Даунинг задумчиво покивал.

– Тоже, вот, зондировал по своим каналам… – Он обреченно вздохнул. – К сожалению, всё сходится. Э-хе-хе… Я давно догадывался, что наши «жирные коты» утратили и стыд, и совесть, а теперь выясняется, что они лишились даже остатков ума!

– Джек, – подала голос Синти, – если это правда… свободе и демократии конец. Неоконы, да в связке с олигархами, установят настоящую диктатуру! Да такую, что… – она вяло махнула кистью. – Куда там наци!

Вице-президент ответил не сразу.

– Фред, продолжай рыть, только будь крайне осторожен! – тихо и жестко заговорил он. – Моим людям удалось кое-что выяснить. Мегатеракт запланирован на День благодарения – аэропорт Кеннеди будет забит до отказа, и прервутся тысячи жизней! Но! Троих из моей четверки сегодня застрелили. Кого ночью, кого утром. Уцелел только Чак Призрак Медведя…

– Этого трудно убить, – выдавил Вудрофф, отчетливо бледнея.

Нетерпеливо кивнув, Даунинг оборотился к жене.

– Синти, я составил список более-менее надежных журналистов. Свяжешься с ними сегодня вечером, пригласишь… м-м… на экстренный брифинг. Да! – раздраженно скривился он. – Меня могут счесть клоуном! Ничего, как-нибудь переживу…

«Линкольн» резко затормозил – наперерез вымахнул громадный грузовик с фурой-вагоном, сбивая лидирующий «Кадиллак».

– Джек! – вскрикнула Синти.

Завизжали тормоза – и толстое лобовое стекло прободала крупнокалиберная пуля. Сплющенный, горячий, увесистый кусочек металла вонзился Даунингу в живот. Мгновенье спустя в пробоину влетели вторая и третья пули, разворотив грудь вице-президента.

– Дже-е-ек! О, нет! Не-ет…

Рыча от бешенства, Фред выскочил из машины, выхватывая табельный «Кольт». Агенты Секретной службы уже чернели повсюду – перебегая, клонясь, они вели огонь по фуре, по распахнутому окну особняка напротив, из которого свешивался труп, не выпускавший из мертвых пальцев скорострельный «Ингрэм».

Поздно.

– Дже-е-ек… – заскулила Синти, дрожащей ладонью прикрывая мужнины синие глаза.

Она вяло отмахнулась от суетливого врача, что просунулся в салон, от бледного водителя, чье лицо было изранено осколками стекла.

Поздно! Поздно…

Четверг, 23 ноября. День

Нью-Йорк, аэропорт им. Кеннеди

Синти подъехала к Джей-Эф-Кей на облупленной «Тойоте». За рулем сидел нахохлившийся Фред, рядом с ним развалился Чарли Гоустбир. Смуглое лицо индейца каменело в холодной бесстрастности.

Синти усмехнулась мельком. На себя посмотри – безутешная вдова…

Даже покойного мужа оплакать некогда. Да и не дадут.

Повторяется гадкая история с убийством Кеннеди. Ангажированная комиссия Уоррена исписала неисчислимое количество томов, и в этой бумажной массе незаметно утонул один паршивенький фактик, колющий глаз любому непредвзятому спецу – в течение года киллеры убрали больше полусотни свидетелей покушения на президента – копов, медиков, случайных зевак…

Вот и сейчас идет зачистка. И она, и Фред, и Чак – все под прицелом. Окривевшего водителя нашли вчера утром – выпал с четырнадцатого этажа. Несчастный случай…

Женщина с беззвучным вздохом откинулась на спинку. Поймала в зеркальце напряженный взгляд Вудроффа, и отвела глаза. Еще в тот самый клятый понедельник она попыталась, хотя и довольно неуклюже, отговорить Фреда – мол, оставаться с нею опасно, а тот ее грубо послал.

«Синти, золотце, нас и без того приговорили, – сказал он, скаля желтые зубы. – Так уж лучше «спиной к спине у мачты, против тысячи… втроем!» Ты, главное, помни свою фамилию! Собирай людей под знамена, переводи брехливые статейки из газет на язык правды! Против нас – Система? Отлично! Значит, надо создать свою Систему! Я выше Лэнгли не прыгну, но почему бы тебе самой не подписать приказ о моем назначении директором ЦРУ? Тебе, первой женщине-президенту этих долбанных Штатов! Мистер Даунинг умер. Да здравствует миссис Даунинг!»

