– Женевьева, – произнес Морган, как только развернул тело в допросной. – Есть повреждения, старые повреждения, на внутренней стороне бедер. Могу поспорить, что когда его переверну, то найду такие же раны в районе гениталий.

Фул, вспомнив об укусах, согласно кивнул.

Тело лежало лицом вниз на столе Моргана, и Морган показывал Фулу, прохаживаясь вокруг:

– Вот эти старые отметины на плечах там, где они его держали, пока мучили.

«Они» – это демоны: покойник был проституткой, чьими клиентами были демоны. Фул понятия не имел, почему такие несчастные души здесь именовали женевьевами, однако этим словом их называли все, с тех пор как он помнил. Профессия жертвы, которую теперь знал Фул, могла упростить установление личности, однако также подтверждала его изначальные подозрения: это дело заведет его в самые недра Хауски.

– Не поможешь мне его перевернуть?

Не дожидаясь ответа, Морган взял мертвеца за плечи и приподнял. Фул подхватил его ноги, и вместе они неуклюже перекатили тело. Еще немного воды вылилось изо рта покойника, оставив новые черные подтеки у него на подбородке. Вода натекла с головы, как будто ее тень пыталась сбежать, сгущаясь.

– Ничего себе, крепко ему досталось, а? – произнес Морган.

Фул ничего не ответил.

Склонившись над телом, Морган мягко надавил на подбородок, раскрывая покойнику рот. Спустя несколько секунд он произнес:

– Тут чудовищные повреждения. Помимо зубов и щеки, у него еще и язык частично оторван. Похоже, говорить ему будет непросто. И все же я попытаюсь.

Фул наблюдал, как Морган мечется по комнате, собирая все необходимое оборудование и реактивы. Некоторые предметы Фул узнавал: скальпели, иглы с ниткой, пузырек чего-то, весьма похожего на мутную мочу, – но о большинстве не имел ни малейшего понятия. Каждый допрос проходил по-своему, был уникальным для мертвого тела, и Морган крайне редко что-либо объяснял. Вот сейчас он капнул трупу в рот крошечную бусинку бесцветной жидкости, а затем сомкнул челюсть, пальцами сжав ему губы. Горло у покойника вздулось, словно он пытался проглотить какой-то твердый кусок, а потом обмякло. Морган выпустил его губы и спросил:

– Можешь рассказать нам, что случилось?

В комнате стояла тишина.

Морган повторил вопрос, снова услышал в ответ тишину, затем склонился над мертвецом, заглянув ему в рот.

– Любопытно, – проговорил он негромко. – А вот интересно…

– Что интересно? – спросил Фул.

Морган не ответил. Вместо того в третий раз задал вопрос, на этот раз крепко нажав трупу под ребра, выдавив у него изо рта воздух и струйки бесцветной, дурно пахнувшей жидкости. Она пузырями поднялась между зубами и губами с таким звуком, словно в воду упал кусок дерьма. Ничего похожего на слова в этом бульканье не угадывалось.

– Так что интересно? – снова спросил Фул, читая замешательство на лице Моргана.

– Я не уверен. Даже с такими повреждениями языка и челюсти мы должны были получить хоть какой-то ответ, пусть невнятный. Но никакого ответа нет. Это необычно, однако не сказать, что невозможно, просто мы попробуем что-нибудь другое.

Достав инструмент, похожий на сплюснутую ложку, Морган подсунул его под неповрежденный глаз покойника и быстрым, резким движением выковырнул глазное яблоко. Оно выскочило с таким звуком, словно кого-то стошнило, и легло, задрожав, в ложку, когда Морган перерезал глазной нерв. Из того же флакона он капнул воды на глазное яблоко, а затем поместил его на стеклянную панель, закрепленную горизонтально в металлической раме. Над рамой стояла лампа, Морган включил ее, передвинул линзы так, что свет под углом упал вниз, проходя через глаз и попадая на стол внизу. Морган несколько раз перенастраивал линзы, затем двигал по панели глаз, прежде чем отступить со словами:

– Нет. Ничего.

– Никаких изображений?

Иногда у покойников в студенистых глазах сохранялось то, что они видели последним, и картинки можно было разглядеть в свете лампы.

– Нет, вообще ничего осмысленного, на что можно было надеяться. Только свет.

