- Так. Пресса?

- Так точно, есть публикации и репортажи. Но нас это политически никак не коснется, Сахукар вели постоянные войны, пытаясь усилиться. Сейчас их наследство делят их конкуренты, мы постарались предотвратить кровопролитие, дележ будет вестись строго в судах и на торговых площадках. – глава отдела имущества поклонился мэру.

- Американцы? – мэр встал и прошел по кабинету древней мэрии.

- Мы аккуратно поспрашивали в Консульстве, там просто улыбнулись и развели руками. – начальник отдела связи с иностранными государствами коротко пожал плечами. – Да и вряд ли это государство. Скорей всего, месть клана. Судя по всему, отомстили и забыли. Как они говорят – месть холодное блюдо.

- Тогда и мы забыли. Полиции отследить возможные варианты, может, удастся взять кого из младших боевиков. Клана Сахукар больше нет, женщины не смогут удержать имущество. Так, что у нас следующее? – мэр скинул папку с делом Сахукаров на тележку с отработанными материалами. Теперь её увезут в архив, где она займет своё место среди сотен тысяч таких же.

Глава двадцать восьмая.

Путешествовать с девушкой, которая прекрасно ориентируется в городе, милое дело. Я припомнил название гостиницы, где ужинал с господином Моди, так Амайя сразу нашла ее на карте города, как и спуск к тому бара-базарчику. Проложила маршрут, и спустя сорок минут неторопливого лета мы зависли перед лавкой джинна.

- Мир вам, уважаемый джинн. – Я чуть поклонился, Амайя исполнила намасте.

Джинн тоже коротко сложил ладони перед грудью, и чуть поклонился.

- Примете на обмен? – я выложил на прилавок пару беретт, два десепт игла, и четыре кольта в серьезной позолоте. Конкретный такой слой золота, больше миллиметра точно.

- Ого. Какой любитель благородного металла. Был. – Джинн усмехнулся, и коротко осмотрел пистолеты. Чуть нахмурился, ну да, я их чистить не стал. Просто некогда особо.

- Что хотите? – ловкое движение синих рук, и пистолеты исчезли с прилавка.

- «Торусы», патроны пятисотые, ну, вроде как все. – я почесал затылок. Ну да, а что мне здесь еще надо? Хм… - два комплекта для чистки пятисотых. И целевые «триста восьмые».

На прилавок легли четыре «торуса», пятьсот патронов пятисотого, столько же винтовочных, пара коробочек с шомполами, ершиками, и упаковка на шесть баллончиков баллистола.

- Приятно с вами работать, юный мастер. Если вы найдете еще нечто подобное, всегда буду рад вас видеть. – Джинн пожал мою руку, и мы распрощались.

После чего я велел своей секретарше рулить в хороший спортмаркет, где можно купить хорошую спортивную одежду. Кстати, фигурка у Амайи практически как у Карлыгаш, чуть-чуть различные параметры отношения верха-середины-низа, так что девчонке тоже прикупить можно. Тут спортивные товары для девушек просто прелесть, капитализьма, наши нэпманы пока еще такого уровня не достигли. Всякие платьишки, велосипедки, легинсы. Попрошу брать по четыре комплекта, два себе, два Карлыгаш. Передать найду как.

Но в первую очередь, велел купить два комплекта хорошей теплой парки, теплые комбинезоны, и пару лыжных комплекта. Плюс теплые угги. Потому как ночевать придется в горах, ибо скорость у нас резко упала, а ночевать на равнине, где толпами бродят индусы – так себе идея. Да и живности и неживности тут огромные количества, не хочу иметь ни с кем дела. А при такой плотности населения куда-нибудь, да ввяжешься.

Сунул несколько пачек рупий-пятисоток и тысячных, отношение цен я не знаю, пускай сама разбирается. Правда, судя по всему, сунул много, потому как брови девушки радостно взлетели вверх. Так, сколько я в рублях или долларах дал? Семь-восемь тысяч? Ай, куда мне их? Итак, полсумки еще.

Девчонка накупила шмоток две огромные объемные сумки, одну себе, вторую Карлыгаш.

