Я закрыла глаза. Перед веками проплыло его имя. Феликс Колесов. Цена его возвращения равнялась цене спасения всего, что я люблю. Всё, чем я жила сначала факультативно, а после окончания университета, круглосуточно.

Я обвела кабинет взглядом: стены, фотографии, свой мир. Потом посмотрела на Юлю.

– Если мы не сделаем эту смену, «Про–курса» не станет? – спросила я прямо, хотя знала ответ.

Юля медленно кивнула.

Во рту стало горько, словно я разжевала таблетку. Сердце бешено колотилось, протестуя против того, что я сейчас скажу.

– Хорошо, – выдохнула я, и это слово обожгло горло, как глоток крепкого виски. – Делаем бизнес–смену. Включай в список всех, на кого есть отклик. Всех.

– Совсем всех?

– Без исключений.

Я не смотрела на Юлю, но чувствовала, как она замерла, понимая, что стоит за этим «без исключений».

– Хорошо, – так же тихо ответила она и вышла.

Я осталась одна с красными цифрами отчёта и тихим отчаянием в душе. Я только что согласилась впустить в свою жизнь призрак, что когда-то разбил мне сердце.

Чтобы спасти то, что стало смыслом моей жизни после него. Горькая ирония заключалась в том, что теперь моё будущее зависело от человека, растоптавшего моё прошлое.

Нежеланный покровитель

Мы сидели с Юлей над списком спикеров, и каждый новый кандидат будто подливал масла в огонь моего внутреннего смятения. Их имена были напоминанием о том шатком положении, в котором я оказалась.

– Маркетолог-практик Савельева – уже дала согласие, – бормотала Юля, делая пометки. – Финансист Эркер в процессе переговоров. И, моя главная цель, конечно, Колесов. Я уже отправила запрос его команде.

Услышав это имя, я непроизвольно сжала ручку так, что пластмасса затрещала. Юля бросила на меня быстрый взгляд, но промолчала.

– Есть ещё один вариант, – осторожно начала она, перебирая бумаги. – Артем Захаров. Успешный инвестиционный аналитик, регулярно выступает на федеральных каналах. Его имя тоже даст нам солидные козыри в переговорах со спонсорами.

Имя Артема прозвучало, как раскат грома. В горле встал ком. Я снова почувствовала себя той униженной девочкой на пороге отцовского дома, помнила, как его руки подхватили меня под колени, когда я, рыдая, споткнулась на мраморных ступенях.

– А есть другие варианты? – попыталась я сопротивляться. – Может, кого-то из выпускников МШУ?

Юля покачала головой, не поднимая глаз от бумаг.

– Он единственный с таким медийным весом в инвестиционной теме. Спонсоры клюют на его имя. Есть возражения?

И что я могла ответить, если каждый звонок Захарова начинался с одной и той же фразы: «Как ты там барахтаешься?». Словно я всегда была только бесполезной, бестолковой девчонкой. Приложением к отцу.

И что теперь? Самой впустить его в свой мир?

Я посмотрела на цифры в финансовом отчёте, лежавшем рядом. На оценку ущерба от потопа. Сжала кулаки под столом. Шесть лет я отстраивала свои границы, а теперь сама должна их снести. Открыть ворота и впустить неприятеля.

Но выбора не было.

– Хорошо, – выдохнула я, чувствуя, как предаю саму себя, того сильного человека, которым стала. – Включай и Захарова.

Юля кивнула и добавила его в список. Я наблюдала, как имя Артема появляется на экране рядом с фамилией Феликса. Два призрака из прошлого. Теперь оба были приглашены в реальность моего настоящего.

Я встала и подошла к окну, стараясь унять дрожь в руках. Я делала это ради «Про–курса». Но в воздухе уже висело предчувствие бури, которую я сама же и вызвала.

И как бы я себя ни уговаривала, подготовиться к этим встречам я не смогла, даже завалив себя работой. Эти двое, словно стояли за моими плечами и ухмылялись.

В помещении тренингового центра ничего нельзя было проводить, и я придумала не просто обучение. Нам нужна была смена с полным отрывом подростков в среду предпринимательского поиска. Юля нашла гостиничный комплекс «Усадьба-в-лесу» в ближайшем пригороде.

