На посёлок опустился обволакивающий сумрак, через который пытались пробиться тусклые лучи редких уличных фонарей. Окружающая темнота создавала волшебную иллюзию изолированности от мира. Как в коконе, окружённом непроглядной пустотой, по аллее шла пара – юноша и девушка. Из их ртов при каждом произнесённом слове вырывался пар.

– Я бы хотела чаще встречаться, – пожаловалась девушка.

– Я тоже хотел бы встречаться чаще, но ты же знаешь, что моя жизнь привязана к этой больнице, – терпеливо объяснял я…

Эти слова заполнили весь кокон вокруг нас, не оставляя пространства для новых. Мы были вынуждены идти молча, обдумывая сказанное.

– Приходи к нам работать? – наконец предложил я, – Мы будем видеться каждый день? Пить вместе кофе? Помогать людям? У нас появится общее дело!

Маша улыбнулась. Несмотря на окружающую их пустоту, на пугающую тьму всего в метре от них, она чувствовала себя защищённой рядом с этим человеком. Несмотря на обманутые надежды, несмотря на недостижимость мечты быть с ним, девушка была благодарна судьбе за такое знакомство и наслаждалась каждым отведённым мгновением.

– Я приду. – решительно кивнула она.

Это была очень хорошая новость. Я очень ценил Марию как друга и профессионала своего дела. Я видел в ней огромный потенциал и надеялся, что она сможет стать для пациентов нашего района маяком, предвещающим помощь и заботу.

Именно таких девушек много лет назад было принято называть «сестрой милосердия».

– Вот мы и пришли, – констатировал я очевидность.

Маша обернулась к своему общежитию – искала глазами окно своей комнаты. Свет был потушен. Значит, Дарья опять зависает у Толика или какого‑то нового ухажёра. Девушка решилась попробовать:

– Зайдёшь?

– Это будет очень плохое решение, – повёл я головой, – Оно принесёт всем только боль и страдание.

– Ладно, – печально согласилась со мной Мария, – Тогда до завтра…

Оказавшись в одиночестве, я снова вернулся в рабочий режим. Надо было успеть реализовать свои планы по складам VV‑Аптеки. Я достал из широких штанин телефон и отправил 2 сообщения:

Толику: «Сделай объявление на Авито о грузовых перевозках. И соглашайся на все предложения»

Подумав немного, я добавил: «Жди звонка Балаболова!».

Второе сообщение улетело Дарье: «Привет, мне нужно, чтобы ты проявила свой бешеный нрав? Надо спустить колёса у всех грузовиков в округе?»

План был очень прост: Васёк не захочет бросать тонны лекарств на складе, а значит, ему придётся нанимать целые караваны машин… Даже если я преувеличиваю, всё равно это будет не один и не два грузовика. А значит, у нас есть шанс, что Балаболов сам позвонит и добровольно выдаст адрес злосчастной «Врачебной Амбулатории».

Простой и изящный план. Правда, некоторым ни в чём неповинным людям придётся немного из‑за него пострадать.

Первой ответила Дарья:

«С превеликим удовольствием. Намечается очень интересная ночь!»

В конце сообщения всплыла дьявольская рожица. Она как нельзя лучше характеризовала девушку. Даже страшно представить, что Даша станет вытворять, если исчезнут все запреты.

Аболтусов ответил чуть позже. Как всегда, он начал с нытья:

«Ну бли‑и‑и‑ин… Почему я? Мне как‑то боязно…»

Я знал, что он выполнит поручение. Несмотря на все слабости и недостатки, Толик был надёжным человеком, ответственным. Как и все молодые – падким на соблазны, но при этом с железным моральным стержнем. Друга он не подведёт. В подтверждение моей веры пришло сообщение:

«Через пару минут сделаю».

Обратная дорога заняла куда меньше времени. Несмотря на то, что фонари, по какой‑то неведомой причине, потухли и непроглядная тьма окутала всё вокруг, несмотря на то, что я не мог рассмотреть свою ладонь, если протягивал руку вперёд, несмотря на усталость и боль в колене. Несмотря на всё, я нёсся вперёд! Нёсся домой, в надежде увидеть Наташу.

