Открываю на планшете чистый лист и начинаю набрасывать эскиз – просто для себя. Быстрыми штрихами делаю зарисовки, как бы я расставила акценты в этом пространстве. Из-под стилуса появляется большая звезда, мысленно прячу в неё гирлянду, чтобы эта красотка могла сверкать, прикидываю, куда её можно было бы повесить в офисе, и тут же чуть ниже появляются ровные линии, образующие квадраты – разделение рабочих мест. Да, звезда должна светить всем, а не только боссу. Определённо. На рисунке появляются колонны, вокруг которых змеятся еловые лапы с украшениями. Всё верно: ёлка здесь будет одна, чтобы не было перегруза, а вот праздник должен ощущаться в каждом уголке помещения. Хм, может, придумать небольшую инсталляцию с фотозоной? При входе вполне могла бы уместиться… Я так увлеклась, что почти не заметила, как время летит.

Пару раз кто-то проходил мимо, звучали чужие голоса. На диване оставалось всё меньше народа, в офисе царила обычная для таких мест суета, но это всё было для меня неважно. Совсем не значительно. Потому что я уже поймала за хвост своё творческое вдохновение, и сбить меня с рабочего настроя было невозможно…

– Василиса Ивановна? – Мужской голос, прозвучавший над головой, заставил меня вздрогнуть.

Подняла глаза от планшета и встретилась взглядом с тем самым симпатягой, которого я определила как Вячеслава. В его взгляде пряталась улыбка, и это накинуло ему ещё несколько «вау»-баллов. Ну какой, а? Ох, и повезет же кому-то.

– Да, это я, – проморгавшись, поднялась и натянула на лицо улыбку профессионала.

– Прошу, – он шагнул назад, жестом руки приглашая меня в кабинет.

В кабинете меня встретила странная картина. Строгий, лаконичный интерьер, прекрасные стеллажи, удобный диван, рабочий стол выше всяких похвал… Всё это прекрасно вписывалось в мое представление об офисе руководителя фирмы. Что не вписывалось, так это мелкая девчонка с двумя хвостиками на голове. Один из них, кстати, немного сполз, что придавало ребенку очарования. На журнальном столике перед ней разложены какие-то рисунки – они тут что, психологические тесты проходили? Там же стоит с виду железный чемодан, а на полу недалеко от дивана небрежно валяются детские ботиночки. Перевела взгляд на ноги малышки и не сдержала улыбки. Какая прелесть – разные носки. Сдержанно помахала ей рукой и тихо хмыкнула. Да, у меня, между прочим, тоже носки разных цветов. Только, во-первых, этого никто не видит, а во-вторых, я их такими купила. Так что вроде как это не моя причуда, а какие-то дизайнеры одежды начудили. Вот.

Перевела взгляд на серьёзного шатена, который смотрел на меня строгим взглядом, и пальчики на ногах еще раз поджались. Вот это мужчина! Синие глазища в обрамлении густых темных ресниц, впалые щеки, гладко выбритые, небольшая ямка на подбородке, четко очерченные губы, сейчас чуть поджаты, но, судя по некоторым морщинкам, они прекрасно умели улыбаться. Вау. Прости, Вячеслав, ты стремительно теряешь очки рядом со своим боссом. А какой у него взгляд! Пронзительный. Строгий, проникающий прямо в душу. Но, судя по маленькой блондинке на диване и их схожести, этот красавец давно и крепко занят. Так что тут даже и помечтать нельзя. Потому что глупо. Потому что у каждого должна быть своя семья. А то, что я не могу не заметить красоту человека, так это профессиональное. Не более того.

Пока я осматривала кабинет, следом за мной зашёл Слава и представил меня боссу:

– Василиса Ивановна.

Вот только хозяин кабинета не успел ответить. Девчушка соскользнула с дивана, подошла к отцу и деловито заявила:

– Папочка, тебе пора! У меня много дел, очень много дел! Иди!

