Утус Терш распрямил спину и расправил плечи.
- Умелец! Ты и только ты должен быть Военным Вождём нашего рода. Ибо ты – достойней меня! Достойней любого сородича, даже старше тебя.
Вождь наконец высказал то, что давно хотел, но никак не мог решиться. Заодно заметно успокоился. Пусть щеки по-прежнему горят красным, как угли в костре, зато пальцы перестали нервно барабанить по коленкам. Переведя дыхание, утус Терш заговорил вновь:
- Дней пять тому назад я, наконец, решился отказаться от должности Вождя нашего рода. Добровольно. Хотя понимаю: раньше такого не было. Но! Чтобы не наломать дров, я сперва решил посоветоваться со своими самыми близкими друзьями. То, что они сказали мне, заставило повременить со сбором охотников.
Саян насторожился. Это что-то новенькое. Перед глазами тут же возник стол с карточным раскладом «Политик».
- Вот вчера, на собрании рода, ты много рассказал о менгах. Страшно подумать: о нашем злейшем враге мы ничегошеньки не знали. Твой рассказ развеял страхи. Хоть золотолицые плавают в больших лодках, но они такие же охотники и собиратели.
Но… сородичи всё равно не одобряют твою возню с пленником. Ни раз и не два я слышал, будто ты учишься у менга чёрной магии. Бред, конечно, - поспешил уточнить утус Терш. – Но люди, а особенно женщины, боятся подходить к тому шатру. Очень боятся. Заклинаю – не говори при сородичах на языке менгов!
Саян словно окаменел. Теперь ясно, почему буквально на следующий день после постройки соплеменники изрисовали тюремный шатёр магическими символами.
- Страх перед менгами ты развеял, но не принёс людям радости, - Вождь вновь отвёл глаза и уставился в стену. – И вот к чему я клоню: если я откажусь от должности Вождя, то тебя выберут вместо меня. Молодежь нашего рода за тебя будет. Но быть тебе Вождём лишь до ближайшего Большого сбора.
- Это почему? – Саян аж приподнялся на месте.
- Не любовь к тебе и к делам твоим далеко разошлась за пределы нашего стойбища. Во всём племени Звёздной Птицы у тебя гораздо больше противников, нежели друзей. Молодые охотники других родов далеко не все восхищаются тобой. Чего уж говорить и старшем поколении. Собрание воинов племени обязательно осудит тебя и заставит отдать топор и стрелу.
Утус Терш окончательно успокоился. Нервно напряженные плечи расслабились, а яркий румянец на щеках заметно побледнел.
- Вот почему, Умелец, я пришёл к тебе. Ты должен знать: не скоро, ох как не скоро ты сможешь стать Вождём нашего рода. Хотя ты достоин того, чтобы быть Верховным Сахемом нашего племени. Я знаю, о чём говорю.
Саян в задумчивости облокотился на верстак. Исповедь Вождя навела на очень неприятные мысли. Более того – шокирует. Время от времени раскладывая «Политик» никогда не поднимался выше уровня рода Мудрой Совы. В колоде до сих пор нет карт ни Верховного Сахема, ни Верховного Вождя, ни воинов всего племени. Без надобности, было.
- Ну, Умелец, я поду, - Вождь поднялся с чурки.
- Благодарю вас, утус Терш, - Саян поднялся следом. – Вы раскрыли мне глаза. Не стыдитесь за себя. Менги ещё ни раз приплывут в наши леса. У вас ещё будет возможность бросить в костёр Вему золотистые кисти.
- Спасибо, Умелец, – утус Терш горячо пожал протянутую руку. – В следующий раз я без колебаний пойду за тобой. Только позови.
- Непременно, утус, непременно, - пообещал Саян.
Выпроводив Вождя, Саян вернулся к верстаку. Но… Никакого настроения продолжить работу. Сев на табуретку, Саян словно в первый раз глянул на мастерскую, на массивный верстак из толстых досок и на почти готовую каменную ступку…
Гнев и раздражение рванули в душе, как огненный вулкан. Саян схватил с верстака ступку и что есть злости запустил её в каменный очаг. Ступка, на которую ушло столько часов нелёгкой работы, с глухим треском раскололась на части. Схватив пестик, Саян с ещё большей злостью и ненавистью запустил его в бревенчатую стену. Пестик, оставив в бревне глубокою вмятину, развалился на куски. Саян замер у верстака с плотно сжатыми кулаками…
Гнев и раздражение разом выплеснулись наружу. Чтобы ещё разломать? Саян обвёл взглядом мастерскую под навесом. Под руками куча полезных и дорогих вещей: верстак, гончарный станок, заготовки, инструменты.. А ещё можно превратить дар Создателя в катану и покрошить всё вокруг на мелкие кубики к чёртовой матери! Но… Саян сделал несколько глубоких вдохов, выдохов и разжал нервно сжатые кулаки. Чтобы бы там не случилось, нужно взять себя в руки.
