Он выдохнул, стараясь вернуть голосу деловую невозмутимость. Не получилось.

– Скажите, – начал он, косясь на её профиль, – вы остались довольны посещением «Жар-птицы»? Как с вами работали? Не обижали?

Мила вздрогнула, будто её застали врасплох. Пальцы сильнее вцепились в лямку рюкзака.

– Всё было… прекрасно, – ответила она с ледяной вежливостью. – Очень квалифицированная сотрудница.

Она помолчала секунду, а потом, не глядя на него, спросила в лоб:

– Это ваш ломбард, да?

Роберт не стал отнекиваться. Бесполезно. Она считывала такие вещи, как радар.

– Мой, – кивнул он. – Партнёрский проект. Но да, большая часть моя.

Мила медленно выдохнула. В этом «мой» было столько собственнической гордости, что сомнения отпали. И главное, он явно ещё не говорил с приёмщицей. Иначе бы не спрашивал, довольна ли она.

Интересно, видела ли Светлана, как её босс собственноручно открыл дверь перед той самой клиенткой, которая только что ушла, хлопнув коробочкой с черепахой? Телефон в кармане Роберта пока молчал. Но надолго ли?

– Так вы поэтому меня подвозите? – спросила Мила, и в голосе её зазвенели разоблачительные нотки. – Чтобы я оценила качество обслуживания и написала хвалебный отзыв в «Яндексе»?

Роберт рассмеялся. Коротко, искренне, удивлённо.

– Честно? Я сам не знаю, зачем я вас подвожу, – сказал он, и в этом признании было больше честности, чем во всех его бизнес-презентациях за последний год. – Но точно не ради рейтинга.

Мила молчала. Ей отчаянно хотелось ему верить. И это пугало.

– Слушайте, – Роберт сбавил скорость на повороте, – у меня к вам предложение, от которого трудно отказаться.

– Это цитата из плохого фильма, – фыркнула Мила.

– Из «Крёстного отца». Это великий фильм, – поправил он.

«Только он про мафию», – подумала сразу Мила.

– Я сейчас еду к одному замечательному человеку. Филипп Александрович, гениальный реставратор, живёт в Одинцово. Мне нужно забрать у него икону. Это займёт минут пятнадцать, не больше. Заодно покажу вам дом, в котором, между прочим, жил Савва Мамонтов. Почти. И потом я отвезу вас куда скажете. Честное слово, не съем.

– А если я не хочу смотреть на дома, где жил Мамонтов? – Мила подняла бровь. – Если я хочу домой, прямо сейчас?

– Тогда я, конечно, развернусь, – покладисто согласился Роберт и тут же добавил: – Но тогда вы никогда не узнаете, как выглядит настоящий дуб, посаженный Врубелем.

– Врёте, – сказала Мила, но в голосе уже прорезалось любопытство.

– Клянусь трезубцем! – Роберт торжественно приложил руку к груди. – Филипп Александрович утверждает, что Врубель собственноручно привёз этот дуб из Тамбовской губернии. Правда, дубу всего сорок лет, а Врубель умер в 1910-м, но это уже детали. Главное – легенда.

Мила не выдержала и улыбнулась. Наваждение усиливалось.

– Хорошо, – сдалась она. – Но с условием.

– Любым.

– Вы купите мне клубнику.

Роберт моргнул. Из всех возможных требований – деньги, безопасность, немедленная доставка – это было настолько неожиданно, что он на секунду потерял управление и чуть не пропустил поворот.

– Клубнику? – переспросил он.

– Да. Свежую. Я видела лоток у метро, когда выходила. А у меня не было времени купить. Теперь я хочу клубнику. И молоко заодно.

– Э-э… – Роберт лихорадочно соображал, где можно найти приличную клубнику, не нарвавшись на пластиковую подкрашенную дешёвку. – То есть я должен найти лоток с клубникой, купить её, потом заехать в магазин за молоком и только после этого везти вас к Врубелевскому дубу? Я правильно понял тактическую задачу?

– Совершенно верно, – кивнула Мила, с наслаждением глядя, как на лице этого уверенного, блестящего мужчины проступает лёгкая, почти детская растерянность. – И никак иначе. Потому что неизвестно, когда мы ещё встретимся, а клубничный сезон короткий.

