Глава 5

Утром я проснулась с ощущением, что спала на камнях. Помимо того, что было дико холодно, еще и спина ныла, шея затекла, а во рту был какой-то мерзкий привкус. Вот ей-богу, с похмелья люди себя чувствуют лучше. Часы показывали шесть утра. Я с трудом выбралась из спальника, надела термобелье, флисовый свитер и теплые носки. Поискала кроссовки – один обнаружился под рюкзаком, второй непостижимым образом оказался у дальней стенки. Потом расстегнула молнию палатки и выглянула наружу.

Лагерь был погружен в предрассветную синеву. Туман стелился над землей густыми лоскутами, цепляясь за стволы елей и низкие кусты. Деревья проступали темными, неподвижными силуэтами. Воздух пах хвоей и сыростью, и стояла какая-то неестественная тишина. Не было слышно ни пения птиц, ни шороха ветра. Я поежилась и выбралась из палатки.

Кроссовки тут же намокли от росы на траве. Отлично. Просто прекрасное начало дня. Я отошла на несколько шагов от палатки и начала разминку. Физическое напряжение помогало разогнать остатки сна и странного сновидения про Глеба.

Туман тем временем медленно рассеивался. Сквозь него начали проступать контуры: навес, костровище, палатки. Но лес вокруг по-прежнему оставался тихим. Даже слишком тихим для раннего утра. Обычно к этому времени должны быть слышны птицы. Здесь же – ничего.

Я приняла позу воина, вытянув руки в стороны и зафиксировав взгляд на стволе дальней ели. Концентрация, дыхание и никаких глупых мыслей.

– Доброе утро.

Я чуть не потеряла равновесие и обернулась.

В двух шагах от меня стояла Анна, держа в руках две кружки. От них шел пар и исходил умопомрачительный аромат. Она выглядела бодрой, выспавшейся и невыносимо довольной собой. Волосы все так же торчали во все стороны, но на этот раз она надела более подходящую к этой холодной осенней погоде красную теплую куртку.

– Будешь кофе? – протянула она мне одну из кружек, как будто мы были давними подругами.

Я выпрямилась и посмотрела на нее.

– Откуда у вас кофе? – спросила я с подозрением. Вчера в лагере был только чай из пакетиков с привкусом картона. Это было единственной по-настоящему неприятной частью командировки, потому что кофе я любила.

– Я взяла с собой дрип-пакеты, – дружелюбно улыбнулась она. – Для меня кофе – это святое.

Я взяла кружку. Горячая керамика грела ладони, а запах кофе приятно бодрил.

– Спасибо, – сказала я, делая небольшой глоток.

Господи, это был настоящий вкусный кофе с горчинкой и послевкусием. Я закрыла глаза на секунду, наслаждаясь вкусом и ароматом. А когда открыла, то увидела, что Анна уже устроилась на бревне, вытянув ноги.

«Может, она не такая уж неприятная», – подумала я и сразу же одернула себя. Привычка доверять дорого мне стоила.

– Можешь звать меня просто Аня, – сказала она, не подозревая о моих мыслях. – И давай на «ты». Мне кажется, что в лесу формальности – это лишнее.

Я кивнула, делая еще один глоток и садясь рядом с ней.

– Хорошо. Аня.

Она улыбнулась еще шире.

– Ты всегда так рано встаешь? – спросила она.

– Стараюсь, – коротко ответила я.

– Я тоже люблю раннее утро, – кивнула Аня. – Особенно в лесу. Он какой-то другой на рассвете. Как будто живой что ли...

Я хмыкнула. Еще одна особа антропоморфизирует географические объекты. Надо ей на этой почве с Максимом пообщаться.

– Слушай, – Аня наклонилась ко мне, понизив голос. – Я понимаю, что ты не хочешь со мной откровенничать, и я, в принципе, понимаю почему. Журналисты бывают назойливыми. Но я не такая. То есть, я, конечно, назойливая, – она усмехнулась, – но я всегда стараюсь быть честной. Скажи, ты нашла что-нибудь в этих дневниках?

Я сделала еще глоток и задумчиво посмотрела на нее. Ладно, за кофе поделюсь с ней информацией. Дозированно.

– Пока я только работаю с документами, – сказала я ровным голосом. – Это займет время. Сейчас я на этапе первичного осмотра и систематизации.