- Они в разных цветовых гаммах, господин. Себе я купила синие и розовые, вашей девушке золотые и красные. Все, как вы сказали, парки, комбинезоны, спортивные костюмы и платья, комплекты спортивного белья и прочее.

- Умница. Садись и полетели.

Правда, тормознули около МакДональда, закупили пару пакетов снеди и термос кофе. Термосы, маленькие газовые плитки, набор посуды на четверых и котелок с чайником купила Амайя. Как и приличный набор туристических продуктов, это все было в третьей сумке. Плюс пару спальных мешков, и большой тент-палатку, который можно использовать как навес для наших байков. Сообразительная девчонка, надо сказать. И надо сказать, что больно веселая стала. И стала после того, как я занялся отправкой скульптур в Ташкент.

Спросил насчет наших машин, моя секретарь шустро нашла на планшете геометку удаляющегося каравана из дюжины машин. Довольно шустро едут. Их по два, ехать будут двадцать часов в день, примерно под восемьдесят километров в час. Итого восемьсот в день… примерно две недели. Ну, нормально. Предоплату аванса она перегнала, как и плату за бензин и столовые. Плюс в резерв ушла конечная плата, когда пригонят в Ташкент, и Силантьев примет товар по описи, сразу деньги уйдут им на счет. Умная девочка, и провернула так, что комар носа не поточит. Абсолютно законно, и совершенно не интересно полиции. Пока всплывет сделка, пройдет с неделю, за то время караван будет уже в Иране. И ладушки.

Мы летим на практически точно на север, скорость держим четыреста километров. Амайя держится у меня на курсовом 225 градусов, то есть слева-сзади, метрах в десяти-пятнадцати. Это не она так умеет, это Ви перехватила управление ее «Хускварной», и рулит одновременно двумя глайдерами. Умнеет не по дням, а по часам. Впрочем, до определенного момента искусственный интеллект развивается лавинообразно. Потом каждый шаг требует кратно больших трудов. Примерно, как в магии.

Вообще, Амайя держится молодцом, ее не укачивает, не боится высоты, ей интересно все. Ну, правда, дальше Западной Бенгалии она никогда никуда не выезжала, но в любом случае молодец. На привале попробую ее прогнать на своей сфере, любопытно все-таки, какой у нее спектр.

Через два часа я начал постепенно забираться вверх. Под нами уже Гималаи, скоро пойдут восьмитысячники. Ну да, так не честно, но мне как-то пофиг.

«Хускварна» Амайи такую высоту с трудом, но наберет. Накопителей хватает, потому летим. Первая гора, на которую прилетели – Каченджанга. Гора с пятью вершинами, каждая свыше восьми тысяч. Мы зависли над центральной, я снимаю все на Соньку Альфа девять, с хорошей оптикой. Со стороны Непала тонкой цепочкой шли альпинисты с носильщиками-шерпами, идут сюда. Вообще, забавное ощущение здесь, над вершиной одной из высочайших гор Земли. Я вишу метрах в трехстах над заснеженной каменюкой, при восхождении на которую погибла куча народу. Официально считают только альпинистов, шерпов не считает никто, даже сами шерпы, для них уйти на гору и остаться в порядке вещей.

Снизу имповизированное кладбище, смертушкой оттуда прет конкретно. Никто толком ни разу, похоже, не совершил правильные обряды упокоения. Ну, с меня обязанности некроманта никто не снимал, потому летим с Амайей вниз, к поднимающимся альпинистам.

Глаза шерпов надо было видеть, как и альпинистов из США. Висят два глайдера, на одном наезница в розовой куртке и комбезе и снимает процесс на камеру, а около сваленных в стороне тел я и мои демоны. Нет, понятно, что тут все на пределе, но хотя бы камнями обложили, и молитвы прочитали. Просто свалили и дальше ушли. Пиздец. Нагоняю «Неугасимое пламя», и читаю «la fine della guerra», короткую отходную, что мы с Салават-абы придумали пятнадцать лет назад, когда хоронили парней из миротворческих сил после короткого, но злого боя. Там кого только не было. Марроканцы, французы, потомки сваливших в Бразилию поляков, автралийцы. Та еще мясорубка была. Вот и придумали. Чтобы никому необидно было.