Ворон долго молчал, неспешно чистя клювом черные глянцевые перья, а затем нехотя ответил:
— Помню, помню этого сорванца… В юности его звали Гудом Керли, и он был заводилой среди местных мальчишек. Потом он подрос и стал хорошим дровосеком, лучшим на всю округу. И невеста у него была, Весой ее звали — не девушка, а загляденье. Но это давняя история. Неужто Гингема тебе ее не рассказывала?
— Нет, она не любила вспоминать о своих злодеяниях, — ответила девушка. — Наверное, поэтому я и не стала злой колдуньей. Наоборот, мне хочется творить добро, много добра! Вот я и подумала: почему бы мне не загладить ту рану, что Гингема нанесла бедной Весе? Вскоре я собираюсь навестить Дровосека в Фиолетовой стране и хотела бы прийти с весточкой от его бывшей невесты.
Ворон не сводил с Корины проницательного взгляда. Но девушка выглядела совершенно искренней, и старый ворон поверил ей.
— Хорошо, если в душе у тебя есть место добру, — ответил он. — Злые колдуньи много вреда принесли и нам, птицам, и Жевунам. А добра мы толком ни от кого и не видели. Значит, ты ищешь Весу? Много лет я не видел эту несчастную женщину… Не знаю даже, жива ли. Да и Сосенок-то я давным-давно не видел. Ушли они отсюда и словно в омут канули.
— Как ушли? — удивилась Корина.
— Очень просто — ножками, — спокойно пояснил ворон.
Нарк вновь клацнул зубами.
— Ты с нами шутки не шути! — грозно рявкнул он. — Говори, как дело было, не то мигом хвост повыщиплю!
Ворон насмешливо взглянул на него.
— Никогда не видел летающих волков, — сказал он. — Впрочем, и шагающих домов мне тоже видеть не приходилось… А было это так. Лет тридцать назад появились в окрестностях Сосенок какие-то странные существа в темных плащах. То ли люди, то ли звери, не поймешь… По вечерам они стали наведываться в деревню да расспрашивать Жевунов про всякие разности. Больше всего они интересовались Гудом Керли — мол, остались ли у него родственники, жива ли его невеста и прочее. А в Сосенках народ не из робкого десятка: считай, каждый второй мужчина либо кузнец, либо лесоруб. Не понравились им непрошеные гости, и как-то вечером сельчане встретили их топорами да молотами. Существа в плащах разбежались кто куда. А на следующее утро двери и окна в деревне словно бы сами собой захлопнулись, так что выйти наружу никто не смог. Затем дома приподнялись, и под ними словно из земли выросли какие-то чудные лапы, и Сосенки сдвинулись с места! Видите борозды, что идут через равнину? Вот тем-то путем Сосенки и ушли вместе со всеми жителями. Сам бы не поверил, если бы не видел своими глазами!
![Дочь Гингемы (иллюстр. М. Мисуно) - i_040.jpg](https://all-library.ru/pic/9/5/2/8/4/95284/1333246357/i_040.jpg)
— Колдовство… — прошептала Корина, опустив голову. — Какое удивительное колдовство… В книге Торна такого нет. Тогда кто же сотворил его?
Девушка не на шутку заинтересовалась этим таинственным происшествием. Зато Нарк струхнул. Живя в пещере Гингемы, он навидался всяких чудес, но о таких и не слыхивал. Мыслимое ли дело, чтобы дома переходили с места на место?
— Пойдем отсюда, хозяйка, — заскулил он, поджав хвост. — Далась тебе эта Веса… Обойдемся и без нее. Железный Дровосек и так встретит тебя, словно королеву.
Корина строго взглянула на него.
— Не говори глупостей, Нарк. Дело не в Дровосеке и не в его бывшей невесте Весе, а во мне самой, ясно? К тому же в Голубой стране произошло что-то очень странное, а никто об этом не знает. Я должна понять, откуда появился Лес призраков, и кто в нем живет. Гай, не согласишься ли проводить нас туда?
Ворон охотно согласился. Он очень соскучился по жителям деревни, среди которых у него было немало приятелей. Корина же была волшебницей — кто знает, может, ей удастся вернуть Сосенки на прежнее место?
Гай взмахнул крыльями и полетел через равнину, стараясь держаться чуть в стороне от глубоких борозд в земле. Почти полдня Корина и Нарк шли вслед за вороном. Умная птица вела их по самому удобному маршруту, и тем не менее к концу пути девушка едва держалась на ногах.
Путники остановились, завидев впереди высокую стену, сложенную из огромных серых камней. Борозды подходили прямо к ней, словно блуждающая деревня каким-то чудом сумела пройти сквозь мощную каменную кладку. Поверх стены виднелись вершины могучих елей — похоже, это и был Лес призраков.
Корина уселась на округлом валуне и достала из котомки несколько пирожков — она позаимствовала немного еды у Людушки. Два пирожка с мясом она отдала Нарку, и волк проглотил их без всякого удовольствия.
Попив воды из глиняной бутылки, Корина удовлетворенно вздохнула и сказала:
— Выходит, Людушка не обманул нас — Лес призраков существует на самом деле. Гай, слетай в Сосенки и узнай, как там идут дела. А я пока отдохну час-другой, а затем тоже переберусь через стену.
Ворон даже хлопнул крыльями от удивления.
— Как же я могу перелететь через эту стену, волшебница? Она же БЕСКОНЕЧНАЯ!
Корина недоуменно пожала плечами.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала она. — Стена как стена. Ну и что? Разве птицы не могут преодолеть ее?
Вместо ответа Гай взлетел в воздух и стал подниматься ввысь. Как только он достиг верхнего края стены, та неожиданно начала расти к небу. Выбиваясь из сил, старый ворон поднялся под самые облака, но и стена ни на дюйм не отставала от него.
Корина и Нарк, вытаращив глаза, наблюдали за этой удивительной борьбой. Через полчаса Гай выдохся и спустился на поляну. Стена тотчас приняла прежний вид.
— А ты говоришь: перелететь, — тяжело дыша, сказал ворон. — Стена-то заколдованная! Может, твое чародейство поможет?
Нарк вопросительно взглянул на хозяйку. На всякий случай она произнесла несколько заклинаний, после чего превратилась в муху и попыталась незаметно проскользнуть над краем стены. Увы, как бы высоко ни взлетала муха, каждый раз на ее пути вырастала серая преграда.
Уже стало смеркаться, когда Корина оставила попытки преодолеть Бесконечную стену. Кто бы ни заколдовал эту каменную громадину, он был могучим чародеем.
![Дочь Гингемы (иллюстр. М. Мисуно) - i_041.jpg](https://all-library.ru/pic/9/5/2/8/4/95284/1333246359/i_041.jpg)
Гай сочувственно следил за ее усилиями, а Нарк лежал на земле и недовольно ворчал. Это место ему не нравилось, и он был бы рад дать отсюда деру. Но не бросишь же Корину одну!