– Успокойтесь, мы не собираемся мстить. Никто не наказывает царапнувшего вас ребенка, избивая его до крови.

По вытянувшимся лицам я понял, что попал в цель. Такого они не ждали.

Пусть же этот день запомнится им не днем капитуляции, не днем проигранного сражения. Пусть они ощутят себя всего лишь напроказившими детьми и навсегда унесут в памяти мою презрительную улыбку под непонятной им голубой броней.

– Вы сообщали нам, что не воюете и даже не способны на убийство, – решился спросить один из военных. – Это была ложь?

– Это была правда.

Больше ничего говорить я не собирался. Увы, на этой ступени развития откровенность опасна, причем для них еще больше, чем для нас. Рановато мы прилетели на Тайк, хоть они и строят красивые города…

Перешагивая через вышибленную дверь, в зал вошли мои товарищи. С Элис, похоже, все было в порядке. А вот Макс шел, опираясь на ее руку.

Наши глаза встретились, и мы поняли не произнесенные друг другом вопросы: «Держишься?» «Держусь, Витя. А ты?» «Держусь…»

– Они тебя не обижали, Эл? – снимая с пояса резервные блоки защиты, спросил я.

Девушка торопливо замотала головой. Ее взгляд скользнул по дезинтегратору в моих руках, по перемигивающимся огонькам на приборах наблюдения и защиты, по пристегнутому к поясу гравиразряднику… И ушел в сторону.

– Капсула будет ждать на площади, – помогая друзьям закрепить генераторы поля, сказал я. – А мне… еще надо потолковать с ними…

Люди в комнате сжались от моего кивка, и я непроизвольно улыбнулся. И увидел, как моя улыбка тенью отразилась в их лицах.

– Капсула на площади, – упрямо повторил я.

Особый Специалист, выходя из здания министерства, ждал чего угодно.

Серого болота танковой брони, колышущегося на площади, истребителей, пикирующих с безоблачного неба… Но площадь была пуста. Вечерняя площадь притихшего города, парализованного страхом, лишенного управления – похоже, я накрыл всю правящую верхушку. Что ж, четырехчасовая лекция, которую я им прочитал, должна пойти на пользу.

Часы на моей руке негромко зазвенели, когда я брел по площади к шлюпке. Время, отведенное в моем мозгу матрице Особого Специалиста, кончалось. На корабль я должен вернуться самим собой.

Я долго устраивался в кресле, долго и основательно. В момент снятия матрицы можно потерять сознание – и я не хотел бесчувственно болтаться в кабине ведомой автоматикой шлюпки. Еще раз посмотрел на мертвую пирамиду министерства и закрыл глаза. Странно, что я почувствую в этот момент?

Боль? Безвозвратную потерю на миг обретенных знаний? Глухую тоску по утраченным способностям?

Ничего. Абсолютно ничего.

Часы отмерили еще пять минут, когда я понял, что случилось непредвиденное.

Корабль отозвался мгновенно:

– Виктор, почему не стартуешь?

– Как там ребята? – выигрывая время, спросил я.

– Нормально. Макс уже в медотсеке… Что-то случилось?

– У меня маленькое затруднение с матрицей. Она не сходит.

Капитан на секунду замолчал.

– Сейчас. Я посоветуюсь с Борисом.

– Не надо. – Я говорил медленно, тщательно подбирая слова: – Я ведь тоже… специалист. Теория гипногенных матриц допускает такие случаи.

Очень редко, но матрица может оказаться более подходящей к сознанию человека, чем его прежняя личность. Тогда отторжения ее не происходит.

– Совсем? – как-то абсолютно не по-командирски спросил капитан.

– Да. Мне придется жить с этой штукой.

Наступила тишина. Глухая, космическая тишина, словно между мной и кораблем выросла километровая стена из свинца.

– Это не так уж трудно, – попытался ободрить я капитана. Сознание Особого Специалиста спокойно проанализировало тишину, разложило ее на изумленные лица, на стиснутые до белизны пальцы, на закушенные губы. – Это не особо мешает, можете поверить.

Тишина напряглась, сделалась по-свинцовому тяжелой.

– Что мне делать? Я могу возвращаться?

Молчание раскололось.

