Выскочив из подъезда я сел в такси и помчался в сторону Ротонды думая о том что у коллекторов есть чувство юмора. Это же надо назвать кучку бесчестных сволочей «Чистой совестью».

Через десять минут меня высадили у руин Ротонды, я выбрался из машины и огляделся. Ни кортежей, ни внедорожников, только пара голубей у бордюра клевали корку хлеба. Обычные голуби, даже человеческих зубов у них нет. Убедившись, что меня никто не ждёт, я перезвонил по утреннему номеру.

— Это Дмитрий Александрович. — Сказал я как только трубку подняли. — Видел письмо из банка и теперь знаю, что вы не врёте и действительно выкупили мой долг. Значит, так. Сегодня я внесу платёж и погашу крупную часть долга. Взамен вы не звоните, не пишете и вообще не показываетесь на глаза моим близким. Идёт?

— Да, Дмитрий Александрович. Если вы постараетесь погасить задолженность как можно скорее, у нас не будет причин на вас давить.

— В таком из случаев ждите. Платёж будет зачислен в течение трёх суток, если банк не облажается.

Я отключился и стал обшаривать бурьян в поисках пуговицы. Угробил минут двадцать на это, но таки нашел кругляш и отправил его в инвентарь, а после направился в торговый квартал.

Внутри как всегда было прохладно. Харбор лупил молотком по наковальне, Слизень похоже спал, а Пчела сидела за прилавком, заваленным товаром. Поприветствовав меня деловитым «БЗЗЗ», она вопросительно склонила голову.

— И тебе БЗЗЗ. — Улыбнулся я и достал из инвентаря заранее монету номиналом в пятьсот сорок три МК. — Мне бы обменять на рубли.

Пчела кивнула и вывела на бумажке: «По 5000».

— Может, по шесть?

Ответом мне стал жужжащий хохот. Ржала пчела всем телом, даже крылышки тряслись, а отсмеявшись, она ткнула лапкой в прежнюю цифру. Торговаться бесполезно, но я хотя бы попытался. Забрав монетку она свалила в кладовку и долго рылась. Потом послышался шум счётной машинки и минут через десять она вернулась с пятью пухлыми пачками пятитысячных купюр, ещё немного добавила сверху. В итоге вышло два миллиона семьсот пятнадцать тысяч.

В кармане у меня оставалась сотня монет, на случай если потребуется срочно прокачать какой то из навыков или оплатить собственное лечение. В Белгороде ведь есть такие же торговые кварталы, верно? Нужно спросить у Пал Палыча при встрече.

Я отправил стопки пятитысячных в инвентарь, а пчела на прощание с надеждой вытащила из-под прилавка кисточки для сосков.

— Предложи их Харбору, он в отличии от меня с радостью носит штаны с вырезом на заднице. — Усмехнулся я.

Добежав до ближайшего банкомата я закинул наличку на карту, а после, перевёл всё, кроме пятидесяти тысяч, по реквизитам из уведомления. Два миллиона шестьсот шестьдесят пять тысяч ушли к новым хозяевам, и я мысленно пожелал им обосраться от счастья. Сам же особой радости от перевода не испытал, а скоро радости стало ещё меньше. Зазвонил телефон и на экране высветилось имя «Пал Палыч».

— Дмитрий Александрович, где вас черти носят⁈ — рявкнул старик вместо приветствия.

— Стою на остановке, с минуты на минуту подойдёт автобус. — Ответил я думая что будет быстрее, вызывать такси до автовокзала или дойти туда пешком?

— Быстрее едьте сюда! — С тревогой в голосе выпалил Заводской. — Я только что объявил о банкротстве, и народ, мягко говоря, не обрадовался! — В трубке что-то бахнуло, затем прокатился далёкий многоголосый гул. — Негатив сгущается, а позитивный сгусток, который я растил все эти годы, начинает таять! Если сгусток исчезнет, всему Белгороду конец!

— Пал Палыч, я ничего не понял. Почему это Белгороду конец?

— Хватит трепаться, Дмитрий! Едьте сюда быстрее, прошу вас! — Выпалил Пал Палыч и бросил трубку.

Я бы и рад «быстрее», но нас разделяют двести пятьдесят километров трассы. Для начала я снял в банкомате тридцать тысяч наличными, чуйка подсказывала: пригодятся. Следом открыл приложение такси и впервые в жизни ткнул в тариф «Премиум плюс».

