– Вспышку? – переспросил Фул.

– Да, была голубая вспышка. Я шел сверху, по дороге, и оттуда увидел здесь внизу вспышку, но из-за деревьев не смог рассмотреть, что это. Была голубая вспышка, а потом поток голубого света взметнулся в небо. Я спустился сюда посмотреть, что это.

– А ты всегда проверяешь все, что встречаешь по пути на работу? – спросил Фул.

– Только если есть шанс, что это Падший, – ответил человек. – Говорю же, вспышка была голубая. Я подумал, это, возможно, Падший, и я смогу заявить на него права. Но оказалось, это просто тело.

«Ах, да, – подумал Фул. – Это просто тело – значит, неважно, всего лишь мертвый человек, однако это мог бы быть Падший». Ходили слухи, что найденный Падший это гарантированное Возвышение, спасение из цепких лап Ада.

– Должно быть, ты был разочарован, – заметил Фул.

Человек, чье имя Фул уже забыл, но оно будет в записной книжке Горди, напрягся, уловив в голосе Фула раздражение.

– Слушай, мне жаль, что он умер, но люди все время умирают, каждый день, разве не так? Все мы тут не в безопасности, верно? В этом же нет ничего необычного? И я пропустил работу, дожидаясь здесь вас, и лишусь пищи за пропущенный день. Я, по крайней мере, дождался.

– Верно, – подтвердил Фул, не в силах опровергнуть хоть что-нибудь из сказанного человеком. В Аду убийства происходили каждый день и каждую ночь, слишком много, чтобы их сосчитать, больше, чем они смели надеяться когда-нибудь расследовать. Все эти случаи даже не попадали в отчеты, за исключением тех деталей, какие значились на бумаге из цилиндров, выпадавших из пневматической почты и обмотанных красной лентой или ниткой; бумаги Фул, как правило, прочитывал, а затем помечал штампом с буквами «РНП», «Расследованию не подлежит», прежде чем сунуть обратно в цилиндр и отправить по трубе наверх, в ведомство Бузинного Цвета. Единственная причина, по которой он сейчас находился здесь, – Канцелярия зарегистрировала голубую вспышку и тоже заинтересовалась, не Падший ли это. Цилиндр был обмотан голубой лентой, а у них имелась инструкция расследовать подобные случаи в приоритетном порядке; так было сказано в его «Путеводителе». Голубые цилиндры прибывали нерегулярно, и за все время Фула в Аду, на этот момент уже более пяти лет, ни разу не было ни одного Падшего, и он подозревал, что не будет. Восставшие ангелы и так уже здесь, а те, что остались на Небесах, теперь уже наверняка стали верными приверженцами, руками гнева, как Бальтазар, или милости, как Адам, – ни один из них не падет.

– Нам нужно тело, – сказал Фул Горди, отворачиваясь от человека, стоявшего рядом с ним, и переводя взгляд, – пока его не утащили озерные твари.

Тело уже успело дернуться несколько раз, и Фул подозревал, что его начали пожирать снизу. Соломоновы Воды было широким и полноводным озером, и в его чернильных глубинах обитали такие существа, каких Фул надеялся никогда не увидеть. Сравнительно недавно одно такое вылезло на сушу, успело сожрать человек сто, пока его не загнала обратно в озеро толпа демонов и людей – то был редчайший момент, когда обе группы работали вместе, изрыгая пламя и швыряя камни в общего врага. Так близко к берегу и всего одно тело, вряд ли оно привлечет нечто более крупное, чем какие-нибудь падальщики, но шанс всегда остается. И Фулу не хотелось, чтобы этот шанс выпал ему.

Горди приблизился к кромке воды и с опаской шагнул, волны все выше захлестывали его ботинки по мере того, как он удалялся от берега. Дожидаясь его, Фул снова развернулся к человеку.

– Ты видел что-нибудь, когда подошел сюда?

Он знал, что Горди уже задавал этот вопрос, но человек мог вспомнить что-нибудь новое, описать что-то по-другому или выдать какую-то дополнительную информацию.

– Нет, только тело, – ответил человек. Как бишь там его зовут? – У воды лежала одежда, но больше ничего.

