В голове раздался ее чистый голос, от которого невозможно было скрыться. Конечно же, смертные слышали его столь же отчетливо. Приказ не был облечен в слова, но суть его не оставляла сомнений: установится новый порядок, новый мир, где угнетенные и больные наконец обретут покой и справедливость. Женщин и детей призывают восстать и убить всех мужчин в деревне. Должны умереть каждые девяносто девять мужчин из ста, при этом каждых девяносто девять из сотни детей мужского пола также необходимо немедленно уничтожить. Как только это будет сделано повсеместно, на земле воцарится мир; войны прекратятся; наступят времена изобилия.

От ужаса я не мог ни двигаться, ни кричать. В панике я услышал, как взвыли обезумевшие женщины. Сонные бродяги поднялись со своих тряпок, но были отброшены к стене и умерли той же смертью, что и почитатели культа Азима.

В ушах звенело от криков. Как в тумане, я наблюдал за бегущими людьми; мужчины выскакивали из домов, но падали в слякоть. Грузовики на дальней дороге вспыхнули, водители потеряли управление, завизжали колеса. Металл скрежетал о металл. Взрывались резервуары с газом; ночь озарилась ярким светом. Перебегая от дома к дому, женщины окружали мужчин и избивали их всем, что попадалось под руку. Знавала ли прежде эта деревня, состоящая из хибар и лачуг, такой подъем жизненной энергии, какой затопил ее сейчас во имя смерти?

А она, Царица Небесная, поднялась в воздух и парила над жестяными крышами, тонкая фигура, ослепительно сиявшая белым огоньком на фоне облаков.

Я закрыл глаза и повернулся лицом к стене, хватаясь за рассыпающийся камень. Подумать только, мы с ней такие же твердые! Но мы не каменные. Нет, мы никогда не были каменными. И нам здесь не место! Мы не имеем права.

Но невзирая на слезы я чувствовал, как меня опять обволакивают чары; сладостное дремотное ощущение, как будто лежишь среди цветов и в колдовском ритме играет медленная музыка. Я чувствовал, как в легкие проникает теплый воздух; ощущал старые каменные плиты под ногами.

Передо мной с великолепием галлюцинации растянулись зеленые холмы – мир без войн и лишений, где женщины могут ходить свободно и без страха, женщины, которых никто и никогда не спровоцирует на насилие, от природы присущее каждому мужчине.

Против воли я медлил, не желая покидать этот новый мир, игнорируя глухой звук трупов, падающих на влажную землю, и последние крики и проклятия умирающих мужчин.

Я видел, как преобразуются города; я видел улицы, над которыми не витает угроза бессмысленного разрушения; улицы, где неспешно ходят исполненные душевного спокойствия люди. Домам уже не нужно выполнять роль крепостей, сады не нуждаются в оградах.

– Ох, Мариус, помоги мне, – прошептал я, когда солнце залило обрамленные деревьями тропы и бесконечные зеленые поля. – Прошу тебя, пожалуйста, помоги мне!

Но тут меня поразило другое видение, рассеявшее чары. Снова поля, но солнца нет; это реальное место – и я смотрел на него глазами того, кто с невероятной скоростью твердым шагом неуклонно двигался вперед. Но кто это? И куда направляется? Это видение явно послано с каким-то намерением; оно слишком сильное и настойчивое. Но зачем?

Оно ушло так же внезапно, как и появилось.

Я оказался все в той же аркаде разрушающегося дворца, среди разбросанных по земле трупов; сквозь арку виднелись суетящиеся фигуры; раздавались пронзительные победоносные, торжествующие крики.

«Выходи, мой воин, пусть они увидят тебя. Иди ко мне».

Она стояла прямо передо мной и протягивала руки. Господи, что они думают, глядя на нас? Сперва я не двигался, но потом уступил и направился к ней, потрясенный, ощущая на себе восторженные взгляды женщин. Когда мы вышли к ним, они упали на колени. Она с силой сжала мою руку, и сердце мое упало.

«Акаша, это же ложь, ужасная ложь! И целый век здесь будут пожинать плоды посеянного сегодня зла!»

