Главными проблемами Лизы на данный момент оставались правый глаз и язык.

Мышцы века по-прежнему не слушались её, как бы девочка ни старалась.

Многочасовые попытки хоть чуть-чуть пошевелить языком также заканчивались неудачей.

Впрочем, телевизор или хотя бы радио как источники повышенной нагрузки были строго противопоказаны, так что у неё в любом случае не оставалось иного выбора, кроме как тренироваться, одновременно пребывая в постоянных раздумьях.

Что же всё-таки произошло тогда, на дороге?

Размытые воспоминания с невозможностью отделить реальность ото сна не слишком помогали в поисках истины. Родители, не желая ещё больше травмировать психику ребёнка, не давили на неё, удовлетворившись наскоро нацарапанной обессиливающей с каждой секундой рукой заверениями Лизы о том, что она сама не понимает, что произошло.

Шейда-Алами интересовался куда настойчивее, утверждая, что любая, даже самая крохотная деталь, может помочь более точно определить состояние пациента и ускорить процесс реабилитации.

Впрочем, и ему Лиза ничего не могла сказать даже при всем желании. Чертов язык никак не желал возвращаться к жизни, безвольной массой обвиснув во рту. На ночь доктор крепил его к зубам специальным приспособлением, чтобы девочка не задохнулась во сне.

Единственное объяснение, которое смогло прийти ей в голову в процессе размышлений перед сном — это то, что она каким-то образом смогла телепортироваться в точку, в которую смотрела за секунду до этого, то есть на участок дороги впереди, на фоне которого её полусонный разум и показал те странные картины.

Возможно ли повторить телепортацию ещё раз?

Лиза всей душой надеялась, что нет.

Конечно, Кейси бы не поняла её, загоревшись желанием как можно экстремальнее опробовать новую способность, но Лиза всегда знала про себя, что является редкостным трусом, и предпочтёт спокойную жизнь бессмысленному риску.

Вспомнив про Кейси, девочка вздохнула. До сих пор каждая мысль об оставленной лучшей подруге вызывала тугую боль где-то в районе сердца. На долю Смарт в последнее время слишком много выпало.

Смерть родителей, расставание с подругой, теперь ещё и полгода отсутствия от той вестей...

Лиза ощутила жгучий стыд за то, что стала невольным источником плохих новостей для своего лучшего друга.

Радовало лишь то, что Кейси не начала её ненавидеть после предательского отъезда, раз беспокоилась за неё.

Блондинка с утроенным рвением принялась тренировать мышцы век правого глаза, чтобы как можно скорее пойти на поправку и прочитать письма от подруги, а там, чем черт не шутит, набраться сил и даже ухитриться написать ответ.

Ей так много нужно наверстать…

Хвала богам, она может это сделать. Иногда Лиза покрывалась испариной и плакала от страха, понимая, насколько ей повезло.

Чуть больше скорость, чуть иная траектория падения — и она могла бы уже никогда не очнуться, или, что ещё хуже, остаться на всю жизнь прикованной к постели.

Организм прекрасно справлялся с выздоровлением, и девочка надеялась, что так продолжится и дальше.

По крайней мере, она будет тренироваться еще больше, чтобы помочь ему.

* * *

Лиза в очередной раз пыталась напрячь непослушный язык, одновременно пытаясь дотянуться указательным пальцем практически полностью восстановившейся руки до кончика носа, как вдруг услышала резкие голоса, приближающиеся к двери в её палату.

— На данный момент объект почти восстановился. Присутствуют остаточные дисфункции, но они исчезают буквально на глазах. Темпы её восстановления поражают! — девочка узнала голос доктора Шейда-Алами.

— Вы уже определили природу данного явления? — сухо поинтересовался у врача незнакомый голос.

— У меня есть пара гипотез, я изложил их в своём последнем отчёте в Центр. Надеюсь, в дальнейшем мне позволят ещё немного поработать с объектом, у меня имеется ряд идей для экспериментов, которые можно провести. — угодливо отозвался медик.