***

Брови у меня сами собой удивлённо приподнялись, но смотреть без улыбки на эту деловую малявку было просто невозможно. Ну куколка же. Со всеми своими яркими губками, темными бровками, глазами как у папы, и всё это – с крайне сосредоточенным видом, выгоняет отца из его же кабинета. Забавная.

Но самое интересное, что мужчина в принципе не очень-то и сопротивлялся и даже отошел от дивана, замерев рядом со мной. В то время как его дочь вернулась на своё место и заняла выжидательную позицию на подлокотнике.

– Добрый день, – протянул мне руку для приветствия Константин Игоревич. – Очень прошу меня извинить. Произошла чудовищная накладка, и коллеги из Москвы приехали чуть раньше. Что-то там, связанное с переносом их рейса, – очаровательно улыбаясь, что сбивало с толку, говорил мне предполагаемый начальник. – Буду очень признателен, если вы подождёте меня в компании этой очаровательной леди. Слава будет рядом и всегда готов вам помочь при необходимости. Хорошо?

Не поняла. В смысле, накладка и подождать с леди? Это что? Стресс-собеседование? Но для чего? Я же просто дизайнер!

– Да, но…

Я хотела объяснить, что, видимо, произошла какая-то ошибка, и спихивать на меня ребёнка – это крайне необдуманный шаг, потому что я с ними, с детьми, дел никогда никаких не имела и опыта у меня примерно ноль. Но кто бы стал меня слушать. Услышав заветное «Да», которое я ляпнула исключительно из вежливости, Константин Игоревич уже направился к двери, говоря на ходу:

– Вот и отлично. Постараюсь освободиться как можно быстрее.

И он исчез, захлопнув за собой дверь.

В кабинете воцарилась тишина. Одна-а-ко! Повернувшись к девочке – она всё так же сидит на подлокотнике и, подперев щеку рукой, смотрит на меня. В её взгляде читается любопытство, вызов и… надежда?

Так, главное – не паниковать. Это всего лишь ребёнок. Очаровательная девочка! Ну что может случиться. Правда? Сжала в кулаке карандаш, который успела вытащить из волос буквально перед входом в кабинет, и он предательски хрустнул, сломался в моей руке.

Распахиваю глаза и смотрю на малышку:

– Ой! – произношу вполне искренне.

Девочка задорно фыркает, а в её взгляде загораются смешинки.

– Не переживай, – заявляет она, соскальзывая с подлокотника на сиденье дивана и приглашающе хлопая ладошкой рядом с собой. – У меня тут есть чемоданчик. С красками. И карандашами. Хочешь посмотреть?

Смотрю на сломанный карандаш в руке, потом на горящие глаза ребенка, потом на унылый, строгий кабинет. И медленно, широко улыбаюсь.

«Ну, Василиса Чудо. Покажи им, что ты умеешь. Даже если они перепутали тебя с няней».

– Давай посмотрим, – говорю я и иду к дивану, чтобы сесть рядом с малышкой. – Тебя как зовут, чудо?

– Вар-ря! – чуть растягивает она букву «р», как будто она не совсем легко ей дается. – А тебя?

– А меня – Василиса. Ну или Вася. Хотя можешь называть меня Чудо.

– Чудо? – в глазах ребёнка неприкрытое любопытство.

– У меня фамилия такая, – хихикаю я. – Ну что, покажешь мне свои краски?

Варя начинает с деловитым видом доставать из чемодана набор красок, кстати, весьма неплохих, поднимает первый уровень и открывает вид на кучу цветных карандашей; сбоку прикреплены кисточки. Вот это сокровище!

Мы минут десять с увлечением перебираем содержимое художественного чемоданчика. Варя подробно рассказывает мне, что к чему, я с искренним интересом слушаю её и поправляю, если она не права. Например, угольный карандаш – это не палочка, чтобы ей тыкать в краски и ставить точечки на бумаге. А его нужно заточить, и можно рисовать как настоящим угольком из костра и не пачкать руки. Нужно было видеть скептицизм во взгляде мелкой художницы. Кажется, о том, как уголь пачкает руки, она уже знала, а вот про то, какое сокровище у неё есть – нет. Смешная.