Вдруг мир накренился. Мы больше не стояли на земле. Она держала меня в объятиях, мы возносились над жестяными крышами, женщины кланялись, махали руками и утыкались лбами в грязь.

– Смотрите, чудо! Смотрите, Мать! Смотрите, Мать и ее Ангел…

В одну секунду деревня превратилась в крошечную россыпь поблескивающих крыш, картина всеобщей нищеты распалась на мелькающие образы, и мы снова поплыли по ветру.

Я бросил взгляд назад в тщетной надежде опознать это место – темные болота, огни близлежащего города, тонкую полоску дороги, где догорали опрокинувшиеся грузовики. Но она была права – это действительно не имело значения.

Что бы ни должно было случиться, оно уже началось, и я не знал, как это прекратить.

4. История близнецов: часть I

Все глаза были устремлены на Маарет. Она помолчала и продолжила, не подбирая слов, но выговаривая их медленно и четко. Грустной она не выглядела – скорее, она стремилась еще раз обдумать то, что собиралась поведать.

– Итак, когда я говорю, что мы с сестрой были ведьмами, я имею в виду следующее: мы унаследовали от нашей матери – как она унаследовала от своей – способность общаться с духами, добиваться от них исполнения наших просьб как в мелочах, так и в более важных делах. Мы чувствовали присутствие духов, которые в основном остаются невидимыми для людей, и духи тянулись к нам.

Люди, наделенные подобной силой, всегда высоко почитались нашим народом, к ним обращались за советом и предсказанием будущего, с просьбами о сотворении чуда, а иногда для того, чтобы успокоить души усопших.

Тем самым я хочу сказать, что нас считали добрыми ведьмами; в привычном ходе жизни мы имели свое определенное место.

Насколько мне известно, ведьмы существовали во все времена. Они встречаются и сейчас, хотя в большинстве своем не понимают своих способностей и не умеют ими пользоваться. Есть также ясновидящие, медиумы или даже психодетективы. Это одно и то же. Это люди, кто по причинам, которых нам, возможно, никогда не понять, привлекают духов. Духи находят их совершенно неотразимыми; чтобы обратить на себя внимание этих людей, они проделывают всевозможные трюки.

Что касается самих духов, то я понимаю – вас интересует их природа и свойства, я знаю, что никто из вас не верит в историю создания Матери и Отца, рассказанную в книге Лестата. Я не уверена, что сам Мариус счел ее правдивой, когда услышал или же когда пересказывал ее Лестату.

Мариус кивнул. Он хотел было задать вопрос, но Маарет сделала ему знак подождать.

– Потерпите, – сказала она. – Я расскажу вам все, что мы знали о духах тогда, хотя даже и сейчас мне известно о них не больше. Хочу также заметить, что другие могут называть эти создания иначе и подходить к описанию их с более научной точки зрения, чем я.

Духи говорили с нами только телепатически; как я уже сказала, они невидимы, но их присутствие можно почувствовать, ибо они обладают совершенно определенными личностными качествами. И наше семейство ведьм давало им самые разные имена.

Мы разделяли их, как делали это всегда колдуны, на добрых и злых; но нет никаких доказательств тому, что сами они чувствуют разницу между плохим и хорошим. Злые духи проявляли открытую враждебность к людям и любили устраивать злобные выходки, например кидаться камнями, усиливать ветер и много что еще в том же роде. Вселяются в людей в основном злые духи; те, что осаждают дома и называются полтергейстами, тоже попадают в эту категорию.

Добрые духи умели любить и в большинстве своем жаждали ответной любви. Редко они замышляли плохое по собственной инициативе. Они отвечали на вопросы о будущем; они рассказывали нам, что происходит в отдаленных местах, а для особенно могущественных ведьм, таких как мы с сестрой, кого добрые духи действительно любили, они исполняли свой самый великий и трудоемкий трюк: устраивали дождь.

Но из моих слов вы можете сделать вывод, что названия «добрые» и «злые» индивидуальны. Добрые духи полезны; злые – опасны и приносят множество неприятностей. Уделять внимание злым духам – допускать их близко к себе – значит заигрывать с бедой, потому что в конечном счете контролировать их не удастся.