В центре меня уважали, так что прощание затянулось на добрый час. А потом я вышла, немного постояла, рассматривая знакомый до боли фасад, и села в салон своей тойоты…

Внутри всё клокотало от несправедливости и незаслуженной обиды, а слезы отчаянно жгли глаза, но я усилием воли взяла себя в руки.

Ничего, увольнение еще не конец света, — повторяла про себя как мантру.

Как говорится, когда закрывается одна дверь, где-то открывается другая. И мне эту новую дверь предстоит найти.

А еще у меня есть любимый мужчина. И возможно, мое увольнение пойдет лишь на пользу нашим отношениям.

Глава 3

Несмотря на принятое решение, остаток дня я провела в унынии. Всё же сложившуюся ситуацию не так легко было переварить.

И как бы я ни пыталась изменить свое отношение к сложившимся обстоятельствам, мне всё равно было неприятно, обидно и даже больно.

Чтобы не оставаться одной в пустой квартире, я поехала с ночевкой к маме. С ней единственной я могла поговорить по душам и поделиться своей бедой.

А чтобы хоть немного отвлечься, занялась приготовлением ужина. Знала, что вымотанной после работы маме будет приятно не стоять у плиты, а сесть за уже накрытый стол.

Так и пролетело время. Я встретила маму с работы, мы поужинали, а уже после я рассказала маме обо всем произошедшем.

Всё начиная с того злополучного корпоратива.

— Как же так, Варя? — мой рассказ привел маму в крайнюю степень негодования. — Как Алевтина могла так с тобой поступить? Почему поверила в эту наглую ложь?

— Муж оказался ближе к телу, — невесело усмехнулась я. — Вот и выбрала его сторону. А может, просто не хочет верить в то, какая он паскуда. Сознательно отказывается видеть правду. То ли из-за большой любви, то ли просто потому, что ей так удобно.

— Может, действительно удобно. Поэтому так категорична в своих обвинениях. Видимо, даже думать не хочет о том, что ты говоришь правду. Не хочется ссориться и разводиться с муженьком, поэтому и избавилась от тебя как расходного материала. Но ты, Варя, тоже хороша!

— В смысле?

— В прямом! — мама хлопнула ладонью по столу и вскочила с места. — Почему ты молчала о приставаниях этого мерзавца? Он же тебя лишь чудом не изнасиловал. Сразу надо было идти и рассказывать всё Алевтине!

— Но всё же обошлось, — вздохнула я. — Вот я и решила не гнать волну. Думала, что и правда полез по пьяни ко мне. Некоторые же мужики совсем дурные становятся, как выпьют. Не соображают ни черта. Вот и поверила, что не будет больше лезть ко мне. Скандал и огласка ему не нужны.

— Очень самонадеянно, милая. Да, скандал ему не нужен, поэтому он и оболгал тебя. Поэтому и время выжидал, расчётливый гад. Знал, что спустя три месяца твои слова не будут иметь никакого веса. И что в суд ты не пойдешь. И вот мы имеем, что имеем. С такими, как этот Пустовит, нельзя заключать сделки.

— Теперь я понимаю это, но все мы задним умом крепки. Если бы я могла предвидеть такой расклад, конечно, молчать не стала бы. Но я не предвидела. Так какой смысл сейчас корить себя? Прошлое не вернуть, хоть голову о сто стен разбей. Да и не факт, что Алевтина тогда бы мне поверила. Уверена, этот подонок наплел бы ей с три короба, и результат был бы тот же самый. Наверняка Валерий бы выставил всё так, будто я его завлекла в подсобку и попыталась соблазнить.

— Твоя правда, — мама выдохнула, вернулась за стол и осторожно накрыла мою ладонь своей. — И так могло быть. Но мне-то ты почему не рассказала, милая? Неужели думала, что я тебя не поддержу?

—Не хотела тебя впутывать в это, мам. Знала же, что ты будешь переживать.

— Конечно, буду, милая. Мать за своего ребенка будет переживать всегда. Я же тебя не осуждаю сейчас, просто переживаю очень. И поэтому мне жаль, что ты мне не доверилась. Могли бы по-другому разрулить это дело.

О том, что мама переживает за меня, я знала прекрасно. Я ведь была единственным и любимым ребенком.

