Разумеется, еда нашлась. Пара копченых окороков, ветчина, вяленое мясо, сушеные яблоки, немного кофе, мука… Тут же стояли плита и лампа. В комнате смотрителя обнаружились два красных фонаря. Стало быть, без света Крис не останется.

Ирландец изучил ящик с припасами до самого дна и уже поднимался на ноги, как вдруг взгляд его упал на винтовку. Винтовка валялась на полу, одним концом выглядывая из-под кровати. Крис осторожно подобрал находку. Почти новехонькая. Он передернул затвор; винтовка выплюнула пустую гильзу. Возле того места, где лежало оружие, виднелось пятно крови; ложе винтовки, судя по всему, тоже перепачкалось отнюдь не в краске.

Крис растопил плиту, сварил кофе, поджарил с десяток ломтей свинины, отыскал несколько заплесневелых галет и поел, сидя у окна и не спуская глаз с безлюдной травяной равнины. Покончив с едой и ополоснув тарелку и чашку, ирландец снова тронул ключ. Аппарат тотчас же ожил и настойчиво затараторил. На том конце провода, похоже, задавали вопросы, но Крис понятия не имел, как ответить, и на всякий случай снова тыкнул в ключ пальцем и отдернул руку.

Солнце склонилось к горизонту, на небе запылало великолепие красок, трава вспыхнула алым.

Ирландец задумался о пятне крови у задней двери и об исчезнувшем телеграфисте. В памяти всплыли обрывки разговоров, подслушанные в поезде. Крису сделалось неспокойно. На столбе у железнодорожных путей должен был быть некий сигнальный знак — а знака не оказалось.

Крис подошел к двери и еще раз окинул взглядом железнодорожные пути. Ничего. У горизонта рельсы сходились и терялись из виду. Прямо перед станцией от основной ветки отходил запасный путь; на нем разместилась бы пара дюжин вагонов. Крохотная дощатая платформа; скамейка напротив стены — мирная картина. На скамье стоял прямоугольный ящик: и как это Крис не заметил его раньше? Ирландец тут же вспомнил, что видел коробку в вагоне, у ног тормозного кондуктора. Он попытался приподнять ящик: тяжелый.

Подхватив находку, Крис отнес ее в дом и водрузил на пол. Воспользовавшись молотком, что валялся тут же, вместе с другими инструментами, ирландец вскрыл ящик.

Патроны. Пули к винтовке.

Снаружи уже темнело, однако Мэйо не спешил зажигать лампу. Что такое творится снаружи? Есть там кто или нет?

Индейцы?

В поезде чего только не наслушаешься. Этих индейцев якобы хлебом не корми — дай снять с человека скальп; здоровые, страшенные демоны, размалеванные с ног до головы и визжат как резаные — вот что рассказывали парни. Неслышно подползают сквозь траву с луками, стрелами и томагавками. Может быть, старожилы просто хотели напугать новичка? Уж он-то никаких краснокожих дьяволов не испугается, пропади они пропадом. Это он-то — Криспин Мэйо? Разве не он отдубасил тех трех типов из Дублина, оттузил их по первое число, причем голыми руками? Здорово он их отделал, приятно вспомнить. А виной кто? Девчонка из Балтимора, маленького прибрежного порта чуть в стороне от родного дома в графстве Корк.

Крис снова наполнил чашку. Солнце зашло, на небе догорали тусклые алые сполохи. Над травой пронесся порыв ветра, неся с собою запахи далеких земель. Ирландец попытался представить себе, на что похожи неведомые страны, что лежат там, за гранью мира, откуда прилетел ветер.

Если бы он только знал, как обращаться с телеграфным аппаратом, и дал о себе знать, может быть, за ним прислали бы поезд. Поезд? Ради одного иммигранта-ирландца? Это уж вряд ли.

Мэйо снова взял винтовку и осторожно повертел в руках. Стрелять из винтовки ему пока еще не доводилось, хотя наслышался Крис об этом деле порядком — от родного дядюшки, что служил некогда во французской армии. Стоило старикану надраться, и он настойчиво принимался пересказывать все, чему его обучили инструкторы касательно обращения с огнестрельным оружием. Крис выслушивал ценные указания снова и снова, но отнюдь не был уверен, отвечает ли дядюшка Пэт за свои слова.

Да как вообще Криса Мэйо угораздило влипнуть в эту историю? А все потому, что подраться не дурак. Вот именно: драки, беспокойный нрав, и синеглазая девчонка с веснушчатым носиком. После того как он оттузил трех дублинцев, он отправился в Скибберин и сцепился с двумя О'Салливанами. Крепкие парни, славные, и кулаки что надо, да только сам он покрепче будет и попроворнее.

