Игры на публику

Первый день смены напоминал театр военных действий. Артем развернул настоящую кампанию по афишированию наших несуществующих отношений. Его присутствие рядом со мной ощущалось как навязчивый запах дорогого парфюма.

Он декларировал статус и не выветривался.

Когда я поправляла раздаточные материалы, рука Артема уже лежала на моей спине, будто отмечая территорию. Когда я делала объявление, он стоял в полушаге позади, демонстрируя всем свою особую позицию.

А когда я непроизвольно поёжилась от его прикосновения, мгновенно набросил мне на плечи плед.

– Ты всегда мёрзнешь в этих тонких кофточках, Камилла, – произнёс он с такой теплотой, что стоящие рядом начали улыбаться и отводить взгляды.

Но самым болезненным ударом стал утренний кофе. Он принёс мне тот самый капучино с кардамоном, который когда-то был нашей с Феликсом маленькой традицией. Его никто кроме нас не любил, а мы пили литрами.

Я старалась сбежать от Захарова, но у меня не выходило. Артем наблюдал за моим окаменевшим лицом с лёгкой улыбкой, его взгляд говорил красноречивее любых слов: «Я знаю все твои секреты. Даже те, что ты пыталась забыть».

Феликс держался на почтительном расстоянии, словно окружённый невидимым барьером. Его занятия с подростками проходили блестяще: ребята ловили каждое его слово, старались не отходить ни на шаг. Но в перерывах он исчезал. И я прекрасно понимала почему.

Во время большого перерыва я пыталась привести в порядок разбегающиеся мысли у кофемашины, когда заметила Феликса неподалёку. Он объяснял группе ребят подход к выбору стартапа. В глазах Колесова горел огонь, который когда-то свел меня с ума.

Но тогда он был одержим не бизнес-идеей, а мной. И это моментально сбивало с ног.

Феликс бурно обсуждал с участниками тренинга очередную теорию, когда к нему подошёл Артем. Подростки раздвинулись и, похватав стаканы с соком, продолжили обсуждать тему стартапов.

Голос Захарова зазвучал громко, с расчётом на то, что услышит не только Феликс, но и я.

– Колесов, должен признаться, я удивлён, – начал он с притворной лёгкостью, будто обращался к старому приятелю. – Не ожидал увидеть тебя здесь, после той неприятной истории. Наше общество обычно не прощает таких промахов.

Я замерла, чувствуя, как бумажный стаканчик в моей руке начал деформироваться, грозя выплеснуть кофе. Феликс медленно повернулся. Мне стали видны напрягшиеся мышцы его шеи и пальцы, резко сжавшиеся в кулаки.

– Мила у нас добрая, – продолжил Артем, снисходительно улыбаясь. – Порой даже слишком. Наше воспитание учит прощать тех, кто оступился, хотя – он многозначительно скривился, как от кислого, – не каждый способен оценить такое великодушие.

В глазах Феликса промелькнуло что-то дикое. Отчаянье раненого зверя. То самое выражение, которое я видела шесть лет назад, когда он стоял в дверях комнаты с почти полностью раздетой Алисой в объятьях.

Его горло дрогнуло, будто он подавился воздухом.

– Я здесь совершенно по другому поводу, Артем. И я, и Камилла принимали решение о моём присутствии осознанно, – ответил он хрипло.

А потом резко развернулся к ребятам и продолжил разговор с ними. Оставив кипящего от презрения Захарова в одиночестве.

Я сделала шаг вперёд. Мне хотелось окликнуть Феликса. Кинуться вслед и обнять, уткнувшись в мягкий свитер. Но слова застряли в горле комом бессильной ярости.

Артем повернулся с победным видом охотника, подстрелившего дичь. Он приблизился и снова захотел взять меня за руку. Но я успела отстраниться Его взгляд стал удивлённым.

– Всё в порядке, дорогая? – голос Артема был полон фальшивой заботы. – Надеюсь, эта встреча не расстроила тебя. Некоторые вещи лучше оставлять в прошлом.

Я отшатнулась так резко, что он на мгновение потерял равновесие, потянувшись за мной.

– Мне нужно работать, – холодно ответила я. – Колесов сегодня плотно занят в проекте. А тебе стоило приехать позже. Можешь подготовиться к лекции в преподавательской. Если, конечно, ты здесь ради работы, а не для других целей, которые для меня совершенно неприемлемы.

