знаю, в чём удовольствие возить меня после работы, но это уже даже вошло в привычку.

– Мам, обещай, что ты больше не будешь садить картошку, – пыхтит Зоя, собирает картофелины в ведро.

– Почему? Если у нас есть дача, что здесь тогда садить?

– А давай разобьём сад. Купим саженцы плодовых деревьев. Устроим мангальную зону. Стас поможет. Поставим качели. Представляешь, как круто будет. Сидишь на качели, кушаешь шашлык, а вокруг деревья в цветах. А осенью из яблок и варенье, и джем, и компот.

– Деревья не картошка. Они несколько лет расти будут. А яблоньки тем более, да и кто за ними ухаживать будет?

Дача нам досталась от мамы. Она до последнего дня не переставала ездить на сюда. Очень любила землю, сажала помидоры, огурцы, картошку. И я до такой степени привыкла, что даже после её смерти продолжила сажать овощи. Для меня это была как память, чтобы не забывать. Ведь со временем воспоминания становятся тусклее.

– Ну мам. Давай, хотя бы попробуем, – не унимается Зоя.

– Пробуй. Только тогда и ухаживать за деревьями будешь ты.

– Договорились.

С маленького участка двух соток мы накопали почти семь мешков. Урожай , конечно, хороший, вот только хранить её негде.

– Придётся оставить картошку на даче. Потом с кем-нибудь договорюсь, чтобы привезли мешок. А остальные мешки в подпол спустим.

– А ты знакомого своего нового попроси, мне кажется, он не откажет. Заодно и нас довезёт. Не хочу час в автобусе трястись.

– Доча, я же тебе уже говорила. Сергей Юрьевич – заказчик. Между нами ничего не может быть. И не будет. Мы с ним очень разные. Он привык к богатой жизни, к определённому типу женщин ,ухоженным с формами. А я…

– А ты тоже красивая. Тебе и кучу косметики не надо. В брендовые вещи нарядить и нисколько не хуже будешь, – Зоя в который раз начинает один и тот же разговор. Она очень хочет, чтобы у меня, наконец, сложилась личная жизнь. И как только на горизонте появляется мужчина моего возраста, она тут же начинает уговаривать меня сходить с ним на свидание, если пригласит. И если раньше Зоя после примерно трёх-пяти “нет” отставала от меня, то с Аксаковым продолжает добивать меня.