Он и этих поколотил — так, в шутку, а не со зла; да только когда вернулся на работу, узнал, что уволен.

Разумеется, Крис давно предчувствовал, что так будет. С тех самых пор, как он стал ухлестывать за дочкой Барни Кинселлы, от него хотели избавиться, — на девчонку-то заглядывался не он один. Надо было сплавить неугодного; едва случай подвернулся, его и выставили.

Некоторое время Мэйо промышлял рыбалкой: закидывал сети у Старой Головы Кинсале, и у Росскарбери, и в заливе Гландор. В этом деле Крис знал толк: именно на продаже рыбы он умудрился скопить кое-что на дорогу.

Ох, несладко пришлось Крису, покуда он не оказался на борту корабля! А там все пошло лучше некуда, потому что в руках у него работа спорилась, умел он и с такелажем обращаться, и канаты наращивать, и парус ставить; впрочем, любой парень с побережья Керри или Корк в этом деле собаку съел.

Теперь Крис оказался в полном одиночестве, в этом Богом забытом краю, словно на необитаемом острове, в хибарке телеграфиста у железнодорожных путей, уводящих в никуда. На Западе пути прокладывали через, бескрайние прерии, однако единственное место, о котором слышал Крис, было Ад-на-Колесах: так назывался передвижной городок в конце путей. Нет, постой, был еще форт, где-то в тех же краях. Название Крис позабыл.

Снаружи совсем стемнело… так темно бывает, когда надвигается гроза, и звезд нет. Зашелестела листва, трава склонилась под ветром. Резкий порыв ветра ударил в стену, сверкнула молния, затем снова и снова. Выглянув в окно, ирландец увидел, что дождь льет сплошной стеной… и что-то еще… там, снаружи, было что-то еще…

Снова сверкнула молния. Что-то жуткое, белое! Что-то промокшее насквозь бредет, бредет себе, не сворачивая, прямиком к хижине! Тьма сомкнулась; Крис Мэйо глядел во все глаза, в горле у него перехватило от суеверного ужаса. Мглу прочертила молния, ударив в землю где-то совсем неподалеку. Ослепительная вспышка на мгновение озарила равнину; белесый призрак рухнул в траву футах в двадцати от хижины, и в это мгновение Крису стало абсолютно ясно, что перед ним обнаженный человек.

Позабыв о страхе, Крис Мэйо пинком распахнул дверь, ' одним прыжком перемахнул через крыльцо и выбежал под дождь. Ветер немедленно обрушился на него, заталкивая дыхание обратно в глотку, потоки воды секли его, словно плети. Пригнув голову, ирландец преодолел несколько ярдов, отделяющих его от упавшего, окоченевшими пальцами вцепился в мокрое, холодное тело и не то поволок, не то понес его к двери. Уронив свою ношу на пол, в свете молнии Крис увидел, что в теле незнакомца зияют два пулевых отверстия, круглые и черные.

Преодолевая напор ветра, Крис налег на дверь: еще толчок, и вот она закрылась. Ирландец постоял немного, пытаясь отдышаться. Затем зажег спичку и поднес ее к фитилю лампы. Поставив стекло на место, отнес лампу в спальню, и снова возвратился к спасенному незнакомцу.

Грязным полотенцем Крис растер беднягу досуха, затем закутал в одеяла, снятые с кровати. Налил воды в чайник и поставил его на плиту. Отыскал в шкафу пакет с чаем и наполнил котелок. О ранах молодой ирландец знал немного, однако слыхал, будто чай помогает при контузиях, а уж для человека промокшего и замерзшего, как вот этот, тем более окажется кстати. Пошарив вокруг, Крис отыскал бутыль виски и поставил ее рядом.

Череп незнакомца представлял собою плачевное зрелище. Беднягу здорово огрели по голове и дважды продырявили из ружья. Одна из пуль прошла насквозь. Вторая, должно быть, застряла где-то внутри. Судя по всему, несчастного раздели догола и бросили, посчитав мертвым.

Индейцы? Но скальпа с незнакомца не сняли; кроме того, индейцы уж непременно спалили бы дом и забрали все подчистую; однако кому еще придет в голову ограбить такого бедолагу? И где теперь эти люди? На много миль вокруг ни одной живой души, кроме индейца, не встретишь. Однако явился же кто-то в это безлюдное место: как, почему? Изрядный путь проделали эти люди и, однако, не взяли ни винтовки, ни еды! Глупо как-то получается.