– Да…

Вокруг шлюпки уже нависла темнота. Что вы сейчас думаете, жители Тайка, затаившись в квартирах, не зажигая света, почти такие же, как и мы?

Боитесь мести? Зря. Мы не мстим. Конечно, в самом дальнем углу своих чистых кораблей мы храним на всякий случай большую и тяжелую дубину. Но после того, как приходится ей пользоваться, мы всегда выкидываем неуклюжее оружие.

Вот только однажды дубина приросла к руке…

Десяток улиц уходили с площади во все стороны. Прямые, абсолютно безлюдные – идеальные взлетные полосы. Я тронул клавиши, направляя шлюпку в разгон по ближайшей. Мягко, беззвучно машина заскользила над бетоном, мимо белых дворцов и почти земных деревьев…

Вряд ли матрицу смогут снять даже на Земле. Но там можно затеряться среди людей, никогда не видевших меня с дезинтегратором наперевес, на фоне искаженных страхом лиц и выжженных окон. Вот только до Земли три года полета.

Я взглянул на экран. И увидел, как впереди, из не замеченной мной улицы, выкатывается на дорогу огромный, разукрашенный зелено-бурыми пятнами маскировки танк. Застывает поперек улицы, а из открывшихся люков выпрыгивают, разбегаясь в разные стороны, тайкцы в комбинезонах. Меня охватил страх. Вы что же, хотите меня остановить? Одетая в защитное поле шлюпка отбросит танк, как пустую картонную коробку. Шлюпка – это очень надежная машина. Ее и при желании не выведешь из строя. Разве что пожелает Особый Специалист… Он действительно многое может. Он даже понимает, почему я вызвался добровольцем и почему отведенный в сторону взгляд Элис никогда не даст мне вернуться на корабль.

А еще он знает, как отключить силовое поле, обнажая хрупкий пластиковый корпус шлюпки.

Когда скошенный танковый борт расплылся во весь экран, я снял руки с клавиатуры и закрыл глаза.

Кровавая оргия в марсианском аду

Поздним вечером, когда маленькое холодное Солнце клонилось за край горизонта, над бурой марсианской равниной пронеслось сверкающее металлическое яйцо. Человек сведущий опознал бы в нем малую посадочную капсулу, сброшенную с пролетающего мимо межпланетного корабля. Человек знающий сказал бы, что это военная модификация, к тому же изрядно потрепанная и побывавшая не в одном бою.

Все более и более снижаясь, подымая вихри нежно-розовой пыли, капсула неслась вслед за убегающим Солнцем – пока впереди не возникли пирамиды Сидонии. Окутанная пламенем тормозных двигателей капсула стремительно пошла на посадку. Коснулись выщербленных известковых плит решетчатые опоры, внушительно ухнули, гася инерцию, гидравлические амортизаторы. Слегка раскачиваясь, капсула замерла на холодном марсианском ветру.

Несколько минут все было тихо. Затем раздался скрип отвинчиваемого люка. Тяжелая бронированная крышка откинулась, и на металлическом порожке появилась любопытная усатая мордочка. Крупная белая крыса с любопытством принюхалась, недовольно поморщилась, чихнула и села умываться.

– Как думаешь, Мстислав, воздух пригоден для дыхания? – раздался веселый молодой голос. Рядом с крысой появилось два крепких ботинка с заправленными в них металлизированными обмотками военной униформы. Ноги оканчивались крепким туловищем с двумя руками, туловище же в свою очередь служило основанием для коротко стриженной головы. Голова, как и положено, сверху оканчивалась русыми волосами, а спереди – лицом: простодушным, грубоватым, бесхитростным, с умными живыми глазами, крупными ушами и курносым носом. Глаза были карие, прическа – ежик, а лицо тщательно, пускай и небрежно, выбрито.

Крыса, разумеется, не ответила веселому молодому человеку – она была простой крысой и не умела говорить.

Подхватив крысу под брюшко, молодой человек посадил ее на широкое плечо и, не озабочиваясь спуском лестницы, спрыгнул с трехметровой высоты. Поступок его показался бы опрометчивым только человеку, никогда не бывавшему на Марсе и не знающему о его низкой гравитации.