Я мчался, не замечая преград, пока передо мной не встал могучий силуэт нашего дома. Во тьме он был почти не различим – с этой стороны не было ни одного окна с включённым светом. Только обойдя дом стороной, я встретил приветливый огонёк над дверью подъезда. Сама дверь хлопнула перед моим носом, только что запустив кого‑то из жильцов внутрь. Я последовал следом. В подъезде раздавался так мне знакомый стук цокающих каблуков. Мне не требовалось видеть хозяйку этих каблуков – я безошибочно распознал её по звуку – это Ирина Леонидовна.

– Доброго вечера, – я догнал девушку только на лестничной площадке, – Тяжёлый выдался день?

Мой палец уже привычно потянулся к звонку, зажав его на несколько секунд. До нас долетела настойчивая трель звонка, который требовал у хозяйки открыть входную дверь. Заведующая передо мной стояла в расстроенных чувствах – растрёпанные волосы, поджатые губы, красные после слёз глаза, под которыми, несмотря на макияж, отчётливо проступали синяки. Всё кричало о крайней усталости и выгорании. В руках у девушки был белый пакет с фирменным знаком из ближайшего продуктового магазина. Под мышкой белый клатч, а на плече висел портфель для ноутбука. Второй рукой девушка держала сотовый телефон, приложив его к уху – она не говорила, только слушала. Мне захотелось поддержать девушку:

– Тяжёлый выдался день?

– Ага, – начальница даже не повернула ко мне головы.

Она поставила на пол пакет – внутри зазвенели, ударившиеся об пол бутылки. Зажав телефон между ног, девушка начала рыться в сумочке в поиске ключа. Но ей всё никак не удавалось его разыскать. Плечевой ремень, влекомый силой притяжения, предательски пополз вниз. Пакет завалился на бок. Бутылки в нём снова зазвенели.

– Так будет удобнее, – мягко оправдался я, подхватив рюкзак и телефон.

Начальница мельком глянула мне в глаза и тут же спрятала взгляд. Наконец в её руке показался маленький ключик серебряного цвета. Девушка поспешила скрыться от невзгод этого мира у себя дома.

Я тоже не остался ночевать на лестничной площадке – Наташа наконец открыла мне дверь и пригласила к столу:

– Ты даже не представляешь, какие у меня новости! – просияла она в дверях, – Я завтра с папой ужинаю! Он аптеку закрывает…

Мы провели с Натальей великолепный вечер. Правда, у нас не было изысканного ужина, у нас не было экзотических видов, как на картинках, рекламирующих дорогие курорты, у нас не было музыкантов и иных общепризнанных символов успеха. Но у нас были мы. И больше нам ничего не было нужно.

Рядовой вечер, состоящий из ужина, традиционного вечернего просмотра фильма и доверительной беседы, превращался для меня в волшебный феерический праздник.

Именно этого не хватает Ирине Леонидовне, невольно мелькнуло у меня в голове. Когда ты дома, когда есть человек, которому ты не безразличен, все невзгоды уходят на задний план. В такой атмосфере взаимной поддержки ты восстанавливаешься и наполняешься силами, чтобы завтра вновь выплеснуть всё без остатка ради любимого дела.

Когда подошло время отходить ко сну, я поцеловал девушку и удалился в свою комнату. Оставаться в рамках приличия становилось всё сложнее, но именно сейчас требовалось держать себя в руках.

Но стоило мне закрыть за собой дверь, как раздался телефонный звонок:

– Он позвонил! – кричал Толик в трубку, – Представляешь? Как ты и говорил! Я разговаривал с Главным!

Эта новость взбудоражила меня. Сонливость сняло как рукой.

– И? Ты знаешь адрес?

У меня не было ни времени, ни желания узнавать подробности этой беседы. Важен был только адрес. Меня неуклонно тянуло во Врачебную Амбулаторию.

– Да, – коротко ответил Аболтусов.

– Далеко?

– Три‑четыре километра от общаги, – отчитался мой друг.

– Предупреди Дашу, что планы меняются! – озадачил я друга, – Мы с вами едем на разведку!