Утус Терш прав! Прав! И ещё сто раз прав! Ох как долго не видать ему стрелы и топора, символов власти Военного Вождя, не говоря уже о скипетре Верховного Сахема племени. Долбанный первобытный мир взял вверх.
Саян плюхнулся на табуретку возле верстака и склонил голову. Бороться с закоренелым консерватизмом стариков трудно, невероятно трудно, но всё же можно. Проклятье в другом: окончательной победы можно добиться тогда и только тогда, когда в погребальном костре сгорит последний консерватор. Как метко выразился некий учёный на старушке Земле, научно-технический прогресс идёт не от открытия к открытию, а от похорон к похоронам. А для этого нужно время. Время. И ещё раз время! Прорва времени! Десятки лет! Пока не сменится хотя бы одно поколение, не видать ему ни скипетра, ни стрелы с топором, как рыбу с зонтиком на суше. Хоть бросай всё к чёртой матери и создавай своё собственное племя.
Саян последний раз глубоко вздохнул и поднял голову. Нужно что-то делать, искать обходные пути. Но… что и как? Чёрт его знает. Саян щёлкнул пальцем каменную крошку. Мелкий камешек, получив ускорение, чиркнул кувшин с широким горлышком и улетел на пол. Впрочем, одну проблему можно и нужно решить прямо сейчас. Саян глянул на висящий справа от входа в дом моток верёвки. Трофей, метра четыре длинной. На ладье менги им парус поднимали, кажется.
Караульные испуганно подскочили, когда Саян стремительно зашёл в тюремный шалаш.
- Вольно, вольно, - Саян махнул рукой. – Вижу, у вас всё в порядке. Как ведёт себя пленник?
- Тихо ведёт, - ответил тус Чигис. – С самого утра как мёртвый лежит, не шевелится даже.
Тус Чигис совсем ещё молодой паренёк из третьего взвода. Один из тех, кто на следующем Большом сборе пройдёт обряд инициации. Обязательно пройдёт. Как и многие другие, в налёте на работорговцев от добыл золотые кисти. Сегодня он старший по караулу.
- Так! Помогите сдвинуть брёвна и вытащить менга, - Саян ухватился за крайнее бревно.
- Утус Саян, - неуверенно заговорил второй караульный совсем юный тус Винж, - менга, того, убивать?
- Не убивать, а казнить. Есть разница, - Саян сдвинул крайнее бревно и взялся за следующее.
Не спрашивая более ни о чём, караульные помогли столкнуть с ямы верхний накат из толстых брёвен. Менг, заметив возню, приподнялся сам.
- Руку давай! – на языке менгов потребовал Саян.
Схватив пленника за золотистую кисть, Саян рывком вытащил его из ямы. Караульные, на всякий случай, похватали копья. Пара медных наконечников замерла в полуметре от груди менга. Но Дрир и не думает сопротивляться. На удивление спокойно, словно собираясь пообедать или сходить до ветру, менг позволил завести руки за спину и связать себя кожаным ремешком.
- Иди за мной, - Саян откинул полог тюремного шалаша.
Не оглядываясь, Саян торопливо шагает по стойбищу на выход. Сзади, тяжело дыша, топает менг. За месяцы жизни в яме на скудном пайке пленник изрядно ослаб. Замыкают шествие молодые караульные.
Сородичи прекрасно понимают: рано или поздно пленника всё равно придётся убить. Менг – не человек, в род его не примут. И уж конечно никому и в голову не придёт отпустить заклятого врага на все четыре стороны.
Сородичи с удивлением смотрят на маленькую процессию. Дети побросали шумные игры и с неприкрытым интересом пялятся за заросшего грязью и золотистой бородой менга. Весть о выводе пленника шурша платьями и штанами разлетелась по стойбищу.
Вот и выход. Ворота открыты. Караульный охотник молча отошёл в сторону. Площадка, где обычно тренируется отряд, осталась в стороне.