Теперь заинтригованный голос Моргана звучал рассеяно, как будто издалека. При этом на Фула он не смотрел. Сняв глаз с панели, он положил его на лист толстой гигроскопичной бумаги и разрезал поперек, выпустив наружу густую массу. Когда она впиталась в бумагу, он поднес листок к свету. Влажные пятна заблестели.

– Ничего тут не узнаешь? – спросил он Фула.

– Нет.

– Вот и я тоже. Это крайне необычно. Кто-то действительно очень не хотел, чтобы этот несчастный заговорил, а?

– Но как они смогли заставить его замолчать? – спросил Фул.

На всех предыдущих допросах, какие он видел, ни один труп не оставался совершенно безмолвным. Многие после смерти становились настоящими болтунами: слова выливались из них долгими, захлебывающимися потоками, глаза их были полны предсмертных образов, описаний и имен.

– Я не уверен. Есть и другие способы его разговорить, один в особенности. Сейчас испытаю. Но сначала, впрочем, хочу попробовать еще кое-что.

Ничего не сработало: руки мертвеца отказывались писать, он не улыбался и не хмурился в ответ даже на самые элементарные общие вопросы, и его пальцы не указывали на ответы. В конце концов Морган достал маленькую бутылочку прозрачной воды, бережно держа перед собой, вытащил пробку и плеснул тоненькую струйку на лоб мертвеца. Вода растеклась по вискам, закапала на стол, где начала дымиться. Затем он вынул из ящика письменного стола белый диск и намазал на него что-то, по мнению Фула, разившее дерьмом. Этот диск Морган поместил под зад покойника, прежде чем отойти на пару шагов и снова задать вопрос. Покойник не шелохнулся, и вопрос остался без ответа.

– Такое впечатление, что у него все сознание вынули, – в итоге признал Морган. – Ответов нет, потому что не осталось ничего, чем воспринимать вопрос. И это не мозг, поскольку он-то как раз совершенно никак не пострадал, – не хватает того, что управляет мозгом.

– Управляет мозгом?

– Да. Расскажи, как ты его нашел. Что тебе известно?

Фул рассказал Моргану все, что узнал от Веста, а затем о безымянном демоне у Соломоновых Вод.

– Ага, – протянул Морган после того, как Фул договорил. – Я понял. Думаю, что понял, только я не уверен. То, что сделали с этим человеком, случается крайне редко. Лично я такого до сих пор ни разу не видел, только читал в одной из старинных книг. Ладно, если не можем добиться ответа от разума, придется спросить тело.

– Что с ним сделали? Насколько редко? – спрашивал Фул, но Морган снова перестал обращать на него внимание. Вместо того он закрепил на столе рядом с плечами и бедрами покойника колышки, на каждом колышке сверху была короткая цепь с небольшим крючком. Затем он быстро разрезал туловище покойника крестом, две линии пересекались где-то в области диафрагмы.

– Это старинный метод ведения допроса. Он базовый, очень грубый, однако может принести результат, и ответы в таком случае бывают точными. У тебя будет четыре вопроса, Фул. Формулируй просто и задавай с умом.

Фул на минутку задумался. Этот человек явно женевьева, как и сказал Морган, поэтому его первый вопрос был очевиден:

– Тебя убил клиент?

Морган поддел за край кусок плоти с одной четверти тела и потянул, отгибая, к крючку на цепи, насадив на острый конец. Цепь завихляла и туго натянулась, прежде чем замереть, крючок с легкостью пронзил кожу. Плоть подергивалась, но оставалась на крючке, снятая с тела.

– Да, – просто произнес Морган. – По крайней мере, он считает, что убийца – его клиент. Следующий вопрос.

– Это был постоянный клиент?

На этот раз мясо слетело с крючка, как только Морган убрал руку.

– Нет, – сказал он. – Следующий вопрос.

Фул снова задумался, стараясь не обращать внимания на головную боль, которая набухала под повязкой, словно вода заполняла воздушный шар. Покойник был убит новым клиентом, очевидно демоном, если принять во внимание его обычный круг общения. Фул пытался придумать, что бы еще могла рассказать ему плоть. Разумеется, никаких имен. Общие вопросы на «да» или «нет», самые важные, вот только что узнать важнее всего? «Думай, сбитый с толку дурачок, думай!»