Папа умер, когда мне было восемь лет, и замуж во второй раз мама так и не вышла. Даже отношений серьезных ни с кем не заводила. В буквальном смысле она посвятила жизнь мне и моему благополучию.

Прямо мама никогда не говорила об этом, но я слышала ее разговоры с подругами. С ними мама откровенно говорила, почему больше не хочет сходиться с мужчиной.

— Ну, Маш, сама подумай, куда мне по мужикам бегать? Мне о дочери думать надо. Кормить, одевать, на ноги поднять и образование дать. А какому мужику нужен чужой ребенок?

— Пфф, Света, люди и по три, и по четыре раза замуж выходят. И от каждого брака дети. Живут же как-то.

— Вот именно, что как-то. А я не хочу Варей рисковать. Моя дочь должна жить нормально, а не как-то. Не хочу нарваться на мужика, который будет ее обижать, руку поднимать втихую, да еще и упрекать меня постоянно тем, что принял моего ребенка. А в наше время на такого шансы нарваться велики как никогда. Такие считают одолжением великим, что приняли женщину с ребенком. И что на них молиться должны. Нет, мне такого не надо. Я вон наслушалась Зойкиных рассказов, спасибо. Ее хахаль каждую копейку считает, потраченную на падчерицу. Следит, чтобы Зоя кормила ее только на свои деньги и готовила малышке отдельно. Бедный ребенок даже в холодильнике ничего взять не сможет, иначе этот урод ее по рукам бьет. Я Варьку не для такой жизни рожала…

Тот разговор я хорошо запомнила, хоть и не был он предназначен для моих ушей. И после этого еще больше зауважала маму. За то, что не променяла меня на мужской причиндал и кошелек.

Вот и сейчас не сомневаюсь в маминых словах и стараюсь успокоить как могу.

– Ну что уж, вышло так, как вышло. Голову посыпать пеплом смысла нет. Остается только жить дальше. В конце концов, увольнение еще не конец света.

— К счастью, да. В столице тем более вакансий много, найдешь что-нибудь.

— Знаешь, я много думала и решила, что всё, что не происходит, то к лучшему. Раз я лишилась работы, то теперь могу перебраться с Русом в Питер. И ему больше не придется разрываться между двумя городами.

— А что, Руслан собрался перевестись в питерский филиал насовсем? Хочет быть поближе к родителям? — мама отпила пару глотков чая и внимательно на меня посмотрела.

— Пока не знаю. Вернется завтра, и поговорим обстоятельно. Решим, что делать дальше.

— Кстати, ты же ему правду не расскажешь о своем увольнении?

— Нет, конечно, ты что, мам? — я помотала головой. — Он же этого подонка голыми руками придушит.

— А было бы неплохо, — мама поджала губы. — Таких сволочей надо наказывать. Чтобы не беспределили.

— Нужно, но не опускаться же при этом до их уровня? Да и не хочу я, чтобы у Руса были проблемы с законом. Не хочу портить наши отношения грязью. Это как раз тот случай, когда чем меньше знаешь, крепче спишь.

— Что ж, поступай как знаешь. Может, и правда Руслану лучше будет ничего не знать. — мама кивнула. — Не хватало еще, чтобы вы поругались.

— Вот именно. И еще одно, — бросила на маму осторожный взгляд. — Если мы с Русом переедем в Питер, ты же не обидишься? Обещаю, что буду звонить. И приезжать будем каждый месяц. И ты к нам приезжай.

— Милая, — мама улыбнулась. — Мне главное, чтобы вы с Русланом были счастливы… А в Москве, Питере или Новосибирске — неважно. Главное, любите и берегите друг друга. А ездить в гости — это не проблема.

Глава 4

В нашу квартиру с Русланом я вернулась уже утром. А по дороге заехала в супермаркет и накупила продуктов.

Вот и еще один плюс внезапного увольнения: можно будет без напряга устроить нам замечательный вечер.

Любимые блюда Руслана, коктейли, ужин при свечах — полный романтик, всё как положено.

А нам такого романтика очень не хватает, ведь в последние полгода Ярцев разрывается между Москвой и Питером.

Его временно назначили на должность финансового директора в питерском филиале его компании, так что виделись мы теперь в лучшем случае раз в месяц.