Артем недовольно отстранился. Скользнул по мне взглядом сверху вниз, как на неразумного ребёнка. Поджал губы и отвернулся. Несколько раз качнулся из стороны в сторону, снова посмотрел в глаза.

– Ты ещё слишком молода, и не знаешь, что в бизнесе нельзя инвестировать в сомнительные активы. А насколько опасно может быть поведение Колесова, ты знаешь не понаслышке. Он подставил тебя однажды, и сделает это вновь. А я – совершенно другое дело. На меня ты можешь рассчитывать и в бизнесе, и в жизни. Тебе стоит над этим подумать, Мила.

Мне было противно. Артем не имел права ни поучать меня, ни выговаривать за приглашение Феликса. Он был мне никто. Никто из папиного круга. И в нём сошлись самые его неприятные черты: снобизм и высокомерие.

Но ссориться с ним было нельзя. Артем был лектором, на которого пришли спонсоры. И послать его на виду у всех было глупым и непрофессиональным поведением. А, главное, ударило бы по финансовому благополучию центра.

Помахав рукой Юле, я заговорила тише:

– Я услышала твоё мнение, Артем. Спасибо, что беспокоишься. Но, как ты знаешь, я сама руковожу центром два года. Справлялась всё это время, хотя случалась всякое. – Взгляд Захарова стал жёстким, и я поспешила смягчить разговор. – Колесов нужен бизнесу. И я не справилась бы без его участия в смене. А других отношений у нас не было и не будет. Теперь мне пора бежать.

– Главное, чтобы не пришлось жалеть, – ответил Артем, и его увела с собой Юля.

Я стояла, видя, с каким недовольством Захаров подчинился. Но хуже всего было осознание, что только что произошло. Артем не просто играл на публику – он методично рвал тонкие ниточки внимания между мной и Феликсом.

И самое ужасное, что его ядовитые семена раздора падали в благодатную почву старых обид и социальных комплексов. И всё это только для того, чтобы снова привлечь к себе моё внимание. Напомнить, что наш союз возможен и одобрен.

Обеими семьями.

Лекция

Подростки, собравшись в конференц-зале, гудели, как рой пчёл. Особенно суетились девочки. Они перешёптывались, переглядывались, без конца доставали из сумочек зеркала и поправляли макияж.

И всё это только для того, чтобы зацепить Колесова. И я когда-то часами вытягивала свои длинные каштановые волосы, чтобы ему понравиться. И юбки, как и эти девчонки, выбирала покороче.

В груди неприятно кольнуло. Он мне никто. Бывший! Мне всё равно, кто на него пялится и с какими намерениями. Меня больше это не трогает. А то, что руки под столом сжались в кулаки, так это от переживания за успех лекции.

Себе врать было бесполезно. Боль, которую я так тщательно прятала, ожила и заныла с новой силой. Но я начальник смены, или как говорит отец «директор курятника». Я справлюсь.

Феликс ворвался в аудиторию так стремительно, что стоящие в проходах девицы кинулись в рассыпную. Не забывая оглядываться и стрелять глазками. Если бы я не знала, что он за человек, тоже повелась бы.

Отличная фигура, по-мужски симпатичное лицо, харизма и пластика хищника. Это завораживало всегда. Сейчас Феликс был ещё интереснее, увереннее, мощнее, опаснее. Брал в плен без объявления войны.

Он был воплощением той энергии и целеустремленности, о которой мы когда-то мечтали вместе. Теперь он блистал среди чужих людей, а я осталась с осколками наших общих планов.

– Всем привет. Начну без предисловий.

Он обвёл цепким взглядом аудиторию, и обойдя стол перед огромным экраном, встал ближе к слушателям. Устойчивая поза, брендовые кроссовки, затянутые в светлые джинсы стройные ноги, крепкий торс.

И взгляд. Прошибающий до самого дна.

И тишина, которой я не слышала ни разу в подростковой аудитории. Мне показалось, что слушатели даже перестали дышать.

– Я не профессиональный лектор. Выступаю в последнее время часто. Но я не теоретик и не профессор. Я практик, который регулярно используя простые правила бизнеса, делает то, о чём остальные только пишут.