Однако скоро может начаться война.

Мой старший брат Арамис стоял рядом с инспектором Гавриэлем Хоторном, державшим в руках уведомление о выселении. Семь поколений семьи Маркезе сидели в этом кабинете, любовались на город, которым мы когда-то завладели, через эти заиндевелые окна. А теперь империя, которую они построили собственным потом, кровью и слезами, рушилась. И все из-за меня.

И лишь в самый последний момент из этой передряги нашелся выход. Только сначала мне предстояло потерять все.

– Стало быть, все уже подписано? – поинтересовался инспектор.

– Почти. – Я, скрежетнув зубами, выдавила из себя улыбку и свернула договор в трубочку, словно сигару, жалея, что не могу поджечь его – словно сигару. Я постучала бумагой по столу, все еще раздумывая над поступившим вчера предложением.

Феликс Фиренце.

Отец перевернулся бы в гробу, если бы только мертвые могли заглянуть за завесу Забвения. Семейство Фиренце главенствовало в Мокром Округе: одном из четырех владений, деливших город на неофициальные территории. Сочетая науку и магию, они поддерживали городское освещение. Еще примечательнее было то, что изобретенные ими «блики» защищали местных от силы Следа Святых и их потомков. Эту субстанцию можно было нанести на лезвия и пули или принять внутрь в виде пилюли, защитив себя от любой магии.

Арамис разгладил большими руками приталенные брюки своего костюма-тройки. Весь в черном – не считая серебряной цепочки, уходящей в карман жилетки, и платиново-белых волос, которые были отличительной чертой моих братьев.

Он сделал жест в сторону Гавриэля.

– Камилле нужно только подписать соглашение – и вопрос будет решен, инспектор. Мы даем гарантию, что Внутренний Судебный Орден получит средства до конца этого квартала. Если говорить точно: сто тысяч реолей.

Инспектор улыбнулся, но было видно, что слова брата его не убедили.

– А дальше что? Орден получает деньги, а я теряю свой пост в этой организации и место в синдикате. – Я покачала головой. – Я все еще не согласна с условиями договора. Отец завещал компанию мне не просто так. Он мне доверял – и я не намерена его подвести.

У брата на челюсти дернулся мускул. Все это предприятие по-прежнему оставалось больной темой.

– Ты никогда не потеряешь ни своего места здесь, ни своей прибыли как главного акционера, – сказал он. – Ты можешь и не помнить нашу войну с Аттано много лет назад, но отцу пришлось изрядно растрясти казну в попытке вернуть то, что мы потеряли. Прими предложение этого парня, Милла, стань его женой – и мы снова поднимемся. Если нам нечем будет платить за наши битвы – нас заставят расплатиться кровью.

И я услышала в его словах угрозу, скрытое напоминание о том, чего нам стоила последняя война. Пришло время платить по счетам, выставленным Внутренним Судебным Орденом и моей семьей.

Инспектор деликатно откашлялся. Я почти забыла, что он здесь: официальный представитель семейства, на которое фактически работал. Семья Фиренце была крупным спонсором Общества: особого подразделения Стражей, в чьи обязанности входила охрана магического правопорядка, – и эту структуру Фиренце щедро снабжали как деньгами, так и «бликами».

– Не секрет, Камилла, что вы станете единственной владелицей железной дороги, когда вам исполнится двадцать один год. Все, что вы унаследуете после вступления в брак, станет совместным имуществом: вашим и вашего супруга. Если вы заключите брак с Феликсом до вашего дня рождения – семья Фиренце тоже унаследует железную дорогу. Даже если с вами приключится нечто прискорбное.

– То есть если я умру, – произнесла я то, что он ни за что бы не решился сказать вслух.

– В договоре есть пункт, который запрещает вам обоим убивать друг друга, – тут же вклинился брат, – если ты намекаешь именно на это.

Я закатила глаза.

– Ой, как удобно.

Арамис пожал плечами.

– Я не в одиночку принимал решение, и не один я считаю, что ты должна принять это предложение. Эти деньги помогут нам снова возвеличить нашу империю. Я, конечно, не в восторге от того, что Фиренце достанется доля в компании, но это не важно по сравнению с тем, что нас ждет, если мы откажемся. Выбор невелик: либо сидеть тихо, как мышки, либо навсегда погубить репутацию семьи.