– Понятно. А выводы какие-то уже есть?

– Для выводов нужно больше время. Пока могу сказать, что эти дневники точно не лежали почти сорок лет в лесу. Но и на мистификацию непохоже.

Последнее я добавила неохотно, но это была правда. Все это было вообще очень странно. Особенно письмо…

– Хорошо, а аномалии? – спросила Аня, будто прочитав мои мысли. – Здесь эе все компасы ведут себя неадекватно. Это явно неспроста!

– Я не комментирую «аномалии», – сказала я, вложив в слово «аномалии» весь свой сарказм. – Рациональных объяснений у меня пока нет, но они обязательно будут.

– А если не будет? – прищурилась журналистка.

– Будет, – повторила я спокойно. – Я в сказки не верю. Люди любят придумывать мистику там, где не могут что-то объяснить. Но потом приходит наука и развенчивает все, якобы, чудеса.

Аня смотрела на меня со скептическим выражением, в котором скрывалась тихая грусть.

– Я уже три года пишу о паранормальном, – сказала она. – Знаешь, сколько раз я находила неопровержимый доказательства?

– Подозреваю, что ноль, – уверенно ответила я, делая очередной глоток кофе.

– Правильно, ноль, – согласилась она. – Поэтому я здесь. Потому что этот случай не вписывается ни в какие рамки. У меня есть информация, которую я пока никому не показывала. Экспедиция 1987 года была не совсем обычной, – Аня заговорила теперь тише, и от прежней легкой болтовни не осталось следа. – В ее составе был геофизик по фамилии Дмитриев – специалист по аномальным магнитным полям. Его включили в состав экспедиции в последний момент, по личному распоряжению кого-то из руководства. Не из местного музея, не из геологической службы. Сверху.

Я нахмурилась.

– Откуда ты это знаешь?

– Я подняла документы в архиве, – коротко ответила Аня. – Приказ о включении Дмитриева в экспедицию датирован 10 июня. За пять дней до выезда. Обычно состав утверждается за месяц. И еще: Дмитриев до этого работал в закрытом НИИ. Профиль – геомагнетизм и... – она сделала паузу, – аномальные явления.

Я медленно допила кофе, обдумывая услышанное.

– Это еще ничего не доказывает, – наконец сказала я. – Возможно, его включили, потому что нужен был специалист именно по магнитным полям. В любом случае, спасибо за информацию.

Аня явно ожидала большего, но я уже думала о том, что геофизик по магнитным аномалиям в составе геологической экспедиции – это как кардиохирург в группе терапевтов. В принципе бывает, но требует объяснения.

Аня хотела еще что-то сказать, но тут ее взгляд скользнул куда-то за мое плечо, и она осеклась на полуслове.

Я обернулась и обреченно вздохнула. В лагерь заходил новый человек. Но я этому уже не удивилась, в нашем Теремке, судя по всему, объявили день открытых дверей. Интересно, кто это?

Глава 6

Из-за деревьев вышел крепкий мужчина лет сорока, с усталым лицом и цепким взглядом. Он был одет в темную куртку, джинсы и ботинки на толстой подошве. Двигался уверенно, без лишних движений.

Он остановился у палаток, окинул лагерь взглядом и направился прямо к нам.

– Доброе утро, – сказал он, подходя ближе. – Варвара Дмитриевна?

Я встала, инстинктивно выпрямив спину.

– Да, это я.

Он протянул мне руку.

– Михаил Громов. Частный детектив.

Я пожала его руку и мельком глянула на Аню. Та чуть заметно приподняла бровь, но промолчала.

– Меня наняли родственники одного из пропавших геологов, – продолжил он. – Сергея Константиновича Орехова. Семья до сих пор надеется узнать правду. Когда появились новости о находке рюкзака, они обратились ко мне.

Я изучала его. Прямая спина, коротко стриженные темные волосы, манера говорить – все говорило о том, что передо мной бывший полицейский. Или военный. Хотя большинство частных детективов действительно выходцы из этих сфер.

– Понятно, – сказала я. – И чего вы хотите?

– Сотрудничества, – коротко ответил он. – Я буду работать параллельно с вами. Изучать местность, собирать информацию. Прошу сообщать, если найдете что-то, связанное с Ореховым. Его семья хочет знать правду.