— У вас было полгода. — резко выплюнул его собеседник.

— Да, но это больница, а не чертов полигон. Персонал мог что-нибудь заметить и сообщить в Комиссию по этике. — с досадой отозвался Шейда-Алами.

— Комиссия не проблема. — хмыкнул голос. — Но вы правы, лишний шум нам ни к чему. Что с родителями?

— Они прибудут буквально через несколько минут, и мы все с ними обсудим.

Дверь в палату открылась, и Лиза открыла глаз, увидев входящего доктора и двух неизвестных ей мужчин в строгих тёмно-серых костюмах.

Первый выглядел настоящим громилой, с огненно-рыжими волосами и высотой почти в два метра.

Второй выглядел куда менее примечательно. Прилизанные, чуть блестящие от геля волосы шли вправо идеальным пробором, невольно подчёркивая непропорционально широкий рот и по-рыбьему пустые, без единой эмоции, глаза.

Вошедшие уставились на Лизу, тщательно оглядев её с ног до головы, и девочка понадеялась, что одеяло полностью накрывает её тело. Закончив осмотр, после секундной паузы «викинг» подошёл к девочке.

— Добрый день, мисс. Меня зовут агент Нанна, моего коллегу, — здоровяк кивнул на осматривающего углы комнаты «рыбу». — Агент Кох, и мы занимаемся расследованием произошедшего с вами инцидента. Мы бы хотели задать вам пару вопросов. Не беспокойтесь, вам нечего бояться, ваши родители приедут с минуты на минуту.

— Она не ответит вам. — раздался голос Шейда-Алами с правой стороны комнаты. Из-за закрытого глаза Лиза не могла его увидеть. — Нейронные связи с мышцами языка ещё не восстановились.

— Но писать-то она может, — улыбнулся девочке Нанна. — Конечно, если вы плохо себя чувствуете, мисс, мы побеседуем позже.

Глядя на происходящее, девочка не знала, что и думать.

С одной стороны, родители рассказывали, что в расследование вмешалось ФБР, после чего их отпустили, а так же посодействовало принятию девочки на лечение в одну из лучших клиник в стране без длительного ожидания своей очереди, и, разумеется, у них был к ней ряд вопросов, да и агент Нанна выглядел достаточно дружелюбно.

С другой стороны, было что-то неправильное, нехорошее в подслушанном разговоре и взглядах, которые время от времени кидал на неё «рыба», но Лиза не могла понять, что.

Стоит ли рассказать им о произошедшем полностью?

Конечно, девочка понимала, что в её версии произошедшего не содержится чего-либо интересного или полезного, однако подсознательные сомнения и страх продолжали терзать её.

Немного поколебавшись, девочка кивнула и взяла в руки дощечку с мелом — своё ставшее за последнее время привычным средство связи с окружающим миром. Агент Нанна в очередной раз улыбнулся.

— Отлично. Расскажите нам, что происходило последние несколько минут до аварии?

Родители, если верить их рассказу, поведали полиции о произошедшем максимально честно, и Лиза, подумав, решила сделать так же. Любые сомнения или противоречия могли навредить папе и маме.

«Я сидела на заднем сиденье. Потом неожиданно оказалась на дороге впереди нашей машины и она сбила меня», наскоро нацарапала девочка.

— Угу. Не заметили ли вы чего-нибудь необычного перед этим? — «Нет».

— Вы ехали в Сиэтл непосредственно из Оушенсайда, верно? — «Да», поморщившись, написала девочка.

— Хорошо. Опишите максимально подробно ваше самочувствие перед произошедшим.

Лиза, неуверенно сжимая мел, на секунду погрузилась в воспоминания и ответила спустя пару минут.

«Я была расстроена. Потом у меня заболела голова и застучало в висках, а ещё сильнее стало биться сердце».