— День туда вдоль берега, день обратно, уже за дорогой разведать, два дня в общем, — прикидываю я.

— Хорошо, так и поступим, — решает Генс. — Сам где будешь?

— В Астор сразу же вернусь, у меня там очень много дел.

— Ждем в Совете сразу же! — напоминает Глава Совета.

Да, ждут с полным отчетом о нашей победе и обещаниями быстро вооружить армию Астора новым оружием.

«Быстро не получится, конечно, но технологии уже более-менее опробованы Водером. Пришло время отлично зарабатывать на новом оружии нам с ним», — улыбаюсь я.

Отдаю своей свите необходимые приказания, тут же Драгер с Торком решают по составу разведчиков. Разведка прямо бегом уходит через мост, все хотят побыстрее закончить здесь последние дела.

Забираю пушку, половину оставшихся воинов и ополченцев, назначаю ответственных за дальнейшую оборону берега. Наблюдателей на вышках тоже скоро поменяю, но им еще придется обучить сменщиков работе со скошами и артефактами орлиного глаза, придется задержаться на денек-другой.

— Вернетесь со всеми остальными ополченцами, когда разведка проверит тот берег! — так всем и сказал перед отъездом по скошам.

Сам отправляюсь в Астор, возглавляю весело марширующие колонны. Со мной идет три сотни ополченцев, двести гвардейцев, сорок Охотников и все мои люди.

— Прямо торжественно пройдем до Ратуши! Покажем городу и горожанам, как идут победители степной орды! — объявляю я остальным командирам.

В Астор мы все заезжаем и заходим красиво, кто на лошадях, кто пешком, а кто-то на повозках едет.

Перед Ратушей нас уже ждут, великого полководца-победителя огромной и ужасной орды с его героическим войском.

Заранее договорился по скошу с Советом Капитанов, так что все получилось по высшему разряду. Усталые, но довольные победители прошлись мимо Ратуши, послушали воодушевляющую речь Главы Совета, получили мою устную благодарность и совсем счастливые, в окружении друзей и родных, разошлись по домам праздновать то, что сами все-таки выжили.

— Ну, и город выжил благодаря вам! Всем по пять тайлеров премии! — распустил я уже своих людей.

Теперь вокруг меня послужат те, кто оставался в городе, пока остальные охранники ушли в долгий отпуск.

— Еще надо позаботиться о семьях наших погибших. Сразу выплачу хорошую сумму, потом солидную пенсию по потере кормильца будут получать, — предупредил я окруживших меня охранников и уже выросших до личных помощников некоторых из них.

Необходимо еще раз всем показать — погибшие за меня могут быть спокойны за своих родных, что их семьи никогда не будут нуждаться. Думаю, можно выделить на пенсию половину платы моих приближенных людей, они получали по пять тайлеров в месяц, значит, по две с половиной или даже три тайлера нужно платить их семьям.

Таких денег в Асторе даже большой семье хватит на сносную жизнь.

«Только за меня еще довольно много людей погибнет, ведомость выплат сильно увеличится, тащить бесконечное время ее будет довольно трудно. Придется давать возможность вырастить и обучить детей, можно даже в моем училище, если у них появятся какие-то способности. Чтобы дальше они хорошо зарабатывали сами и кормили свои семьи», — размышляю я.

Гвардия платила еще недавно всего половину тайлера, но только покалеченным на службе воинам, не обращая внимание на их большие семьи. Теперь выдают по три четверти тайлера в любом случае. Но это такие небольшие деньги сейчас, что даже совсем впроголодь не получится выжить семье из трех-четырех человек. Кому-то надо еще работать, благо детей везде много, по пять-шесть человек. Гильдия тоже выплачивает столько же, но после минимум восьми лет настоящей службы в ее рядах. Так что моя помощь семьям своих людей выглядит сильно козырнее, чем во всех остальных военных организациях. В принципе, в средневековье власть не слишком заморачивается со всякими пенсиями и пособиями по потере кормильца, если он военный человек. В Асторе с подобными социальными обязательствами дело получше обстоит, но до идеала все же далеко.

Тела наших товарищей похоронены на высоком берегу Протвы, в красивых могилах, скоро там появятся памятники.