Спустя пару минут подъехал чёрный БМВ тонированный в круг. За рулём сидел молодой парень в солнцезащитных очках вряд ли что-то видел из-за тонировки, но спросил:

— До Белгорода?

— До него родимого, — подтвердил я, забираясь на заднее сиденье.

Выехали на трассу, водитель держал уверенные сто десять. Пригороды за стеклом сменились лесопосадками, и перед глазами вспыхнула синяя рамка.

Нерушимый контракт на крови исполнен. Теперь демоны вас точно убьют.

С любовью, ваш Мир.

Я перечитал сообщение дважды и улыбнулся. Афёра удалась и я выиграл себе немного времени. Осталось выполнить второй контракт, а после решить проблему с Абаддонским и постараться не вляпаться в новые проблемы, что у меня скорее всего не выйдет, ведь неприятности находят меня сами. Я вытащил из кармана двадцать тысяч и протянул водиле:

— Фильм «Такси» смотрел?

Мужик глянул на купюры и, улыбнулся:

— Допустим.

— Тогда гони так, будто за тобой гонится комиссар Жебер. — Попросил я положив купюры на переднее пассажирское.

— Пристегните ремни, мы взлетаем! — С азартом произнёс водила и вдавил педаль газа в пол.

Следом за педалью вдавило и меня. Поля за окном смазались в сплошную зелёную полосу, а стрелка спидометра доползла до двухсот двадцати. Парнишка так ловко обгонял машины, что я пару раз подумал ну вот и всё, настал мой смертный час. Однако он умудрялся миллиметрить проскальзывая в самые мелкие щели между машинами.

До Белгорода мы долетели за час двадцать, чертовски быстро по любым меркам. Ещё через пять минут он остановился у проходной Белсинтеза. Выбравшись из машины на негнущихся ногах, я сглотнул подкативший к горлу завтрак и сунул шофёру ещё десять тысяч:

— Это на штрафы.

— От души! — обрадовался тот, забрал бабки и укатил прочь.

Я повернулся к заводу, и присвистнул. Небо над городом было по-летнему чистым, однако над корпусами «Белсинтеза» клубилась непроглядная тьма, которую обычные глаза даже не видят. Скверна сползала с крыш и обвивала трубы, стекая под землю, в самое нутро завода.

У ворот кучковались работяги, хмуро смолили сигареты генерируя тонны негатива устремляющегося тонкими нитями в сторону завода. А ещё там был Пал Палыч в костюме тройке. Заметив меня, он замахал руками и бросился навстречу.

— Наконец-то! Срочно за мной! — Буркнул он схватив меня за руку и потащил следом за собой.

Пал Палыч протащил меня через проходную, через прорву коридоров и остановился лишь в цеху упаковки ткнув пальцем вверх. Раньше под потолком висел позитивный сгусток на три сотни единиц. Сейчас же он съёжился и потускнел, а от былой ёмкости осталось всего лишь сто шестьдесят единиц.

— И это за полдня! — простонал Палыч.

— Твою мать, — выругался я и мысленно попросил Мир добавить точку перекачки. и список привязок пополнился новой строкой.

Создана точка перекачки: позитивный сгусток завода «Белсинтез».

— А где нарывы? — Спросил я осмотревшись по сторонам.

— Под землёй, ясное дело! — Палыч всплеснул ручками и засеменил к неприметной двери в углу цеха.

За ней вниз уходила лестница, а дальше тянулись технические тоннели: трубы в серой обмотке и бесконечные пучки кабелей. Точнее, таким это место было когда-то. Теперь же тут повсюду была чернота. Масляная плёнка покрывала пол, потолок и стены, облепляла трубы и осветительные приборы, приглушая свет настолько, что приходилось идти практически на ощупь. Точнее так шел Палыч, мне же с ночным зрением было фиолетово, есть тут свет или нет. Я всё видел замечательно.

Свернув за угол, я увидел как созревают нарывы. О-о-о! Восхитительно отвратительное зрелище. Чёрные нити спускались с потолка и сплетались в десятки нарывов размером от горошины, до бугров в человеческий рост.

Из ближайшего прямо у меня на глазах выбралась наружу крыса размером с бульдога. Прижавшись к земле она мерзко запищала и рванула в нашу сторону. Особо не целясь я поднял руку и выпустил ветряную пулю, после чего грызуна разорвало на части забросав ошмётками стены.