- Печально твоё пророчество, - Андрей задумчиво забарабанил пальцами по столешнице. – Во истину – кто приумножает знания, тот приумножает скорбь. Охотникам твой прогноз не понравится. Ох как не понравится.
- И они тебе не поверят, - уверенно добавил Ян.
- А это и есть главная причина, по которой я решил сперва поговорить с вами, - пояснил Сергей.
Над столом зависла тягостная тишина. Слышно, как в печи гудит огонь, а по крыше барабанит осенний дождик. Над столом, роняя в миску с водой огненные капли, потрескивает лучина. В доме тепло и уютно. Совсем не верится, что где-то далеко, далеко коварные менги куют рабские ошейники.
На прохладном кувшине маленькими капельками осела влага. Сергей, сбив пальцем прозрачный шарик, тихо произнёс:
- Впрочем, всё не так плохо. Менги – никудышные воины. Воевать им не с кем. Прослойки профессиональных воинов у них нет. А те, что есть – охранники и полицейские. За сотни лет государство менгов не тряхнула ни одна социальная катастрофа.
Как мне рассказал Дрир, витус Девиго, атаман отряда, набрал простолюдинов в деревнях своего отца. Профессиональных воинов среди них не было вообще. В лучшем случае, с десяток охотников. Остальные такие же крестьяне, как и сам Дрир – физически крепкие, но и только. Витус Девиго около десяти дней учил их махать топором и прикрываться щитом. Да ещё в походе, вместо утренней зарядки, заставлял воевать друг с другом. И всё.
- Он что, этот Девиго, авантюрист? Коль с таким воинством на людей попёр, - спросил Ян.
- Ещё какой, – согласился Сергей. – Молодой Девиго страстно желал забраться по социальной лестнице как можно выше и как можно быстрей. Для него заняться работорговлей примерно то же самое, что в наше время на Земле отыскать богатейшее месторождение нефти. Деньги дают власть, а большие деньги дают большую власть. Ему, как самому младшему в роду Девиго, место отца не грозило ни с какого боку. Старшие братья от старшей жены быстрей прирезали бы его на заднем дворе, чем позволили бы занять место отца. Да и сам отец не собирался назначать его своим наследником. Среди благородных грязня ещё та идёт.
В тишине дома скрип открывающейся двери прозвучал как раскат грома. На пороге, повесив мокрую накидку на колышек в стене, появилась Инса, супруга Саяна.
- Вы ещё здесь? – стряхивая с волос капельки дождя, недовольно поинтересовалась Инса. – Поздно уже. Спать пора.
Недовольство жены можно понять. Прежде, чем звать друзей на торжественный ужин, Саян с превеликим трудом уговорил Инсу сходить в гости к соседке вместе с дочерью. Спровадил на вечерок, если честно, чтобы не мешали. Саян, вглядываясь в полумрак за спиной супруги, спросил:
- А Шима где?
- Папа, я здесь! – из-за спины матери выглянула приёмная дочь.
- Ну ладно, – Ансив поднялся из-за стола. – Спасибо, Саян, за невероятный ужин, за интересный рассказ, но нам действительно пора.
- И то верно, – следом поднялся Ягис. – Последний вопрос: что ты будешь делать с менгом?
- Не решил ещё, - Саян отвёл глаза.
Возле двери Ягис обернулся:
- До завтра. Всем спокойной ночи.
Друзья, аккуратно прикрыв за собой дверь, ушли. Инса, глядя на стопку грязных тарелок, недовольно пробурчала:
- Опять секретничали, Умелец?
Если жена называет Умельцем, значит недовольна. Нехорошо, конечно же, злить супругу, но иначе, слушая непонятную речь, она разозлилась бы ещё больше. Женщины очень любопытны. В чём в чём, а в этом качестве Инса не уступает соплеменницам. Саян примирительно улыбнулся:
- Не сердись, родная. О чём мы тут секретничали – всё равно не скажу. Как верно заметил Ансив, кто приумножает знания, тот приумножает скорбь. Оставь посуду, завтра вымоешь. А сейчас пошли спать.
Глава 18. «Провал».
Всю ночь моросил мелкий тоскливый дождик, но к утру небо очистилось, а из-за кромки леса выглянула великолепная Гепола. Потоки ослепительного света заглядывают под навес и слепят глаза. Саян, сидя за верстаком, работает над каменной ступкой.