Одежда была теперь в сумке у ног Фула, он осмотрит ее позже. Вещи были разорванные и в крови, это он уже успел заметить, и еще заляпанные грязью. Чуть выше по склону среди деревьев он обнаружил клочок выжженной, поврежденной, только что взрытой почвы. Кровь лужами стояла в недавно появившихся углублениях и уже начала свертываться, превращаясь в густую твердую массу. Рядом, на пропитанной кровью земле валялись четыре зуба, похожие на замороженные слезы; Фул подобрал их и убрал в карман, предварительно завернув в носовой платок. На одном из зубов остался кусочек десны, розовый хвостик, свисавший с корня зуба, окровавленный, напоминавший червя.

Наверху уже собралась толпа: наверное, человек десять-пятнадцать сбились за деревьями в плотную массу, остальные стояли разрозненными группками. Они тоже, заметив голубую вспышку, пришли на тот случай, если это Падший, подозревал Фул, только находились дальше его безымянного свидетеля или же услышали о случившемся позже, но все равно пришли. Они выглядели потерянными, бесцельно глазея вниз со склона, их лица было невозможно разглядеть с такого расстояния. Все в толпе были люди, хотя бы это Фул мог определить, демонов среди них не было, хотя, если толпа постоит еще немного, эти тоже появятся, привлеченные рухнувшими надеждами, разочарованием, запахом пота и отчаяния. Они явятся, чтобы кормиться.

– Сэр, – произнес Горди за спиной Фула.

Он подтащил тело к кромке воды и силился вытянуть на берег. Фул подошел, чтобы помочь ему, ухватил труп за ноги и приподнял, когда Горди вошел в воду и взял мертвеца за плечи. Фулу не понравилось, какой плоть оказалась на ощупь – холодной, липкой и вялой, проминающейся под пальцами, и он был рад возможности уронить тело на землю, как только Горди выбрался из воды. Оно упало на спину, словно лишенное костей, и Фул поморщился, увидев, в каком оно состоянии.

– Вот черт, – выдохнул безымянный за спиной у Фула. Фул успел позабыть, что он стоит там, и теперь подошел к человеку («Вест, – подумал он, вдруг вспомнив его имя, – Вест»), жестами отгоняя его назад и указывая на остальных, под деревьями. Вест отошел бледный, бледнее, чем раньше, он беспомощно хватал ртом воздух, не сводя взгляда с истерзанного трупа.

– Прошу тебя, поднимайся туда и дождись меня, – попросил Фул.

– Кто мог сделать такое? – спросил Вест, а потом перегнулся пополам, и его вырвало, бурно вывернуло на землю к ногам Фула. Запах пошел острый и кислый, а сама рвота была водянистой и серой. Последнее время Вест не особенно хорошо питался – никто не питался хорошо.

– Я не знаю, – сказал Фул, подозревая, что все-таки знает.

Покойник оказался – то есть был когда-то – мужчиной. У основания обвисшего пениса виднелись отметины зубов; струпья и пламенеющие алые порезы покрывали мошонку и низ живота, такие же тянулись выше по животу и груди. Одного соска не хватало, грудную клетку венчала разверстая рана. На коже покойника виднелась еще одна или две подобных отметины поменьше, и Фул подумал, что это, наверное, приложились обитатели Соломоновых Вод: маленькие пробные укусы тварей с самого низа пищевой цепочки этого озера, успевших до того, как на кормежку явились те, что покрупнее. Остальные укусы Фул опознал. Они остались от демонов, плоть сморщилась вокруг раны, где кожу опалило демоническим жаром. Следы в форме полумесяца покрывали лицо покойника и его шею в тех местах, где убийца колотил кулаками и пинал, эти отметины были свежее, не успели еще расцвести полноценными синяками. Одна щека была сорвана и болталась на коже, обнажая искореженную челюсть с кровавыми дырами на месте выбитых зубов, которые в данный момент покоились в кармане Фула. Он присел на корточки, всматриваясь в изуродованное лицо.

Кожа трупа уже начала распухать и морщиться от воды, веки над глазными яблоками слегка оттопырились. Множество мелких укусов испещрили лицо вокруг глаз, почти теряясь в следах свирепых побоев. Белок левого глаза был налит кровью, а сам глаз завернулся так, словно от мощного удара его сорвало с державшей его мышцы. Слезная жидкость, смешанная с кровью, вытекала из глаз медленными струйками.