Все-таки именно так решили их товарищи, что держать покойников четыре дня для того, чтобы захоронить именно в городе — явно не стоит. Тем более я уходил на неизвестно сколько дней в разведку, так что похоронами занялись в тот же день.

— Можно потом перезахоронить их на кладбище. Решение уже у семей придется спрашивать, но пусть пока здесь полежат. Они же не были верующими в Последнего Спасителя? — поинтересовался я.

— Не были, господин Капитан. Из нас всего человек пять приобщилось к новой вере, остальные так все и верят в старых природных богов, — ответил мне заместитель Аписа.

Еще одно огромное отличие асторской жизни — почти полное отсутствие какой-то высокой религиозности.

Потери у города после противостояния с прежде неудержимыми степняками составили всего шестьдесят человек. Очень маленькая, просто невероятная цифра против тридцати тысяч метких лучников и трех тысяч набитых врагов.

«Правда, сама основная степь с нами все-таки не воевала. Еще из этих трех тысяч две тысячи, как минимум, дело рук моей магии и новых пушек. Но и почти тысяча убитых болтами ордынцев против потерь горожан — тоже просто сказочное, совсем невероятное соотношение. Нужно подобное правильно понимать и готовиться повторить в будущем. Впрочем, если поставить на берегу против каждого удобного места для выхода конницы по паре менее мощных бомбард, они успеют выдать по пять-шесть залпов картечью, пока кони переплывают реку. Вполне хватит стрелять на триста-четыреста метров. На берег уже никто не сможет выбраться, но и про пять рядов заостренных кольев нужно не забывать. Чтобы они уже не только на берегу встречали лошадей, но и на глубине по пояс были забиты в глину», — размышляю я над нашей викторией.

Есть еще что обдумать и воплотить в жизнь про военную тактику и стратегию, пока степняки освобождают мне и Клее жизненное пространство за перевалами.

В самом городе реальный праздник, все горожане еще хорошо помнят прошлую осаду и настоящий голод в плотном окружении толп астрийских бандитов. Которые беспощадно отнимали последний кусок хлеба и каждую ложку пустой похлебки у несчастных беззащитных горожан. Так что еще одну быструю победу я тогда смог записать на свой счет в Асторе, уничтожив преступные кланы с большой пользой для города.

«От всех напастей спасает Капитан Прот свой новый народ!» — я и сам сейчас смотрю на всеобщее народное ликование изрядно повлажневшим взглядом.

Вижу Гриту с сыном, Клою, Орнию и даже Абель пришла встретить мужа. Клеи только нигде не вижу, но сейчас ее подобное затворничество мне уже хорошо понятно.

«Теперь будет сидеть дома, закрывшись от прежних знакомых. Только Грита будет ее навещать, потому что сама с Магом живет и двух детей от него имеет. Которые тоже могут оказаться Магами, — предчувствую я. — Будут ходить в гости друг к другу. Но ведь основная проблема у Клеи не в том, что она — магиня. Народ уже здорово привык ко мне и всему тому благому, что я делаю для города. Не только постоянные и громкие победы над врагами Астора вкупе с моим лечением изменили негативное раньше отношение. Но еще современный рынок с каруселями и музыкой, на который просто приятно сходить, освещенная электричеством улица, где теперь гуляют горожане, хамамы, где часто моются и наслаждаются парной пока одни мужики, но скоро подобная радость будет возможна для женщин, ткацкое производство, выдающее много дешевой и качественной ткани, что очень важно для здешних времен, тоже мое училище, где выучились и продолжают учиться умненькие дети, открытый мной фельдшерский пункт, где уже получили первую грамотную помощь сотни и тысячи горожан. Так что теперь слово Маг — уже не окончательный приговор. Если, конечно, ты не Проклятый Маг Севера, к которыми наша Клея не может иметь никакого отношения. Основное препятствие для хорошей прежней жизни у нее только в том обстоятельстве, как именно умер ее муж. Теперь все знакомые понимают, что Клея была совсем не жертвой, могла легко поставить мужа на место без всякого убийства. Но он все равно почему-то вылетел в окно! Теперь уже трудно поверить в то, что он сам со стыда за свое поведение выбросился! Сейчас против нее работает авторитет покойного мужа и то обстоятельство, что она все-таки не местная уроженка, раз оказалась настоящей волшебницей. Прежний авторитет пропал бесследно, а нового уже никогда не добиться».