Сама ступка готова. Осталось довести до совершенства каменный пестик и вырезать символы Леи-целительницы. Ежеминутно проверяя, насколько хорошо пестик ложится в каменную чащу, Саян напильником счищает мелкие едва заметные шероховатости.
Целых четыре месяца увлечённо допрашивал пленника. Подолгу, практически каждый день, сидел над тюремной ямой и совершенно забросил все дела. Результат не замедлил сказаться: запасы стрел, луков, копий, горшков, крючков и прочих важных мелочей практически кончились. А с утра по раньше рассерженная супруга заявила, что если он не бросит заниматься ерундой, то перестанет его кормить. Перспектива перейти на подножный корм не радует. Вот почему, оставив на время пленника в покое, Саян вернулся к ремеслу.
- Приветствую тебя, Умелец.
Саян оторвал взгляд от пестика. К навесу подошёл утус Терш, Вождь рода.
- Приветствую тебя, Вождь. Прошу, заходи, - Саян положил почти готовый пестик в чашу.
Утус Терш, наклонив тронутую сединой голову, шагнул под навес.
- Присаживайтесь, пожалуйста, - Саян показал на толстую чурку возле погасшего очага.
Нежданный гость присел на чурку и рассеянно уставился на дальнюю стенку. По случаю тёплой погоды утус Терш надел меховую куртку без рукавов. На обнажённых руках выступают тугие мускулы, а на левом плече отсвечивает длинный шрам. Грубые пальцы, выдавая нервное напряжение, барабанят по коленкам.
По виноватому виду первобытного охотника легко догадаться, что вождь пришёл не просто так. Утус Терш умелый охотник, великолепный воин и просто отличный мужик. Он явно хочет что-то сказать, но никак не может решиться. Утус Терш, стараясь не смотреть в глаза, наконец спросил:
- Умелец, ты готов отправиться за медью? Охотники уже собираются.
- Конечно готов, – ответил Саян.
Поход за медью – очень важное мероприятине. Кто и когда отправится за рудой решили ещё неделю назад. Какая истинная причина нежданного визита Вождя лучше не спрашивать, невежливо. Пусть утус Терш сам расскажет, если решиться, конечно же. Наконец вождь стукнул кулаком по колену и решительно произнёс:
- Умелец. Мне нужно кое в чём тебе признаться.
- Слушаю вас, - Саян учтиво наклонил голову.
- Мне стыдно, Умелец. Очень стыдно за собственную нерешительность.
Ещё в начале этого лета я недооценивал и тебя и собранный тобой отряд. Думал: мальчишки, пусть тешатся. Может и впрямь чему полезному научатся. Твоё решение напасть на менгов я посчитал большой глупость. Ещё рассудил: как увидите золотолицых, так сразу разбежитесь, как стадо напуганных косуль. А вместо этого… - утус Терш громко выдохнул. – Вы вернулись с величайшей победой.
Старому охотнику не легко говорить, щёки покраснели, а плечи напряглись. Одно признание в нерешительности чего стоит.
- Старший сын моего брата на следующем Большом сборе станет полноправным охотником, - продолжил утус Терш. – В жертву Вему-защитнику он принесёт не лапу волка, как я много лет назад, а руки тех самых золотолицых, от которых мы, старшее поколение нашего рода, так позорно убежали. Мой младший сын боготворит тебя и уже в твоём отряде. Я пытался запретить, но… - утус Терш обречённо махнул рукой, - он стал убегать тайком.
Тогда вечером, в палатке Сахема, ты был прав: времени на собрание воинов у нас не было. Начни и ты спрашивать мнение своего отряда – тоже не успел бы.
Мне. Мне нужно было присоединиться к тебе. Пусть не как Вождь нашего рода, а хотя бы как просто охотник. Ты бы меня взял? – утус Терш посмотрел на Саяна.
- Конечно, уважаемый, – тут же ответил Саян.
- Вот! – утус Терш поднял указательный палец. – Взял бы. А вместо этого я… я испугался. Решил схорониться с женщинами и детьми в лесу.
Стыд жжёт меня, Умелец, словно огонь. Каждый раз, когда я вижу топор менгов на поясе моего младшего сына, даже этот проклятый шатёр, - утус Терш махнул рукой в сторону тюремного шатра, - я боюсь, что щёки мои покраснеют от стыда. Так более продолжать не может!