Синти скупо улыбнулась – тогда Чак впервые пожал руку Фреду. А она? Если вытереть все сопли, слюни, слезы…

Слова Вудроффа не просто запали ей в душу, они будто выжгли на сердце саднящее клеймо. Ничего, боль пройдет… когда она исполнит свое предназначение!

– Долго торчать на одном месте не стоит, – пробурчал Фред, – вызовем подозрение.

– Может, и не случится ничего, – голос миссис Даунинг дрогнул.

– Случится, – разлепил губы Призрак Медведя. – «Те-Кто-Велят» убрали опасного свидетеля. Журналюги перепугались. Место преступления – вот, – кивнул он за окно. – Осталось его совершить.

– Я перееду на стоянку, – решительно заявил Вудрофф.

– Сзади! – каркнул индеец, резко выворачивая голову.

Синти обернулась, глядя сквозь блики заднего стекла, и ужас сковал горло. Со стороны Куинса налетал громадный «Боинг-747», идя на бреющем – пыль, мусор, листы фанеры – всё бешено крутилось в турбулентных вихрях.

Необъятное круглящееся брюхо самолета пронеслось над «Тойотой», и машину подбросило, сотрясая в грохоте и реве.

«Случилось…» – обреченно подумала миссис Даунинг.

Авиалайнер врезался в пятый терминал, похожий то ли на сросток ракушек, то ли на крылья чайки. «Боинг» мгновенно погрузился в диковинное здание, как ложка в бататовое пюре – распадаясь, мешая шипастые обломки с сотнями человеческих тел – и заливая пугающее месиво многими, многими тоннами керосина. Облака копотного пламени рванулись из-под рушащихся сводов, закручиваясь и клубясь. В инфернальном жаре сгорала живая плоть – и возносилась смердящим чадом.

– Там… – сипло выдохнула Синти. – Еще…

С востока, со стороны океана, налетали два самолета, «Боинг» и «Эрбас», словно ведущий и ведомый. Оба протаранили терминал номер три, снося крышу в форме «летающей тарелки». Обкорнанный фюзеляж «ведущего» с жалкими огрызками крыльев ударил по лайнерам, поданным к телетрапам, словно бейсбольная бита, корежа и переламывая среднемагистральные «Боинги» – авиапассажиры, довольно ерзавшие какую-то секунду назад, предвкушавшие встречу с родней, да индейку в клюквенном соусе, сгорали заживо. Целые озера горящего керосина плескали и разливались, окатывая соседние самолеты.

Пилоты серебристого «Макдонелл-Дугласа» со значком «Эмерикен эрлайнз» на киле попытались увести машину, набитую орущими и плачущими людьми – двигуны загремели на форсаже, лайнер потихоньку выруливал, но потоки горючего нахлынули быстрее. Самолет замер, поджариваясь в адском пламени, пока не рванули собственные баки.

– Еще два! – заорал Фред, колотя кулаком по баранке. – Fucking cunt!

Пара «семьсот сорок седьмых», налетавших с запада, не стелилась над землей – огромные лайнеры падали с высоты, входя в крутое пике. Первый поразил восьмой терминал – и расписанный фасад в виде забрызганного стакана мгновенно вспучился, разлетаясь осколками и останками. Куда рухнул второй самолет, Синти не разглядела – пылающие облака бушевали и корчились надо всем аэропортом-крематорием, а черные жирные шлейфы дыма уносились в безразличное небо, сливаясь в тошнотворную грязную тучу.

Ветер изменился, натягивая жар и вонь, и Синти закричала:

– Едем, Фред! Едем! Прочь отсюда!

Мотор взревел, покрышки взвизгнули, и «Тойота» понеслась к городу – в авангарде полчища желтых такси, сбегавших с чудовищного аутодафе.

Воскресенье, 26 ноября. День

Щелково-40, улица Колмогорова

– О, темпора, – пробубнил я себе под нос, – о, морес…

Да-а… «Deep state» превзошло себя по части «особой жестокости и цинизма» – устроило «Кровавое Благодарение».

Под таким заголовком вышла статья в «Комсомолке» – чувствовалось, даже сам автор, матерый международник, был потрясен варварскими повадками устроителей «мегатеракта». Откровенно людоедский выбор – затеять массовое истребление в праздничный день, в момент наибольшего наплыва народа! Хотя чего еще ждать от «глубинного государства»? Сказал же кто-то из американцев, что, стоит только арестовать четыреста богатейших людей Штатов, как все войны в мире сразу прекратятся.