Конечно, она валяла дурочку, но и он валял дурака.

Роберт посмотрел на неё. Потом на дорогу. Потом снова на неё.

– Знаете, – сказал он тихо, – я ведь даже имени вашего не знаю.

– Мила, – ответила она. – Людмила, но Мила мне больше нравится.

– А я Роберт. Но можно Роб. Жалко, что не Руслан, – опять чуть ли не хихикнул.

– Роб, – повторила она, пробуя имя на вкус. – Как робот.

– Как Роберт Капралов, – поправил он. – Вполне уважаемый человек с именем, между прочим. У меня есть «Википедия», две премии «Стартап года» и рекомендательные письма от трёх академиков. Если вам нужны гарантии моей благонадёжности, я могу выслать на почту пресс-кит.

– А удостоверение личности у вас с собой? – ехидно поинтересовалась Мила.

– В бардачке, – серьёзно ответил Роберт и потянулся открыть.

– Да не надо! – засмеялась она. – Верю. Почти.

– Значит, по рукам? – Роберт протянул руку. – Клубника, молоко, Врубель, домой.

– По рукам, – Мила пожала его ладонь и тут же отдёрнула, будто обожглась. – Но только потому, что у меня молоко дома закончилось. И вообще, это ваш единственный шанс.

– Ценю, – сказал Роберт серьёзно, и в его глазах не было ни капли иронии. – Честное слово, ценю.

Он достал из внутреннего кармана пиджака визитку – плотный серый картон, только имя и номер, без должностей и логотипов, и протянул ей.

– На всякий случай. Если передумаете про клубнику.

Мила взяла визитку, повертела в пальцах. Без бренда, без пафоса. Только имя и цифры. Ей вдруг стало тепло и немного страшно. Она сунула карточку в карман джинсов и отвернулась к окну, чтобы он не видел, как она улыбается.

Роберт вырулил на Кутузовский проспект. В салоне висела тишина, но не неловкая, а плотная, как тот самый воздух в ломбарде – насыщенная, живая, наполненная недосказанным.

Он снова покосился на неё. Она смотрела в окно, но краешком глаза видела его отражение в стекле. Они оба знали, что происходит. И оба делали вид, что ничего особенного не происходит.

В Одинцово не могло не быть рынка, полного клубники в середине июня. Страна большая, и на юге уже снимали урожай не первую неделю. Но если он заедет на рынок, тогда как-то не с руки будет ехать с ней к Райкину, она могла и отказаться. Так что Роберт выбрал дорогу, которая проходила как можно дальше от города.

Он прекрасно знал одно место, где можно было купить отличную клубнику, и зарулил на рынок в Горках-2.

Остановив свою «вишенку» на паркинге перед рынком, где таких, точнее, такого же класса, но других цветов и конструкций, было пруд пруди, Роберт спросил:

– Вы со мной пойдёте за клубникой или доверите мне самому справиться с поручением?

– Отчего же мне с вами не пойти? – вошла в раж Мила. – Вы, наверное, забыли, что нужно ещё и молоко. Вот я и прослежу.

Они вышли из машины и отправились на рынок.

Сделали примерно десять шагов и услышали возглас:

– Роббин! Что это ты тут делаешь? – громко удивлялся молодой мужчина в светлом тренировочном костюме и в смешной панаме с пуговкой, какие много лет назад носили дети в старых советских фильмах. Но эта панама явно была чуть изменённой репликой и выглядела очень стильно.

– Мне срочно нужна клубника. Познакомься, это Мила, – представил Роберт свою спутницу. – Мила, это Игорь, мой старый ненавистный друг и конкурент.

– Рада знакомству, – Мила за словом в карман обычно не лезла, – я в восторге от вашего головного убора, – обратилась она к Игорю.

– Польщён, что и говорить, – хихикнул тот. – Хорошей клубнички! – он подмигнул, кивнул, сделал жест рукой, который означал, видимо, «пока-пока», и продолжил свой путь куда-то там.

Внимание на его шутке никто не заострил.

– А вот и клубника! – воскликнул Роберт.

В машину они несли хорошо упакованный ящик первоклассной клубники и две бутылки фермерского молока «Коровка божья».

В салоне запахло ягодами.

Через двадцать минут они уже въезжали во двор Филиппа Александровича Райкина.