– Я тебе не мышь. – Я сорвала перчатку, которой прикрывала левую руку, и пошевелила пальцами. Чернильная змейка обвилась вокруг моего предплечья и грозно зашипела, показав пару острых клыков, нарисованных на тыльной стороне моей ладони. – Я – Маркезе.

– А никто и не спорит, Милла, – попытался утешить меня Жиль. Его душа была чуть мягче, чем у других братьев, а сердце не такое каменное, как у Арамиса. – Ты навсегда останешься нашей сестрой, какую бы фамилию ни носила.

– Что им вообще нужно от нашего поезда? – спросила я, пропустив мимо ушей его сочувствие.

– А вы действительно не в курсе? – осведомился инспектор.

Я посмотрела на него, с сомнением подняв бровь. Он тут же принялся объяснять:

– В Роу похищают людей. Каждый день происходят массовые посягательства на общественную безопасность, рост преступности, убийства, уличные драки стенка на стенку, конкурирующие семейства и носители Следа днем и ночью учиняют беспорядки. Фиренце ближе к Ордену, чем любая другая семья на Острове. Если у них будет поезд – это, в свою очередь, добавит влияния правительству, а Наблюдатель и губернаторы получат доступ к новым маршрутам перевозок, к способам передвижения через Пустоши и транспорт к дальним шахтам на севере, а вместе с этим – возможность жестче затянуть гайки в управлении обладателями Следа.

– А какое отношение ко всему этому имеют Фиренце? Почему бы Внутреннему Судебному Ордену просто не выкупить нашу компанию? – спросила я.

Он показал конверт, который держал в руке.

– Они и собирались. Пока Феликс не внес предложение, от которого выиграют все. Им нужна ваша железная дорога для их бизнеса с «бликами», Орден заручится поддержкой Фиренце и усилит свое влияние за счет «Железного Святого», а ваша семья сохранит свое наследие.

Он стоял, скрестив руки на груди. Тень упала на его лицо, когда яркий дневной свет скользнул по его профилю.

– Выживание Острова в ваших руках, Камилла. Так будет правильно для всех нас.

Я прошлась по изношенному краю узорчатого, изрядно полинявшего от времени ковра. Что-то с этой сделкой было не так – мне просто нужно было докопаться до правды. Пришедшая в голову мысль заставила меня остановиться.

– Шесть недель.

Арамис только вздохнул.

– Милла…

– Шесть недель, – потребовала я. – Дайте мне шесть недель – до кануна моего дня рождения, когда брачный договор будет официально зарегистрирован. Дайте мне время найти другое решение. Может быть, мы с Феликсом сумеем договориться иначе.

Он вздохнул и закатил глаза.

– Они не согласятся. Им это не нужно. Если мы не выплатим банку долг в следующем месяце – уже не будет иметь значения, кто получит наследство отца. Мы потеряем все.

– Возьми у них часть денег, а мы взамен предоставим наших людей для защиты их складов. Пусть у них есть средства – у нас есть преданность. У нас есть пушки, чтобы защитить их активы. Такое не купить за деньги.

Я шагнула к нему с мольбой в глазах.

– Это мой дом, братец. Мое место здесь. Какой смысл говорить, что мы – семья, если мы низводим друг друга до уровня инструментов?

– Подпиши договор, Камилла, – снова сказал Арамис, – пока Фиренце не передумали. Мы всегда знали, что такой вариант возможен. Если честно, ты должна быть благодарна за то, что они предлагают нам помощь после всего, что было.

В его голосе не осталось ни капли доброты, ни намека на то, что ему важны мои чувства по этому поводу. В этот момент он был невероятно похож на нашего отца.

Я снова перечитала обязательное соглашение, недоумевая, как мой брат смог выторговать такую сумму за собственную кровь. Сто тысяч реолей – хоть и небольшое, но состояние, а еще больше эта цифра ошеломляет, когда она совпадает с суммой долга. Арамис заглотил бы что угодно, чем бы ни размахивали перед его жадными глазами.