Тику внезапно захотелось рассмеяться. В этой гигантской даме было что-то располагающее.

— Пу… чьи солдаты? Откуда вы родом?

— Родилась в Пятой, такие дела, но год жила в Одиннадцатой. Чертовски плохое место, как оказалось. Сплошные карлики, наступающие мне на пальцы и щиплющие меня за колени. Не смешно, говорю тебе. Зато я встретила там моего друга Рутгера.

Каждое слово, вылетавшее изо рта женщины, только еще больше запутывало Тика. Ему и так-то было сложно поверить, что эта дама гигантских габаритов, стоящая перед ним, реальна, а разговор был еще более невероятным.

— Пятая? — спросил он. — Это что, адрес? Где это? И где Одиннадцатая?

Нафталин положила огромные ладони на бедра:

— По-моему, достаточно задавать мне по нескольку вопросов в ряд, человечек, и не давать времени на ответы. Мой мозг, может быть, и больше твоего, но ты слишком уж этим злоупотребляешь, тебе не кажется?

— Тогда, — сказал Тик, — ответьте хотя бы на один.

— Разве не в Первой любят говорить, что терпение — это добродетель? Похоже, эта мудрость от тебя ускользнула.

Несмотря на странность всего происходящего, Тик засмеялся:

— Нафталин, каждое ваше слово запутывает меня все сильнее. Давайте, вы просто расскажете мне все, что сочтете нужным, а я заткнусь и буду слушать. — Он потер шею, которая затекла от того, что он все время глядел на нее снизу вверх. Его шарф промок от снега.

— Это уже на что-то похоже, хотя, признаться, я и не знаю, что мне говорить. — Нафталин сложила руки и нахмурилась, глядя вниз на Тика. — Думаю, нет ничего страшного в том, чтобы сказать тебе, что ты из Первой, я из Пятой, а мой друг Рутгер, как я тебе уже говорила, живет в Одиннадцатой. Занятный маленький джентльмен, этот Рутгер, хотя и похож на кусок сырого теста. Бедняга не выше обычной свиньи и в два раза ее толще. Ты с ним еще встретишься, если он по-прежнему в деле.

— Погодите, — сказал Тик, забывая, что обещал молчать. Нафталин закатила глаза. — Похоже, вы знаете, кто я такой. Это как-то связано с письмами, которые я получаю, так?

— С чем же еще, человечек? Ты когда-нибудь видел восьмифутовую женщину, до того как начать получать письма от Мастера?

— Ма… — Тик замолчал, чувствуя, что его мысли кружатся, как падающие вокруг снежинки. Было ясно, что огромная женщина специально пришла с ним поговорить, но он еще ничего не узнал. — Слушайте, Нафталин, вы не могли бы объяснить все с самого начала?

Она яростно затрясла головой:

— Не могу, человечек. Никак не могу.

— Тогда зачем вы сюда пришли? Зачем вы вышли из леса, чтобы со мной поговорить?

— Немного встряхнуть тебя, придать тебе немножко уверенности, понимаешь ли. Мой начальник меня послал. Он шлет меня повсюду, чтобы я помогала, чем могла.

— Помогали в чем?

— Не уверена, что понимаю это до конца. Я не могу говорить о письмах, я не могу говорить о Мастере, или о Барьерной Палочке, или о Реальностях, или о Каэфе, или о Чикарде, или о чем-нибудь еще из той же оперы. — Она загибала палец на каждом странном слове, как будто ее предварительно снабдили списком. — Что касается всего остального, спокойно задавай вопросы, потому что у меня нет ни малейшего представления, о чем с тобой говорить.

Тик раздраженно протер глаза. Он постарался запомнить все непонятные слова Нафталин, отпечатывая их у себя в памяти для дальнейшего изучения. — Мисс Нафталин, официально заявляю, что более странной беседы мне еще не приходилось вести.

— Прости, человечек. Мне очень жаль. — Она пинала ногами снег, делая его похожим на поле для гольфа после хорошей игры. — Очень важно, чтобы ты до всего додумался сам. Иначе это не работает. Но, может быть, ты видел что-то, ну, странное с тех пор, как начали приходить письма?

Заинтересованность Тика ощутимо возросла:

— Да, видел. Всего пару часов назад я видел дымную, туманную штуковину, которая соткалась в лицо и страшно орала. Можете рассказать, что это было?