Там было несколько корпусов, удобные аудитории. А, главное, они только что открылись после ремонта и могли разместить больше 120 человек в новогодний период.

Мы наняли дополнительный персонал и многократно перекроили программу. В первый же день должны были выступать звёзды. И я ждала их с содроганием.

Артем прибыл ровно в девять, как будто владел акциями моего центра. Его машина шурша колёсами подкатила ко входу в центральный корпус. Захаров вышел, окидывая «Усадьбу-в-лесу» оценивающим взглядом потенциального покупателя. Вошёл в центральный холл, как владелец жизни.

– Камилла, прелесть моя! – Его объятия пахли дорогим парфюмом и патриархальным снисхождением. – Я привёз тебе кое-что для имиджа.

Он вручил мне коробку известного бренда. В футляре на шёлковой подкладке лежала женская, но скучная синяя ручка с узнаваемым логотипом.

– Для деловых встреч, дорогая. Настоящий успех требует достойных аксессуаров, – его взгляд скользнул по моим простым серьгам–гвоздикам.

Я почувствовала, как по спине прошла ледяная волна. Этот подарок не был способом поддержать. Он пытался прикрыть мой, ставший слишком низким уровень хоть чем–то.

– Я ценю твою, заботу, Артем, но

– Никаких но, – он мягко, но настойчиво согнул мои пальцы, заставив взять коробку. – Помни, я всегда приду на помощь. Как тогда.

Эти слова не были поддержкой. Они были способом утвердить своё превосходство. Прошло шесть лет с того новогоднего вечера, а Артем продолжал мне напоминать, что подобрал меня на ступенях отцовского дома.

Униженную, преданную, с разбитым сердцем.

Он продолжал думать, что спас меня тогда. И что я это вспоминаю с радостью и благодарностью. А я смотрела на него, как на свидетеля своего позора. И это вызывало отвращение. Тем более, что он был из папиного круга.

И от этого становилось ещё больней.

Мне срочно нужен был глоток воздуха. Я пробормотала что-то о неотложном звонке и, захватив куртку, выскочила на парковку, жадно вдыхая морозный воздух. Но и там я не нашла успокоения.

В трёх метрах от меня из тёмного внедорожника вышел Феликс. Время замерло.

Шесть лет промелькнули перед глазами, как одно мгновение. Феликс теперь выглядел иначе. Мне не была знакома такая сосредоточенность и серьёзность. А вот глаза, пронзительные голубые глаза, что снились мне годами, были теми же.

Мы замерли, словно попав в невидимую сеть воспоминаний. Всматривались друг в друга, стараясь увидеть что-то важное. Жизненно необходимое. И я чувствовала, как нас обоих потянуло к точке невозврата.

Не друг к другу, а к чувствам, эмоциям, теплу, потерянным шесть лет назад. Феликс был всего в трёх шагах, но дотянуться до него я не могла. И это разбивало моё сердце снова.

– Ну надо же, Колесов! – раздался сзади нарочито удивлённый голос Захарова. – Какими судьбами?

Я вздрогнула. Артем плавно взял меня под локоть, его пальцы уверенно сомкнулись на моей руке.

– Мила, дорогая, кажется, ты замерзла, – он произнёс таким заботливым голосом, словно Феликс был угрозой, а он другом, почти мужем. – Пойдём внутрь?

Я попыталась высвободить руку, но его пальцы сжались крепче.

– Спасибо, Артем, я справлюсь, – прошептала я, но он сделал вид, что не слышит.

Я видела, как взгляд Феликса скользнул по руке Артема на моём локте. В его глазах появилось холодное понимание. Осознание той роли, которую ему отвели в этом спектакле. И губы Колесова изогнулись в презрительной усмешке.

Ноги стали ватными, а в ушах зазвенело. Я стояла, разрываясь между прошлым, которое било наотмашь, и настоящим, внезапно ставшим невыносимым.

На пороге гостиничного комплекса столкнулись два мира. Мужчины сверлили друг друга взглядами. Старались выиграть войну, начатую много лет назад.

И я оказалась между ними.

Надо было бежать от них подальше, но только эти двое могли спасти мой центр и меня от возвращения к отцу. Поэтому я вздёрнула подбородок, освободила руку из захвата Захарова и пригласила уважаемых лекторов внутрь.