Лицо Нафтали загорелось, хотя речь шла о довольно страшных вещах:

— А! Трепетные Духи! Вот кого ты видел, клянусь моим левым ботинком. Страшноватые создания, да. Наконец-то что-то, о чем можно поговорить.

— Вы знаете, что это такое? Откуда они берутся?

— Черт возьми, да! Они почти убили моего друга Рутгера всего год назад. По твоей спине ведь пробежал небольшой холодок, когда начался Смертельный вопль? Оттуда и взялось название. — Она остановилась. — Понимаешь, ты ощущаешь трепет, ну, и «Трепетный Дух». Понимаешь?

— Да, понимаю. — Если она и заметила сарказм, она не подала виду. — Но что они собой представляют?

— Жуткий звук, который ты слышал, — это смертельный вопль, и он со временем становится, боюсь, только громче. Они не могут сдвинуться больше, чем на несколько футов, когда отрастят лицо, но им и не нужно двигаться, поскольку они орут. Все, что у тебя останется, когда ты его услышишь, это тридцать секунд.

— Что вы имеете в виду?

Нафталин нахмурила брови и указала пальцем на Тика:

— Если мужчина, женщина или ребенок будет слышать Смертельный вопль на протяжении тридцати секунд, его мозги превратятся в кашу. Неприятная смерть. Видела однажды, как это случилось со старичком. Его тело вращалось, как у цыпленка, которому свернули шею. Его бедная жена в конце концов избавила несчастного от страданий. Помнится, она стукнула его чайником по голове.

— Вы серьезно?

— Я похожа на человека, который будет придумывать байки про старушек, убивающих своих любимых мужей ударом чайника по голове?

— Думаю, нет.

— Грустная история. — Она некоторое время глядела в пустоту за плечом Тика, потом посмотрела ему в глаза. — С тобой все будет в порядке. Пока ты можешь убежать, им тебя не поймать. Просто старайся избегать их.

— Не волнуйтесь, постараюсь.

Последовала долгая пауза, и Тик начал бояться, что Нафталин уйдет, не сказав больше ни слова.

— И… что делать? Для чего нужны послания? Кто такой М. Д.? Что произойдет в тот день, о котором говорится в первой подсказке? — Вопросы так и лились, хотя он уже знал, какой ответ она даст.

— Извини, не могу об этом говорить. Приказ Мастера.

Тику захотелось закричать.

— Тогда, мне кажется, нам больше особенно не о чем говорить?

— Особенно нет, тут ты прав, человечек.

Тик вздрогнул, отсутствующе глядя на белый мир вокруг них:

— О… кей. И как мы поступим?

— Я лучше тронусь. — Нафталин наклонила голову, как будто чувствовала себя так же неловко, как и он. Через несколько секунд она щелкнула пальцами и выпрямилась. — Ой, мой мозг, должно быть, ненадолго отключился. Я кое-что забыла. — Она вытащила из кармана маленький блокнот и карандаш. — Как тебя зовут? Если ты, конечно, не против такого вопроса.

Вопрос удивил Тика:

— Вы не знаете? Как вы тогда меня нашли?..

— Просто нужно проверить. — Она занесла карандаш над листом, ожидая ответа.

— Аттикус Хиггинботтом. Но все зовут меня Тик.

Она поскользила кончиком карандаша по страницам:

— Ага, вот. — Она нарисовала огромную галочку там, где остановился карандаш, потом залезла в другой карман и выудила помятый желтый конверт. Она вручила его Тику: — Это тебе, человечек. Поздравляю тебя с мудрым и храбрым выбором не сжигать первое письмо Мастера. По крайней мере, маяться бездельем ты точно не будешь.

На конверте ничего не было написано, но Тик взял его, зная, что это должна была быть вторая подсказка. Он не понимал, почему это так его удивило. М. Д. ничего не говорил о том, что все письма должны прийти по почте. Но получить сразу два из них за один день было странно. Может быть, М. Д. имел в виду совсем другое послание: никогда не спешите с выводами. Ждите неожиданного.

Он сложил конверт и убрал его в карман, нетерпеливо ожидая, когда он сможет вернуться домой и прочесть письмо.

— Спасибо. Я, пожалуй, не буду вас беспокоить вопросами о нем.

— Схватываешь на лету, — улыбнулась Нафталин. — Ну что ж, до новой встречи. Да пребудет удача с тобой, твоей семьей и прочее-подобное.